Новый порядок (ЛП)
— Смотрите, — черты его лица искажаются, превращаясь в добродушное, респектабельное человеческое лицо. Татуировки исчезают, а глаза, хотя и остаются тёмными, выглядят доброжелательными.
— Они не знают, — шепчу я. — Вы скрываете свою истинную сущность. Сколько ещё деймонов Какос выдают себя за людей прямо у нас под носом?
Он слегка кланяется.
— У большинства людей есть шестое чувство, когда что-то не так, — его лицо возвращается к своему первоначальному виду. — Но они не могут понять, в чём именно дело.
— Почему Стивен Темплтон знает правду?
В ответ я получаю неприятную улыбку.
— Я хотел посмотреть, как он отреагирует. Он планировал украсть, и мне было интересно узнать, сделает ли он это по-прежнему, когда узнает, что я деймон.
Стивен Темплтон — полный идиот.
— Да, — говорит Икс, — это так, — он задумчиво смотрит на меня. — А вы не идиотка. Как вы собирались выбраться?
— Простите?
— Вы вломились внутрь. Примерно через шестьдесят секунд охрана ворвётся в эту дверь. Как вы собирались их избежать?
— Я не собиралась, — коротко отвечаю я. — У меня просто был хороший предлог, чтобы быть здесь.
Он читает это в моих мыслях.
— Право быть забытым?
— Это нечто новое. Возможно, вы о таком не слышали, — это глупая подколка, но я всё равно её делаю. Любой человек в индустрии высоких технологий — даже деймон Какос — знает об этом. Для пущего эффекта я напускаю на себя слегка покровительственный тон. Что мне терять? — Люди могут обратиться в суд, чтобы их имя было удалено из поисковых систем. Вампиры ценят анонимность после завершения вербовки. Следующим логическим шагом будет удаление их виртуального присутствия.
— Я полагаю, это разумное оправдание. Но возникает вопрос: почему бы не выдвинуть легальное требование? Зачем вламываться нелегально?
— Потому что обращение в суд делает истца более известным. Я собиралась позволить поймать себя и использовать закон о праве быть забытым в качестве оправдания.
Он кивает.
— Если бы вы не смогли убедить службу безопасности отпустить вас, это сделала бы полиция. Общественности ещё не известно, что вы оставили безопасность и неприкосновенность Семей.
— И когда это станет известно, пресса поверит, что я взбунтовалась, поэтому Семьи не будут осуждены за мои действия.
— Знаете, — медленно произносит он, — я думаю, что с Лордом Семьи Монсеррат ваши таланты будут растрачены впустую.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пока по коридору разносят крики и звук хлопающей двери эхом. Несколько охранников врываются с пожарной лестницы. Икс улыбается мне, и его лицо снова принимает человеческий облик. Затем он поворачивается.
— Всё в порядке, — кричит он.
— Сэр…
Его взгляд становится жёстче.
— Оставьте нас, — даже будучи человеком, он внушает страх.
Охранники бормочут что-то, но делают, как им велено. Деймон поворачивается ко мне, и татуировки, мерцая, возвращаются.
— Я принял решение, — объявляет он.
— Деревянный ящик или камера с мягкими стенами? — с горечью спрашиваю я.
Он улыбается, протягивает руку и кончиками пальцев слегка касается моих висков.
— Не двигайтесь. Больно будет всего секунду.
Меня пронзает ослепляющая боль. Мой рот раскрывается, и я кричу от боли и ужаса. Я падаю на колени, и он отстраняется.
— Если вы кому-нибудь расскажете об этой встрече, я передумаю, — темнота в его глазах затягивает меня. — И не только насчёт вас. Насчёт ребёнка. Насчёт вампирского Лорда. Насчёт вашего дедушки… — его голос затихает, хотя угроза по-прежнему повисла в воздухе. — Приходите ко мне, когда узнаете о лекарстве, Бо Блэкмен. И выбросите эти таблетки.
Внезапно я остаюсь одна в коридоре, с остаточной болью в голове и непрекращающимся воем пожарной сигнализации. Я осторожно дотрагиваюсь до своего лба. Я всё ещё жива и не чувствую себя сумасшедшей. Мои мысли обрели ясность. Тяжесть внутри меня, которая росла с того дня, как я вытащила угасающее тело О'Ши из залитой кровью комнаты в пригороде Лондона, кажется, исчезла. Я чувствую себя легче. Печаль и гнев остаются — возможно, они будут всегда — но они больше не владеют моей душой. Неосознанно моя рука тянется к карману, и я достаю топирамат, который дал мне доктор Лав. Я смотрю на безобидную белую бутылочку. Икс прав: она мне больше не понадобится.
