Охотясь на злодея (ЛП)

— Если это место – под тобой, я и не против.
Он сильнее натягивает цепь, душа меня. Металл сдавливает горло, пока я не теряю способность дышать.
О боже, он теряет контроль.
Этот образ уравновешенного, идеального принца мафии, который он так поддерживает, рушится под этой маской.
— Я предупреждаю тебя, Юлиан. Если ты пришлешь мне еще одно видео, где ты голый, я тебя уничтожу.
  
— Наполовину… голый, — с трудом выдавливаю я. — Не моя вина, что твоя фантазия увела тебя куда-то не туда.
— Я видел твой… — он замолкает, потому что я едва сдерживаю смех. Ничего не могу с собой поделать.
Мало того, что он подтвердил, что все это время смотрел мои видео, так он еще и видел, как я провел рукой вниз в самом конце, наклонив камеру. Я не показал ему свой член, хотя соблазн был велик, но он смог уловить намек.
Упс.
— Какого хера ты смеешься? — цедит он сквозь зубы. — Ты совсем спятил?
— Может быть, — напеваю я.
— Это мое последнее предупреждение. Перестань лезть ко мне.
— Так заблокируй меня.
И тут происходит кое-что любопытное. Хватка Вона на цепи не только ослабевает, но я почти могу разглядеть на его лице удивление. Понимание, что он не заблокировал меня, хотя мог сделать это сразу после того, как я прислал ему то видео с его девушкой.
Ну, ему бы это все равно не помогло. Я бы в любом случае нашел способ с ним связаться, даже если для этого мне пришлось бы выложить все свое наследство.
Шучу. Или нет?
Я обхватываю цепь пальцами и резко дергаю за нее, притягивая его к себе одним махом. Вон не успевает среагировать, вероятно, потерявшись в своих умных мыслях, пытаясь найти объяснение, но время не ждет, я человек действия, так что он падает на меня.
И, черт. Даже я не рассчитывал на такое головокружительное чувство, когда его грудь впечатывается в мою.
Его маска сдвигается набок, но он полностью приклеен ко мне от груди и ниже. Я тихо мычу, потому что, какого черта?
Я занимался сексом с огромным количеством людей, но никогда еще не чувствовал себя таким чертовски опьяненным от одного лишь ощущения другого мужчины, прижатого ко мне, чей запах проникает в мои ноздри.
Я приподнимаю его маску и отбрасываю ее в сторону. Звук ее падения, кажется, даже пугает его, а его тело слегка вздрагивает, прежде чем он поджимает губы.
— Так-то лучше. Приветик, — шепчу я более низким тоном, чем собирался. Я хотел ухмыльнуться, засмеяться и спровоцировать его, но я слишком возбужден, потому что один только вид его красивого лица, с этими резкими чертами и неодобрительным выражением, разносит меня в пух и прах.
Пусть кто-нибудь позвонит в 911 – или как там это блядство называется в Англии – потому что у меня сердечный приступ.
Нет, серьезно, этот чертов орган бьется о мои ребра так сильно, что я удивлен, как Вон еще не испугался.
Держи себя в руках, парень, – я пытаюсь как-то его усмирить. Ты же знаешь, что он выбьет из тебя все дерьмо, если почувствует неладное.
Славился ли я когда-нибудь тем, что прислушивался к редким проблескам логики своего мозга?
Конечно, нет.
Я протягиваю руку, и он смотрит на нее, – его широко раскрытые глаза кажутся темно-карими в тусклом свете.
— Что ж, какая-то слишком знакомая картина получается.
Прямо как в том сне – на который я дрочил с рвением религиозного фанатика. Угадайте, на что я буду дрочить теперь?
На эту сцену, очевидно.
Но серьезно, в реальности все намного лучше. Я вздрагиваю, когда кончики моих пальцев касаются его щеки, а затем, когда я хватаю ее, мое сердце бешено колотится, а член настолько тверд, что это причиняет боль.
Ради эксперимента, да?
