Дед в режиме охотника (СИ)

Как и говорил император, меня в высшем свете не любили за мой стремительный карьерный рост.
Разве что полковник Барсов подбадривающе мне улыбнулся, да Павел коротко кивнул, держа за руку Жанну Воронову, кусающую нижнюю губу: свою, не его.
Подле них стояли её отец и мать. Оба делали вид, что ничего страшного не происходит. Но по их лицам всё же пробегала тревога. На Павла же они поглядывали с мягкими улыбками.
  
Воронов даже положил на его плечо руку, словно они были близки, как отец и сын, или тесть и зять. Или жирная сладкая муха и паук, пытающийся затащить её в свои сети.
Кажется, у Воронова появились какие-то виды на Павла. Ладно, потом подумаю. Сейчас не до этого.
Я под тихие шепотки десятков людей и раскаты грома взошёл на сцену, растянув губы в улыбке.
Народ в зале напрягся и подался вперёд, чтобы ничего не пропустить. На лице какого-то рыжего хлыща расплылось желание увидеть моё унижение, а полная дама рядом с ним кривила влажные губы в ленивой ухмылке. Такая же ухмылка блуждала на мордашке брюнетки, помогавшей потерявшему сознание барону Лейбу. Его, к слову, в зале не оказалось. Зато рядом со мной хмурился князь Боголюбский.
Он провёл рукой по зачёсанным назад волосам, кашлянул в кулак и начал говорить громким басистым голосом, перекрывающим шум ненастья:
— Дамы и господа, я буду краток, не стану отнимать у вас время, которое можно потратить на закуски, выпивку и танцы!
— Хи-хи! — прокатились смешки преимущественно среди дам.
— Как вы все знаете, мы собрались тут ввиду того, что ко мне вернулся украденный «Камень любви» — розовый бриллиант! — продолжил аристократ, позволив себе улыбку, похожую на щель в камне. — А вернули его, как вы понимаете, не высшие силы, а вполне обычные люди из плоти и крови. В их числе был полковник Артур Петрович Барсов и… как мне принесла птичка на хвосте, Игнатий Николаевич Зверев! Позвольте же, дорогой Игнатий, пожать вашу руку под эти аплодисменты! Давайте похлопаем героям! Артур Петрович, вы тоже поднимайтесь на сцену, не стесняйтесь!
Князь махнул рукой полковнику, после чего по-медвежьи обнял меня. Да так крепко, что чуть рёбра не затрещали! Боголюбский радостно сверкал зенками, но внешне оставался всё таким же суровым, как кирпич, косясь на приглашённых. А те принялись с напускным энтузиазмом хлопать в ладоши, скрывая кислые улыбки. Они ожидали совсем другого.
— Игнатий Николаевич, я ваш должник! — пробасил князь, попутно пожав руку полковнику, с кряхтением взобравшемуся на сцену.
— Что вы, что вы, какой должник? Мне было приятно помочь вам, — проворковал я, ловя на себе завистливые взгляды дворян.
Ещё бы… князь в должниках — это вам не жук лапкой потрогал. Тем более Боголюбский оказался настолько тактичным, что даже не стал упоминать о моей драке с бароном Лейбом, чем разочаровал гостей, жаждущих увидеть, как меня распекают. Думаю, теперь мою скромную персону ещё больше невзлюбят.
Пока же я шепнул на ухо полковнику, улыбающемуся толпе:
— Кто-то у вас в отделе подсвистывает. Откуда князь узнал, что я причастен к возвращению бриллианта?
— Есть у меня предположение, кто проболтался, — краем рта недовольно ответил тот, слегка хмуря брови.
— Вы уж разберитесь.
— Всенепременно.
— Благо князь, судя по всему, не знает всей правды, а то бы он вёл себя иначе. Но в другой раз всё может обернуться не так хорошо.
Барсов кивнул, тяжело вздохнув. А я улыбнулся и продолжил беззастенчиво купаться в овациях, наслаждаясь завистью дворян.
Но вскоре князь в очередной раз поблагодарил нас с полковником, а затем объявил:
— Танцуют все!
Из динамиков под лепным потолком полилась зажигательная музыка, а мы втроём дружно сошли со сцены.
Полковник принялся беседовать с князем. А я под шумок отошёл в сторону, чтобы не дай бог не пришлось отвечать на неудобные вопросы. Пусть Барсов отбрёхивается, раз уж он виноват в том, что Боголюбский узнал о моём участии в возвращении камня.
