Дед в режиме охотника (СИ)

А вот тщедушная блондинка, которая была рядом с ним, упала на пол и тут же заорала от боли, когда ей на руку наступил объятый ужасом официант, бросивший раненую девушку. Та грохнулась возле стола, с трудом перекатилась на живот и со страхом уставилась на дриад.
Те начали использовать перевёрнутые столы и колонны как прикрытие, хотя мы с магичкой их не атаковали, сберегая выносливость.
  
— Вот стервы! Сколько их⁈ — выдохнула Велимировна и всё-таки швырнула «увядание» в одну из дриад.
К сожалению, та проворно скрылась за столом. Магия Владлены угодила в мебель и сконфуженно исчезла, поскольку действовала только на живую плоть.
— Тринадцать. Твоё любимое число! И не швыряйся просто так магией! Их доспехи из экологических материалов неплохо нейтрализуют магию! Целься в открытые участки тела! — хрипло скомандовал я, выставив новый «воздушный щит» взамен пробитого.
В идеале бы, конечно, надо тоже скрыться за колонной. Но кто тогда прикроет людей? Дриады начнут плеваться прямо в них.
Правда, исчадия Великого Болота оказались сообразительными. Они принялись растягиваться подковой, обходя нас с флангов, скользя вдоль стен, чтобы атаковать людей, едва не дерущихся возле дверей.
Да и прочие дриады, что мелькали в центре подковы, смекнули, что им нас с Владленой так просто не одолеть, посему они начали плевать навесом. Над моей головой полетели жёлтые сгустки.
Благо большая часть людей уже проскользнула в кухню. В зале осталось всего несколько человек. На полу стонали две женщины да тот самый старик с разорванной щекой. Вот в его-то ногу и угодил один из плевков, посыпавшихся градом словно бомбёжка.
— А-а-а! — завопил старик, подтянув раненую ногу к груди.
Брюки в месте попадания яда с шипением стремительно расползались, как и кожа. Плоть тоже сгорала, как от серной кислоты, и даже оголившаяся кость пошла мелкими дырами. Рана стремительно расширялась в диаметре. Пять сантиметров, десять… Но вот она замерла.
Однако в старика угодил ещё один жёлтый сгусток. На сей раз в плечо. Он снова заорал, сжавшись в клубок посередине Ада.
Капли яда попадали на пол, стены, мебель… Всё плавилось, дымилось, покрывалось дырами.
Воздух остро запах тухлыми яйцами, а по стенам побежали темно-коричневые побеги, похожие на молодые корни. Они вырывались из прохода, намекая, что сюда идёт нечто зубодробительно сильное.
  
