Новый порядок (ЛП)

— Твой босс вон там, — говорю я ему.
Глаза охранника блестят.
— Он не будет возражать.
У меня ужасное чувство, что он, вероятно, прав.
— Тебе нравятся связанные и беспомощные женщины? Это заставляет тебя чувствовать себя мужчиной? — поддразниваю я.
Он игнорирует меня.
— Я всегда хотел трахнуть вампиршу, — он просовывает указательный палец мне в рот, в то время как другая его рука перемещается к моей груди и больно сжимает её. — Я слышал, что от обращения ваши киски становятся тугими, как у девственницы.
  
Я приоткрываю рот ещё немного и прикусываю его палец так сильно, как только могу. Он визжит, как зарезанный поросёнок.
— Может, у меня и нет клыков, придурок, — выплевываю я, — но я всё равно могу кусаться.
Он заносит руку, чтобы ударить меня по лицу. Я готовлюсь к боли, но О'Коннелл появляется сзади и хватает его за кулак.
— Наручники будут на ней лишь до тех пор, пока она находится в нашем здании. Как только она выйдет на улицу, она будет свободна, — говорит он охраннику. — Если ты не хочешь провести остаток своей жизни, прячась за этими четырьмя стенами, я предлагаю тебе пересмотреть свои действия.
Охранник опускает руки.
— Да, сэр, — бормочет он и, спотыкаясь, уходит.
О'Коннелл кланяется.
— Я приношу свои извинения. Этого не должно было случиться.
Я изрыгаю пламя.
— Классная у вас компания. Сексуальное насилие всегда в меню?
— Я позабочусь о том, чтобы его немедленно убрали, — судя по выражению его глаз, он говорит не только о том, чтобы уволить охранника.
— И люди ещё беспокоятся о вампирах, — шиплю я.
— Не будьте такой наивной, мисс Блэкмен. Нам, людям, может, и не хватает вашего физического превосходства, но мы можем быть гораздо опаснее.
Несмотря на отвращение, я собираю остатки своего достоинства.
— Я не грёбаный монстр. Увольте его и передайте в руки полиции, чтобы они могли убедиться, что он больше ни с кем такого не повторит.
О'Коннелл поджимает губы.
— Если вы этого хотите.
Я хочу перегрызть охраннику горло и посмотреть, как он истечёт кровью. Вот почему жертвы никогда не должны нести ответственность за исполнение наказания. Не доверяя себе, я свирепо смотрю на О'Коннелла.
Он кивает.
— Да будет так, — он бросает мне на колени папку из плотной бумаги. — Вот ваши документы, — на его лице появляется довольное выражение. — Я добавил кое-что ещё, специально для вас.
— Что вы имеете в виду? — осторожно спрашиваю я.
— Мы храним досье не только на мнимых ведьм, мисс Блэкмен. Здесь приведён пример того, что ещё мы можем предложить. Информация может быть ценной валютой. Если вы хотите узнать больше, приходите к нам снова.
— Вы не раздаёте это бесплатно.
Улыбка не отражается в его глазах.
— Дегустация, если можно так сказать, бесплатная. Я уверен, мы сможем договориться, если вы захотите ещё.
— Маловероятно, — я с трудом поднимаюсь на ноги, едва удерживаясь, чтобы не упасть.
— Никогда не говорите «никогда». Вас завербовали Монсерраты, не так ли?
Я смотрю ему прямо в глаза. С меня хватит этого места.
— У вас скоро выходит новая линейка. — я опускаю взгляд на наручники. — Это не относится к вашим вампирским ингибиторам. Это как-то связано с заклинаниями гламура?
— Да. В наши дни они больше нравятся мужчинам, чем женщинам. Все хотят выглядеть, — он делает паузу, словно подыскивая подходящее слово, — эффектно.
— С этим будут проблемы, — говорю я.
— В чём суть проблемы?
— У Фролик есть список ингредиентов. Она пытается завербовать кого-нибудь, чтобы проникнуть сюда и скомпрометировать одно из них.
— Спасибо, — говорит О'Коннелл после долгой паузы. — Мисс Свенсон? — окликает он через плечо.
Она бесшумно подходит.
— Да, сэр?
— Освободите мисс Блэкмен. Я верю, что ей можно доверять в том, что она сама найдёт выход.
Она проводит палочкой по моим запястьям, отчего наручники расстёгиваются и падают на ковёр. Я потираю запястья. Ощущение такое же, как когда Икс высасывал мозги. Я потягиваюсь и осторожно сгибаю конечности. Кажется, никаких побочных эффектов нет; как только наручники снимаются, восстановление происходит мгновенно.
— Спасибо, — бормочу я.
