Новый порядок (ЛП)

По мере того, как удлиняются клыки, в зубах появляется знакомая боль. Нелл постоянно говорит мне, что это мои дёсны болят из-за смещения зубной эмали. Мне всё равно. Боль ощущается так, будто она зарождается в зубах, так что я называю вещи своими именами. Может, мне стоит попросить кого-нибудь принести мне немного Бонжелы, на случай, если она права. (Бонжела — гель-анестетик для снятия боли в дёснах, — прим) Я делаю глубокий вдох, подавляю тошноту, подступающую к горлу, затем медленно и очень, очень осторожно вонзаю зубы в плоть Коннора.
  
Самое страшное — это первоначальное прокалывание кожи. Я не уверена, связано ли это с психологией или нет, но ощущение разрывания кого-то на части, даже мягко, всегда вызывает у меня дурноту. Однако, как только я нахожу вену и тёплая сладкая кровь наполняет мой рот, всё остальное начинает исчезать. Я не совсем могу заставить себя сосать; вместо этого я просто позволяю крови хлынуть мне в горло. Это означает, что я пью не так много, как, вероятно, следовало бы, прежде чем целебные свойства моей кровожадной слюны закроют рану, но я выпиваю достаточно.
Когда поток крови Коннора сокращается до считанных капелек, я отстраняюсь. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы не отступить назад и чтобы меня не вырвало. Если этот молодой парень собирается предложить себя в качестве вампетки для моего удовольствия, я не собираюсь тратить впустую его драгоценную кровь. Это было бы оскорбительно для него, и, что ещё хуже, Урсус заставил бы меня пить снова. Я глубоко вздыхаю, затем натягиваю улыбку.
— Спасибо, Коннор.
Он открывает глаза.
— Это было здорово. Ты был очень нежна.
Я вглядываюсь в его лицо. Кажется, он говорит правду. Я никогда не пойму, что заставляет таких людей, как он, бродить по улицам и сдавать кровь вампирам, но я должна уважать его выбор. Я киваю в знак согласия, затем медленно и без резких движений ухожу.
Майкл стоит снаружи рядом с двумя другими. Его голова склонена к женщине-вампиру, которая выглядит лет на двадцать, но я точно знаю, что ей больше девяноста пяти. Она коротко улыбается в мою сторону и уходит. Затем он поворачивается ко мне.
— Это Патрик Джонс, — он указывает на своего второго собеседника. Я с удивлением понимаю, что это деймон Агатос. — Он адвокат, который иногда помогает нам.
Я озадачена. Я думала, у Семьи Монсеррат есть штатные юристы. Я быстро улыбаюсь Патрику в знак приветствия.
— Приятно познакомиться. Я много о вас слышал, — говорит он.
Майкл напрягается, заставляя меня задуматься, что же он говорил. Мои глаза сужаются.
Адвокат протягивает мне визитку, блестящую, с золотыми гравированными буквами: «Патрик Джонс. Трудовое право. Законы вербовки вампиров. Адвокат в судах Агатосов». Там есть номер телефона.
— Спасибо, — бормочу я, засовывая её в задний карман.
Патрик кланяется в мою сторону, затем пожимает руку Майклу, прежде чем отправиться поговорить с Урсусом. Интересно, почему он здесь. В недрах Семьи Монсеррат происходит много такого, к чему мы, новообращённые вампиры, не имеем отношения.
— Ты выглядишь, э-э, неофициально, — говорю я, поворачиваясь к Майклу. На нём спортивные штаны и облегающая футболка тёмно-синего цвета, символизирующего Семью Монсеррат. Я стараюсь не замечать, как хорошо одежда облегает его тело.
В ответ я получаю ухмылку.
— Мы собираемся заняться физическими упражнениями.
— Оу. Ладно.
— Это поможет тебе снять напряжение.
— Я совершенно расслаблена, — вру я.
— Как скажешь, — он бросает взгляд на большие дубовые входные двери. — Солнце зашло около часа назад, так что мы можем идти.
Майкл выходит, и я следую за ним. Жаль, что у меня нет сил выходить на улицу в течение дня; я уверена, немного солнца помогло бы мне почувствовать себя лучше. К сожалению, я не смогу этого делать ещё как минимум полтора года, а может, и дольше. Эта мысль невероятно угнетает. И всё же, как только я оказываюсь на свежем ночном воздухе, я делаю глубокий вдох, наполняя свои лёгкие. Приятно, когда мне разрешают выйти, не оглядываясь через плечо, даже если меня сопровождают.
— Я слышал, тебе нравится ощущать силу между своих бёдер?
Я моргаю.
— Э-э, что?
Майкл ухмыляется и показывает рукой перед собой. Сверкающий мотоцикл Урсуса стоит на краю дороги. Я не могу сдержать улыбку.