Только раз. Обещаю, что не буду жадным.
Клянусь, что остановлюсь после одного раза.
— Юлиан…
— М-м-м, — мычу я, не сводя глаз с его губ.
— Не смей.
— Что не сметь?
— Сам знаешь.
— Не-а, тебе придется сказать это вслух, малыш. Я не такой сообразительный, как ты.
Его губы приоткрываются, и он тяжело дышит. Вон тяжело дышит, его дыхание обжигает мою кожу. Тот самый Вон, который смотрит на меня свысока, словно это вид спорта, не может нормально дышать из-за меня.
Привет, проблемы.
— Я предупреждаю тебя, Юлиан.
— О чем?
— Только посмей, блять, снова меня поцеловать, — его голос слегка хриплый, почти сдавленный, но мои глаза расширяются не поэтому.
Его глаза тоже слегка расширены, пальцы чуть сильнее сжимают цепь от понимания, в чем он только что признался.
Блять.
Чтоб. Меня.
Чертов ад и все врата гребаного ада.
— Снова…? — я впиваюсь пальцами в его щеку. — Значит, это был не сон? Ты действительно был в моей комнате, лежал на мне, пока я целовал…
— Заткнись к чертовой матери, — он отстраняется, краска заливает его светлую кожу.
Нет.
Не-а.
Nyet во всем его блядском великолепии.
Он успевает приподняться наполовину, когда я рывком притягиваю его обратно. Он пытается оттолкнуть меня, и мы начинаем сражаться друг с другом, пытаясь одержать верх, но я крупнее его и чертовски жесток, когда позволяю своей животной стороне взять верх.
Я прижимаю его к земле, удерживая его запястья над головой одной рукой, пока сижу на его бедрах.
Мы оба тяжело дышим, звук нашего рваного дыхания разносится по лесу вокруг нас.
И я смеюсь, мой член чуть ли не течет уже в боксерах.
Знаете, я всегда считал Вона натуралом. От него прям исходили эти вайбы. В камне они явны не были высечены в его случае, но он буквально определение «гетеросексуальности»,
Поэтому я думал, что никогда не смогу его соблазнить – даже ни через миллион лет, честно говоря.
Но то, как он смотрит на меня сейчас, – с широко раскрытыми глазами, полными неуверенности и страха, – и тот факт, что он пригласил меня после того, как заставил поверить, что тот поцелуй был сном, дает мне тот самый проблеск надежды, который так мне был нужен.
Он попал.
— Отпусти меня, — его голос, не такой твердый, как обычно, – он дрожит, балансируя на грани.
— Слишком поздно, — я облизываю нижнюю губу. — Теперь ты не сбежишь от меня, Mishka.
А затем мои губы пожирают его.
И Иисус гребаный Христос. Прости, Всевышний, что так невоспитанно к тебе обратился, но, клянусь, сейчас я буквально готов отдать тебе свою душу.
Глава 13
Вон
Юлиан целует меня.
Снова.
Его губы встретились с моими.
Снова, блять.
И снова я оказываюсь в этой ловушке под его притяжением, что не могу дышать.
Или думать.
А могу лишь чувствовать.
Его пальцы путаются в моих волосах, твердые губы засасывают мои, зубы тянут за мягкую плоть, пока не становится больно.
Он проталкивает свой язык сквозь мои сомкнутые губы, и я понимаю, что они слегка дрожат – как и все мое тело, мышцы скручиваются от напряжения, сердце колотится так яростно, что мне хочется его вырвать.
И все это по моей вине.
О чем я, блять, думал?
С чего взял, что пригласить Юлиана на инициацию после того, как неделями пытался его игнорировать, было хорошей идеей?
Я хотел преподать ему урок, вырвать его из своего мира, но вот я снова оказался в той же самой яме, из которой пытался сбежать.
  
С его губами на моих.
Его дикий, древесный запах проникает мне в нос, пальцы зарываются в волосы, наклоняя мою голову, пока он держит меня в плену.
Борись.
Я должен бороться…
Его зубы покусывают и тянут мою нижнюю губу, и я стону, – этот звук заставляет его жадно замычать в чувствительную кожу.