— Пожалуйста, передайте Фролик от меня сообщение. Скажите ей, что это к лучшему. Её одержимость её магазинчиком была нездоровой. Теперь она свободна. Она может делать всё, что захочет.
— Что, если она захочет уничтожить вас?
О'Коннелл отводит взгляд.
— Возможно, так оно и есть, — тихо говорит он. — Однако я не… мы не плохие парни. Мы делаем мир более безопасным, — в выражении его лица есть некая мольба. — Лучшим местом.
— Мне прям становится тепло и уютно, — я фальшиво улыбаюсь ему, затем, не глядя больше, поворачиваюсь и иду обратно к лифту. Охранник, который напал на меня, стоит там и заметно дрожит. Я быстро бью его коленом в пах. Он кричит от боли и валится на пол. Затем я ухожу.
Глава 16. Татуированные истории
Я всё ещё дрожу, когда останавливаюсь в нескольких улицах от того места. Гнев, который я испытываю из-за действий охранника, почти переполняет меня. Я яростно потираю щёку в том месте, где он прикоснулся ко мне. Я чёртов вампир — как он тогда относится к человеческим женщинам? Я делаю мысленную пометку проверить, сдержит ли О'Коннелл своё обещание передать охранника полиции. Если он этого не сделает, эта наша встреча будет не единственной. Я стараюсь успокоиться, насколько это возможно, затем захожу в круглосуточный газетный киоск на углу и с помощью ксерокса делаю копии материалов о Фролик.
Пока я жду, я просматриваю дополнительные бумаги, которые дал мне О'Коннелл. Я в шоке смотрю на верхний лист: похоже, это распечатка счетов Монсеррат. Я не только потрясена тем, что кто-то может получить доступ к такой информации, не говоря уже о такой сомнительной компании, как «Магикс», но и ошеломлена цифрами. В казне семьи Монсеррат около девятисот миллионов фунтов стерлингов. Я знала, что они богаты, но эта сумма просто ошеломляет. Если «Магикс» решит поделиться этой информацией с остальным миром, это вряд ли успокоит массы.
Решив не просматривать остальные документы по Монсеррат, я сворачиваю их в рулон и засовываю в свою кожаную куртку. Позже я передам их Майклу, и пусть он думает, что делать; на самом деле это не мне решать. Я покупаю конверт и марки и отправляю копии файлов Фролик по почте в дом моего дедушки. Небольшая страховка никогда не помешает.
Пять минут спустя я натягиваю на лицо улыбку и захожу в полицейский участок Белгрейва.
— Привет! — весело говорю я. — Саймон здесь?
Я встречаю шокированный взгляд.
— Да, — отвечаю я, не теряя ни секунды, — я вампир. Я ищу Саймона. Я помогаю ему с некоторыми расследованиями, — ну, формально это он помогает мне. Я поменяла пару местоимений местами, подумаешь.
— Саймон Бовуа или Саймон Раваль?
Вот блин.
— Тот, что симпатичный, — я подмигиваю, скрестив пальцы в знак того, что я права. — Ему, наверное, за сорок?
Сержант подозрительно смотрит на меня. К несчастью для меня, он знает, как правильно выполнять свою работу.
— Сержант Раваль или инспектор Бовуа?
У меня шансы пятьдесят на пятьдесят. Я тычу пальцем в небо и отвечаю наугад.
— Сержант Раваль.
— Я посмотрю, свободен ли он. Как вас зовут?
— Бо Блэкмен.
Он резко дёргает головой.
— Блэкмен?
— Я так и сказала.
Его глаза сужаются, но он никак не комментирует отсутствие у меня фамилии Семьи. Я начинаю немного уставать от этой рутины. Может быть, мне стоит просто сократить своё имя до просто Бо. Если это подходит Мадонне и Принсу, почему это не может подойти мне?
  
— Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит он наконец.
Я чувствую взгляд полицейского на своей спине, когда поворачиваюсь. Он определённо мне не доверяет. Маленькая комната почти идентична той, в которой я была с Майклом, когда мы задержали Сэмюэла Льюиса, он же Ловкач, вор перьев. Мне интересно, есть ли какие-то особые правила для подобных мест, как в Макдональдсе, и стремится ли правительство к тому, чтобы они соответствовали требованиям. С одной стороны стены висит стеллаж с яркими листовками, в которых содержатся призывы к набору специальных констеблей и советы о том, как избежать ограбления. (Специальные констебли — это по сути волонтёры, помогающие полиции, как дружинники, — прим) С другой стороны находится место дежурного сержанта, а слева от него дверь с кодовым замком, ведущая в сам участок. Когда я смотрю на дверь, что-то всплывает в моей памяти, и я хмурюсь.