Охотясь на злодея (ЛП)

— Дай мне минутку.
Николай продолжает играть мышцами целую минуту, перекатывая их и напрягая живот.
Даже несмотря на то, что мы с Нико примерно одного возраста, мы не могли бы быть более разными. Он слишком экстраверт, а я чересчур погружен в себя. Однако мы ладим, потому что оба преданы людям, которые нам дороги.
Наблюдая за ним, я задаюсь вопросом, не его ли яркая личность стала причиной того, что он ладит с Юлианом. Если постоянные драки вообще можно назвать «ладить».
  
Николай указывает на свое отражение.
— Выгляжу просто отлично.
Я подтягиваюсь, с небольшим усилием делая пятидесятое повторение.
— А это важно?
— Что важно?
— Выглядеть здесь отлично. Очень сомневаюсь, что ты нашел здесь кого-то в своем вкусе.
Он ухмыляется мне через зеркало.
— А, может, и нашел.
Я обмякаю, мои руки ноют под тяжестью тела, а затем спрыгиваю с турника, приземляясь громче обычного.
— Какого черта, Николай? Если об этом узнают, ты подвергнешь себя опасности. Это не совсем наша территория, и твои родители всегда говорили тебе быть осторожным с посторонними или теми, кто не входит в ближний круг.
Он раздраженно вздыхает.
— Знаю я, знаю. Я и не собирался вовсю здесь со всеми трахаться на глазах у всех.
Мои мышцы все еще напряжены, когда я помогаю ему установить штангу, а затем хмурюсь.
И с чего я вообще так напрягся?
Да, Николай совершил каминг-аут как бисексуал год назад и даже устроил вечеринку по этому поводу, но не признался в этом деду или дядям, или даже старейшинам организации. Ему нужно быть осторожным с теми, кому он рассказывает о том, что любит члены так же сильно, как и киски.
И этот лагерь в число этих место не входит.
— Расслабься. Это просто безобидная симпатия. Пока, — он смеется, ложась на скамью.
— На кого ты запал? — я стою рядом, пока он поднимает штангу.
Он выдыхает, его лицо краснеет от напряжения, но ничего не говорит, полностью сосредоточившись на штанге.
— На Юлиана? — спрашиваю я, звуча почти скучающе, но внизу живота оседает то самое резкое недомогание.
— На Юлиана? — он передает мне штангу, и я помогаю ему опустить ее на стойку.
— Ага.
— С чего ты взял?
— Не знаю. Из-за ваших постоянных драк?
— Да ни за что, блять. Я бы не подпустил этого сумасшедшего мудака и близко к своему члену, — он садится. — К тому же, я почти уверен, что он натурал, а ты знаешь, что я не связываюсь с натуралами.
— Откуда ты знаешь, что он натурал?
— Видел, как он смеялся, когда втайне разговаривал по видеосвязи с какой-то девушкой.
— Он может быть би, как и ты.
— Не-а, вайбы у него другие. В любом случае, он меня вообще не интересует.
— Вот и хорошо. От него одни проблемы.
— От меня тоже одни проблемы!
— Не такие, как от него.
— Сайрус, с другой стороны… — он присвистывает. — Обожаю таких собранных парней. Интересно, что нужно сделать, чтобы он сломался.
— Откуда ты знаешь, что он не натурал?
— Просто предчувствие?
Я отпускаю штангу, и он с трудом ее удерживает. Мой глаз дергается, и искра волнения пробегает по моему животу, распространяясь, как лесной пожар.
Мне требуется несколько минут, чтобы взять себя в руки.
— Какого рода предчувствие, Нико?
— Гейское. Ты не поймешь. Сай – гей, в каком-то смысле. Пока не уверен в каком именно, но я это выясню.
— Он разрешил тебе называть его так?
— Как?
— Сай. Только Юлиан так его зовет.
— Звучит милее, чем Сайрус.
— Никогда не думал, что именно поэтому он не хотел бы, чтобы практически незнакомые люди называли его этим прозвищем?
— Пф. Это просто имя.
Я выхватываю у него штангу и со звоном опускаю ее.
— Ты выяснил, почему его воспитывает отец Юлиана?
— Я знаю, что это началось года два назад, потому что он переехал к семье Юлиана, когда ему было четырнадцать, а сейчас ему шестнадцать.
— Он упоминал о кровном родстве с Димитриевыми или о какой-либо причине, по которой они взяли его к себе?