Я понятия не имею, почему деймон сделал то, что сделал; я просто рада, что осталась жива.
Я, пошатываясь, выхожу из здания и на этот раз спускаюсь на лифте. Прищуренные глаза охранников в вестибюле следят за каждым моим движением. У вращающихся дверей стоит пожарная машина, её красный кузов приглушён ночными тенями. Меня так и подмывает постучать в окно и сказать пожарному, который внутри, чтобы он забирал своих приятелей и шёл домой, но я, вероятно, навлеку на себя ещё большие неприятности. Я уверена, они уже поняли, что это ложная тревога.
Я тащусь через улицу к машине. Здесь нет ни фиксатора, ни парковочного талона, но кто-то, у кого было слишком много свободного времени, грубо нарисовал пенис в пыли, покрывающей боковую дверцу. Я мгновение смотрю на него, пожимаю плечами и сажусь внутрь. В кои-то веки у меня есть ещё несколько часов до рассвета, но я совершенно вымотана. Не знаю, из-за того ли, что адреналин покидает мой организм, или это побочный эффект джедайского трюка, который Икс провернул с моим разумом. В любом случае, у меня больше нет сил продолжать. Я не обещала Майклу, что останусь у него, но он будет волноваться после того, что я сказала по телефону. И дело не только в этом — его массивная кровать удобнее дивана О'Ши. Я еду к Майклу, по пути три раза чуть не проскочив на красный свет.
Квартира находится слишком близко к центру города, чтобы мне сошло с рук ещё больше незаконных парковок, тем более что и я, и моя машина застрянем здесь на светлое время суток, а чтобы найти вход на подземную парковку, требуется время. У дежурного охранника, должно быть, есть камера высокой чёткости, и он видит мои красные глаза, потому что автоматический шлагбаум поднимается, и я въезжаю внутрь. К сожалению, припарковавшись и выйдя, я не могу открыть дверь в здание. Как и парадный вход, он защищён сканером большого пальца. Я всё равно пробую, на тот случай, если Майкл настроил его на меня, но он мигает сердитым красным светом. Я вздыхаю. Какой смысл требовать, чтобы я оставалась там, где он может меня видеть, если я даже не могу попасть внутрь? Слава богу, что здесь есть парковка. Я не уверена, что выжила бы, если бы мне пришлось ехать куда-то ещё, чтобы найти убежище. Я снова открываю машину, забираюсь на заднее сиденье, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.
Глава 12. Игра с огнём
Некоторое время спустя меня будит громкий шум. Кажется, мои биологические часы инстинктивно чувствуют, что на улице уже светло, хотя на автостоянке по-прежнему темно. Я смутно улавливаю громкие голоса и открываю один глаз. Со своего места я ни черта не вижу, но чтобы открыть оба глаза и сесть, потребовалось бы слишком много сил.
Слова долетают до меня.
— Ты уверен, что она не с адвокатом?
— Уверен.
— Ты был у него дома?
— Милорд, её с ним нет.
— А как насчёт Сохо? Деймон сказал, что они были там вчера.
— Мы отправили людей на поиски.
— Чёрт возьми! — раздаётся громкий удар. — А что насчёт этого Темплтона, который продолжает названивать?
— Он тоже хочет с ней поговорить.
Я думаю о том, чтобы встать, но мой мозг не посылает нужных сигналов остальным частям моего тела, и мои конечности не слушаются. Я слышу, как закрывается дверь. Я упустила свой шанс. Я закрываю глаза, и меня снова одолевает дремота.
Когда я снова прихожу в себя, то чувствую себя более отдохнувшей. Я сажусь и, зевая, протираю глаза. Кажется, что уже много времени, и я задаюсь вопросом, как долго я спала. Я пинком открываю дверь и выбираюсь наружу, затем потягиваюсь, чтобы стряхнуть сонливость. Я чувствую себя грязной. На моём платье масляные пятна, вероятно, от моих выходок в шахте лифта «Улиц Пламени». Я вытираю ладони о перед платья. Мне действительно нужно принять душ.