Глава 21
 
Подкова из дриад сжималась, грозя окружить нас. Ядовитые плевки летели сплошным ковром. Я едва успевал выставлять «воздушный щит», попутно прячась за колонной. Сердце колотилось в груди, а взгляд то и дело обращался к Велимировне.
Её защитный кокон быстро светлел, теряя силу. А по смуглому лицу с решительно сжатыми губами катились градины пота.
Она быстро уставала, но огрызалась, швыряя «увядание». Одно попало точно в лицо дриаде, заставив её грохнуться на пол и затрястись, как в эпилептическом припадке. Изо рта пошла пена, жёлтые глаза закатились под тонкие серые веки, а уже через миг она с тихим стоном безжизненно обмякла.
Тотчас остальные дриады подняли тонкий вой, царапающий барабанные перепонки. И он будто бы стал подгонять корни, покрывающие стены с тихим шелестом. Они уже подобрались к дверям, ведущим в кухню, будто хотели отрезать путь к отступлению.
— Владлена, надо уходить! — хрипло крикнул я магичке.
Та молча кивнула и бросила «увядание» в ближайшую дриаду. Та одним текучим, как вода, движением скрылась за колонной, избежав встречи с магией.
Лицо Владлены исказила гримаса разочарования, а затем магичка начала медленно пятиться к дверям кухни. А оттуда вдруг выскочили мои внуки. Оба тяжело дышали, глаза дикие, а волосы торчали во все стороны.
В них тут же полетели жёлтые сгустки.
К счастью, Вячеслав вовремя выставил «воздушный щит». Павел же получил сполна — в него попали сразу три заряда яда. Толстовка на груди мигом пошла дырами и задымилась. Но паренёк не упал, не заорал от чудовищной боли. Он лишь принялся хлопать по толстовке ладонями, покрытыми молочно-белой защитной плёнкой.
Артефакт де Тура! Тот, что я подарил Павлу! Он взял его с собой. Ай да молодец!
А вот у меня артефактов не было. У Владлены же на пальцах поблёскивала пара колец с камнями-артефактами, но она ими пока не пользовалась. Берегла на крайний случай.
— Помогите… помогите, — прохрипел израненный старик, валяющийся на полу.
Его грудь едва-едва вздымалась, а мутный взгляд выхватил из серого сумрака фигуры братьев Зверевых.
Павел хотел было метнуться к дедку, но мой крик остановил его:
— Женщин! Возьмите женщин! Они ещё дышат! Владлена вылечит их. Они молодые, сильные, а старик не жилец! Яд уже струится по его венам. Они чёрные, вздутые! Да и в таком возрасте жить осталось всего два понедельника! Пойми, внук, его не спасти.
— Нет… нет… — простонал старик, с трудом перевернувшись на живот. — Я хочу жить… обещал внучке, что приеду… приеду на её день рождения. Помогите мне… Отдам всё, что у меня есть.
— Павел, слушай меня! — гневно выпалил я, заметив, как внук дёрнулся в сторону деда.
— Павел! — заорал и Вячеслав, подняв с пола одну из двух женщин.
По прикрывающему их «воздушному щиту» сразу застучали ядовитые плевки, разбиваясь на множество брызг, похожих на янтарные слёзы.
— Я… я не могу бросить его, — промычал пухляш, двигая дрожащими губами.
— Можешь! Смотри на меня и повторяй! — яростно прокричал я и ломанулся к кухонным дверям, уже начавшим покрываться корнями.
Ещё несколько секунд — и будет поздно. Мы окажемся в ловушке, ведь эти корни так легко не сломать.
Владлена тоже понимала это, потому шустро ринулась за мной под вой дриад, бросившихся следом. Их быстрые силуэты замелькали во мгле, проникшей в зал, а количество жёлтых плевков почему-то резко сократилось.
Похоже, дриады выдохлись, но скоро восстановятся и возьмутся за старое.
— Помоги… помоги… — протянул руку к пухляшу старик, приподнявшись на локте другой.
— Извини… — прошептал внук и следом истошно выпалил: — Извини!
Он метнулся к стонущей в забытье второй женщине и поднял её на руки. Мелкими шагами двинулся по полу, изборождённому отверстиями, дымящимися от яда.
— А-а-а, — глухо простонал дед и ткнулся лицом в осколки тарелки.
Жизнь покинула его, а душа вылетела белёсой дымкой и закружилась под потолком, как оса. Я не стал ловить её, а несколькими громадными прыжками обогнал всех и открыл двери кухни.
Внутри царил сумрак и поблёскивали стальные сковороды. Одна до сих пор стояла на продолжающей работать плите. В сковороде подгорало мясо. Запах гари смешивался с пришедшей с Великого Болота вонью тухлых яиц — так пах сероводород.
Но самое главное, на кухне никого не оказалось, кроме побулькивающих на огне кастрюль и испуганно гудящего холодильника. Люди покинули её. Отлично!
— Быстрее! Быстрее! — выпалил я, принявшись махать рукой внукам.
Вячеслав проскользнул мимо меня, таща стонущую раненую женщину. Та прижималась к нему, обвив рукой мускулистую красную шею. А он держал её за талию, сипло дыша. Пот срывался с кончика его носа, а на висках пульсировали вены.
Владлена прикрывала Павла и вторую женщину, швыряя в дриад одно за другим «увядание», но непонятно было, насколько успешны её атаки. Магия тонула в молочно-белой мгле, затянувшей зал, где порой проступали силуэты дриад. Те словно чего-то ждали.
Я одним глазом следил за залом, однако большая часть моего внимания была отдана корням, затягивающим дверной проём.
— Сучьи деревяшки! — выругался я и попытался сломать их.
  
Те и вправду оказались крепкими словно сталь. Один побег даже пробил мою ладонь. Боль пронзила руку до самого плеча. Зашипев, я отдёрнул ладонь, сорвав её с побега. Регенерация сразу же залатала дыру. А побег продолжил свой победоносный путь, приближаясь к дверному косяку, украшенному кровавым отпечатком чьей-то руки.