— Тебя связанным в омут брось, ты и оттуда выплывешь с мешком золота в зубах и парой сисястых девок под мышками, — усмехнулась Владлена, вынырнувшая из толпы гостей с двумя вытянутыми бокалами шампанского в руках.
Я взял один и сделал глоток, встав возле красной бархатной портьеры рядом с окном. Шампанское пробежало по горлу, пощекотав его пузырьками.
— М-м-м, хороший напиток, — оценил я, глянув на бокал.
— Самое то, чтобы отпраздновать твою очередную победу, — с улыбкой отсалютовала мне Владлена и тоже пригубила шампанское, а потом проговорила: — Тебе придётся очень многое мне рассказать. И о бриллианте князя Боголюбского, и о Ратиборске.
— Что-то я уже жалею, что ты рассталась с бароном Лейбом.
— Хам! — опасно сузила глаза красотка, грозно топнув ножкой.
— Хам? Ты знаешь, меня недавно пытала демоница, так я от неё и то больше хороших слов услышал, — иронично сказал я, вспомнив Лару, оседлавшую меня в Зале наслаждения в замке демонов.
— Пытала? — распахнула глаза красотка, живо заинтересовавшись. — И как же?
— О-о-о, я бы и хотел забыть это, но не могу, — картинно печально вздохнул я, видя перед мысленным взором обнажённую грудь с набухшими сосками и страстную, дикую улыбку демоницы. — Ладно, подержи мой бокал. Мне надо галстук поправить. Кажется, князь выставил на стол несвежие устрицы, а может, и чёрную икру.
— Есть меньше надо, — вслед мне буркнула Владлена, когда я направился к выходу вдоль стеночки, чтобы не мешать парочкам, танцующим в центре зала.
Меня и вправду одолело желание срочно посетить уборную. В желудке словно завозился ёж из ржавой колючей проволоки. Во рту появился неприятный гнилостный вкус, а лицо против воли сморщилось.
— Мать честная, — простонал я, выбравшись из зала.
Мой взгляд лихорадочно скользнул по коридору, прикидывая, где может скрываться уборная.
В этот миг в дальней части коридора появилась женщина, поправляющая подол платья. Я ринулся туда, пытаясь держать физиономию кирпичом. Женщина мне улыбнулась, а я кивнул ей и торопливо открыл резную дверь. К счастью, за ней оказалась небольшая комнатка с ещё двумя дверьми. На одной красовался нарисованный сударь, а на другой — сударыня.
Я метнулся по нужному адресу и занял одну из трёх кабинок, но не для того, чтобы опорожнить кишечник. Точнее для того, но из другого отверстия. Меня начало жутко тошнить. Да так, что аж горло сдавило будто клещами, а перед глазами всё поплыло.
Унитазов вдруг стало три, а кафель из синего стал каким-то туманно-серым. Ноги затряслись и подогнулись. Я упал на колени, вовремя схватившись за ободок, пахнущий хлоркой и дезинфицирующим средством.
В горле встал ком, а спину будто обсыпало ледяной крошкой, ведь в голове пойманной птичкой в клетке забилась чудовищная мысль — отравили! Уж слишком быстро мне стало плохо! Но кто? Как? И почему я, будучи опытным алхимиком, не почувствовал яд⁈
Неужто это проделки Владлены? Нет, не верю!
Я вытаращил глаза. Их словно резали лезвием для бритвы. А моих ушей неожиданно коснулся довольный мужской голос, прозвучавший на фоне чуть скрипнувшей двери:
— Какой чудесный день, какой чудесный я и песенка моя!
Мужчина принялся насвистывать, войдя в уборную, а потом раздался звук воды, полившийся из крана в фарфоровую раковину.
— Какое превосходное мыло, — восхитился он и следом приподнято заявил: — Я вам не мешаю, господин Зверев? Вы мне точно не мешаете. Не стесняйтесь, продолжайте надсадно хрипеть. Вам осталось совсем немного. Думаю, секунд десять. И вам не поможет ни один артефакт или магический атрибут. Я знаю толк в ядах и в том, как их доставить в организм жертвы. Не удержусь, похвастаюсь, как какой-нибудь тупой киношный злодей. Ингредиенты, составляющие яд, были в разных продуктах. Шампанское же стало финальным аккордом. Надеюсь, оно вам понравилось. Князь Боголюбский сегодня расстарался. Поставил на стол всё самое лучшее. Надеюсь, ваши похороны будут не хуже. Ха-ха!