— Вот, — говорит он, бросая мне шлем.
Я ловлю его и, нахмурившись, смотрю вниз. Майкл уже забирается на мотоцикл.
— Почему у тебя нет шлема?
— Потому что я более сильный и старший вампир, чей череп не будет проломлен, если мы разобьёмся, — терпеливо отвечает он.
Я открываю рот, чтобы возразить, но передумываю и надеваю шлем. Пока что я ещё не сталкивалась с какими-либо преимуществами того, что стала кровохлёбом.
— А я не могу сесть за руль?
— Ты не знаешь, куда мы едем.
Я не могу с этим поспорить. Может, мне стоит перестать быть такой агрессивной. Если я продолжу пререкаться из-за каждой мелочи, он может лишить меня даже такой небольшой свободы. Мне нужно быть умнее и выбирать, где затевать споры.
Я забираюсь на сиденье позади него. Прошло много времени с тех пор, как я ездила на заднем сиденье, и близость к Лорду всех вампиров Монсеррат заставляет меня нервничать. Вместо того, чтобы обнять его за талию, я хватаюсь за поручни сзади. Майкл фыркает и обхватывает меня руками за талию.
— Не прикидывайся скромницей, — говорит он мне, — тебе это не идёт.
Прежде чем я успеваю ответить, он заводит мотор и трогается с места, набирая скорость по длинной улице с большими домами по одну сторону и тенистой листвой Гайд-парка по другую. Он на редкость искусный водитель. Ещё вполне рано, и мы находимся в центре Лондона, так что машин на дорогах довольно много, но Майкл с лёгкостью и скоростью вписывается в поток машин и выходит из него. Оказывается, Лорд Монсеррат на самом деле слегка адреналиновый наркоман. По мере того как я обретаю уверенность в его мастерстве, я расслабляюсь рядом с ним и обращаю внимание на то, куда мы едем.
Мы проносимся мимо витрин магазинов и улиц, заполненных зеваками, пришедшими насладиться вечером. Несколько раз, когда мы останавливаемся на светофорах, я замечаю, что прохожие бросают на нас любопытные взгляды. Некоторые узнают Майкла и указывают на него своим друзьям. Один или двое отворачиваются с нескрываемым отвращением. Я хмурюсь. Ещё одним недостатком того, что я могу выходить на улицу только в его присутствии, является то, что я теряю свою анонимность. К счастью, вскоре он подъезжает к неприметному зданию высотой около восьми этажей. Он выключает двигатель. Я слезаю, избавляясь от шлема, и оглядываюсь по сторонам. Вокруг полно офисов. Я в замешательстве.
Не говоря ни слова, Майкл подходит к одному из зданий и прыгает вверх, хватаясь пальцами за подоконник на втором этаже. Без видимых усилий он подтягивает ноги, затем перепрыгивает через метр с лишним на следующий подоконник. Он продолжает подниматься. Я просто разеваю рот.
Он уже почти на вершине, когда я понимаю, что должна следовать за ним. Я облизываю губы. Разве он только что не говорил что-то насчёт того, чтобы не проломить мне череп? Падение с высоты шести с лишним метров на твёрдый асфальт может привести к тому же результату. Однако я полна решимости не показаться слабой. Я сосредотачиваюсь на первом подоконнике, затем зажмуриваю глаза и прыгаю.
Я так удивляюсь, что у меня получилось, что чуть не отпускаю руку и не падаю обратно. Держась кончиками пальцев, я подтягиваюсь и упираюсь руками в стены, окружающие стекло. Внутри офиса темно, но я всё ещё могу разглядеть столы и стулья. Это внезапно напоминает мне о «Крайних Мерах», поэтому, прежде чем слишком сильно зациклиться на этой мысли, я быстро перескакиваю к следующему окну, копируя движения Майкла. Чем выше я поднимаюсь, тем увереннее становлюсь и на предпоследнем этаже ловлю себя на том, что ухмыляюсь. Ладно, может быть, это и весело.
  
Я уже собираюсь запрыгнуть на крышу, когда чувствую, что что-то не так. Раздаётся странный треск, затем, полсекунды спустя, моя правая нога опускается, и я поскальзываюсь. Мой желудок подскакивает к сердцу, когда я пытаюсь найти опору и едва успеваю ухватиться левой рукой за то, что осталось от крошащегося каменного края. Моё тело слегка раскачивается в воздухе, и я чертыхаюсь. Я упираюсь ногами в стену здания, заставляя себя держаться, затем меняю руки, чтобы вместо этого перебраться к окну с правой стороны. Внутри горит свет, и, бросаясь к нему, пока не ослабила хватку, я надеюсь, что не застигну врасплох какую-нибудь бедную уборщицу, работающую в ночную смену.