— Нет. Он сменил тему, когда я спросил его об этом.
Конечно. Поручать это Нико было плохой идеей с самого начала.
— Но-о-о, Юлиан сказал, что Сай – его брат от другой матери, в переносном смысле, полагаю, — он садится. — А еще его отец здесь.
— Отец?
— Отец Юлиана. Тот самый лидер из Чикаго. Пришел, когда мы дрались, и все на чикагской стороне выглядели какими-то испуганными. Возможно, Юлиан проиграл мне из-за него.
— Ярослав здесь?
— Да, или как там его зовут.
— Какого хрена ты не сказал об этом раньше, Нико?
— Не думал, что это важно.
Вполне в его духе.
Для Николая нет ничего важнее насилия и секса.
Я выбегаю из спортзала, жалея, что у меня нет под рукой телефона, чтобы написать отцу.
Ярослав не должен был появляться в лагере. Как и мой отец.
Черт, даже высшие эшелоны обеих организаций не должны сюда приезжать.
У меня дурное предчувствие по поводу внезапного появления Ярослава.
Мне требуется некоторое время, чтобы добраться до комнаты Юлиана, в которой он живет вместе с Сайрусом.
Этот лагерь, возможно, и был создан для того, чтобы сблизить нас, но мы по-прежнему общались в основном со своими. Мы даже едим за разными столами. Я тренируюсь один или с Нико. Юлиан тренируется с Сайрусом или их людьми.
Мы пересекаемся только на занятиях или когда Юлиан и Нико дерутся.
Мои ноги замирают возле закрытой двери. Изнутри доносятся какие-то приглушенные звуки, но я не могу их разобрать.
Поэтому иду к соседней комнате и пробираюсь внутрь. Это комната наставника, но он сегодня уехал.
Я выскальзываю на балкон и перепрыгиваю на балкон комнаты Юлиана, осторожно и бесшумно.
Через приоткрытую стеклянную дверь балкона я отчетливо вижу, как он стоит посреди комнаты.
Ярослав Димитриев. Даже мой отец дважды подумает, прежде чем ступить на его территорию.
Он похож на Юлиана, но волосы у него более светлые, блондинистые, а оба глаза бледно-ледяные, как левый глаз Юлиана. Его лицо покрывает борода, он неестественно высокий и крупный, так что кажется, будто его серый костюм-тройка вот-вот разойдется по швам.
На этом их сходства заканчиваются. Кожа Юлиана более теплого оттенка, черты лица острее, а само лицо, несомненно, более поразительное. Из своих исследований я узнал, что его мать была из этнического меньшинства на Северном Кавказе, что объясняет более темный цвет лица, миндалевидные глаза и ту тихую красоту, которая отличает его от грубости отца.
Я прижимаюсь к стене рядом со стеклянной дверью и замираю.
Это рискованно, и Ярослав оторвет мне яйца, если поймет, что я за ними шпионю, но это, вероятно, моя единственная возможность получить хоть какую-то информацию о нем и его Братве, поэтому я не могу упустить этот шанс.
К тому же, он не должен здесь находиться, и мне нужно выяснить, почему он решил проигнорировать это правило и каковы будут последствия.
— Двадцать наказаний за месяц, — грубый голос Ярослава разносится по комнате, пока он загибает пальцы. — Курение, наркотики, потеря концентрации, шатание без охраны, отсутствие успехов в учебе, — он переходит на другую руку. — Постоянные драки, плохие результаты тестов, посредственные стратегии, трата слишком большого количества времени на всякий бессмысленный мусор…
— Вообще-то, я делал бом…
Шлеп!
Мои мышцы напрягаются, когда в комнате раздается резкий звук пощечины. Ярослав ударяет сына с такой силой, что тот падает на деревянный пол, кашляя.
Что-то в моей груди сжимается, когда Юлиан натягивает улыбку на разбитые губы и снова вскакивает, отряхивая футболку, словно этот удар был ничем.
  
Это явно происходит уже не впервые.
Черт. Значит синяк под глазом и ушибы на боку…?
Ярослав приезжал и прошлой ночью?
— Что я тебе говорил о том, чтобы открывать рот без разрешения?
— Но ты бы долго еще перечислял все, за что меня наказывали, — говорит Юлиан, а затем напрягается.