Новый порядок (ЛП)
«Улицы Пламени», будучи технологической компанией, больше заботится о защите от человеческих угроз, а не от трайберов. Большинство крупных технологических компаний не беспокоятся о заклинаниях проникновения, которые устанавливают полиция или такие компании, как «Магикс». Они, вероятно, тратят гораздо больше времени, беспокоясь о таких людях, как Rogu3, чем о вампирах вроде меня. Тем не менее, мне всё равно нужно быть осторожной в том, как я собираюсь проникнуть внутрь. Я жду, пока не замечаю подходящего человека: худощавого парня лет двадцати с небольшим, одетого в футболку с изображением кота. Внизу, заглавными буквами, написано «Потерялся. Пожалуйста, верните Эрвину Шрёдингеру живым и мёртвым». Он слегка спотыкается, выходя из вращающихся дверей, и бросает взгляд на тротуар, словно ожидая увидеть банановую кожуру. Он просто идеально подходит. Как только он неторопливо направляется по улице, я выхожу из машины и следую за ним.
Лавируя между другими работавшими допоздна людьми, я быстро иду, пока не оказываюсь всего в метре от него. Я слышу, как он напевает какую-то вариацию темы «Звёздных войн». Я опускаю голову и держу руки вдоль боков на тот случай, если он оглянется. Мне не стоило беспокоиться. Дойдя до первого перекрестка, он ждёт, пока переключится светофор. Я останавливаюсь рядом с ним и достаю телефон. Мои ключи падают на тротуар. Раздражённо зашипев, я наклоняюсь, чтобы поднять их. Моя несчастная жертва делает то же самое, и мы стукаемся головами.
— Ой! — я потираю лоб, пока он ругается. Затем выпрямляюсь и прискорбно улыбаюсь. — Спасибо.
Он начинает улыбаться мне, но вдруг замечает, что красноту в моих глазах. Он кашляет и заикается.
— П-простите.
— Всё в порядке. Это была моя вина, — я держу болтающиеся ключи на одном пальце. — Надеюсь, вы не ушиблись.
Он слегка дрожит и поворачивается лицом к потоку машин. Как только машины останавливаются, он бросается прочь, стараясь держаться как можно дальше от меня. Я разворачиваюсь, засовывая руки — и его бумажник — в карманы, и быстро ухожу, надеясь, что он не заметит, как его карман только что обчистили. Я нахожусь примерно в шести метрах от него, когда достаю его бумажник и просматриваю его содержимое. Его служебное удостоверение вместе с его улыбающейся фотографией и номером семнадцать вложено на самом видном месте. Я прячу его в ладони.
Когда я возвращаюсь в офис «Улиц Пламени», я слишком восхищена своими навыками, чтобы заметить женщину впереди, которая раздаёт листовки и пытается остановить пешеходов, пока не становится слишком поздно. Она улыбается мне.
— Привет! Я Робин Гефен, и сегодня я хотела бы занять пять минут вашего времени, чтобы… — её глаза расширяются, когда она понимает, что я вампир. Без предупреждения она издаёт пронзительный вопль. Я думаю, она собирается убежать, но её инстинкты бегства, похоже, полностью отключились, и она застывает.
Я не обращаю внимания на встревоженные взгляды других прохожих.
— Я не причиню тебе вреда, — тихо говорю я.
Она смотрит на меня так, словно я собираюсь её съесть. У меня возникает искушение остаться и отстаивать свою безобидность. Может быть, пригласить её на чашечку кофе и доказать, что, несмотря на то, что сейчас говорят пресса и различные протестные группы, мы, вампиры, на самом деле не такие уж плохие. К сожалению, у меня нет времени. Я вздыхаю и слегка улыбаюсь ей. Она не отвечает.
— Удачи, — говорю я ей. Затем иду дальше, пока не привлекла к себе ещё больше внимания. Раньше вампирами восхищались многие люди, у них был статус знаменитостей. Теперь почти все думают, что мы хуже Джека-Потрошителя.
Я приурочиваю свой вход к выходу группы стажёров, которые как раз покидают здание. Я быстро подхожу к ряду лифтов, расположенных в стороне от главного стола, затем использую карточку Парня с Котом, чтобы попасть в ближайший из них. Я вхожу внутрь, стараясь не попадать в поле зрения камеры наблюдения, нажимаю на семнадцатый этаж и жду. Мне не приходится долго там торчать. Это одна из тех поездок на лифте, про которые можно сказать «Моргнул и всё пропустил». Очевидно, что на создании флагманского офиса «Улиц Пламени» не экономили.
Когда я выхожу на этаж Парня с Котом, я останавливаюсь на случай, если там есть сигнализация, о которой мне не сказали мои исследования. Однако, если это не скрытая бесшумная сигнализация, я всё ещё в безопасности — возможно, потому, что некоторые люди слоняются поблизости и работают. Нельзя запереть здание и включить сигнализацию, когда внутри по-прежнему находятся люди. Возможно, всё же есть что-то полезное в сверхурочной работе.
Хотя это и задерживает меня, я трачу несколько минут на то, чтобы поискать кабинку Парня с Котом. На этот раз мой невысокий рост — преимущество; будь я хоть немного выше, я привлекла бы внимание задержавшихся сотрудников, сидящих перед светящимися экранами. Офис-менеджер любезно снабдил каждое рабочее место табличками с именами сотрудников и логотипом Улиц Пламени. Когда я нахожу стол Парня с Котом, я кладу его бумажник в верхний ящик, рядом с тем, что кажется пожизненным запасом батончиков Snickers. Если повезёт, он подумает, что оставил его здесь случайно.
Я возвращаюсь на улицу и ищу кладовку для уборщиков. Как я и надеялась, внутри стоит тележка со спреями и дезинфицирующими принадлежностями. Я тщательно осматриваюсь, надеясь найти забытую карточку для служебного лифта, но мне не везёт. Я вытаскиваю тележку, держу её перед собой и медленно двигаюсь по коридору. Я наклоняюсь и протираю плинтус в нескольких местах, чтобы моё медленное продвижение выглядело более естественным. Однако, как только я вижу, что женщина нажимает на кнопку лифта, я ускоряю шаг, чтобы подождать вместе с ней. Она даже не удосуживается взглянуть в мою сторону.
Когда двери лифта со звоном открываются, я бесцеремонно вталкиваю свою тележку первой, преграждая ей путь. Я встаю как можно ближе к кнопкам, оставляя женщине достаточно места. Она протискивается внутрь и достаёт свою карточку. Прежде чем она успевает нажать кнопку первого этажа, я врываюсь внутрь и набираю двадцать. У неё больше доступа, чем у Парня с Котом, и, к её явному раздражению, лифт отправляется вверх, а не вниз. Я улыбаюсь ей, когда двери снова открываются, и держу пальцы скрещенными на то, чтобы она была больше сосредоточена на своём раздражении, чем на том факте, что я странно одета для уборщицы.
Как только двери за мной закрываются, я поворачиваюсь и внимательно смотрю на цифры на светодиодном табло. Лифт опускается на первый этаж. Я мрачно улыбаюсь. Если она не сообщит о моём присутствии службе безопасности на входе, я в безопасности. Тип, с которым связался Темплтон, работает на двадцать четвертом этаже, всего на один этаж ниже генерального директора. Я подбираюсь ближе.
Я толкаю тележку с моющими средствами в конец коридора, с благодарностью отмечая, что на этом этаже никого нет, затем перебираю содержимое и в конце концов останавливаюсь на распылителе для стекла. Громко напевая, я возвращаюсь к лифту, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы сбрызнуть жидкостью жирные пятна на стеклянной стене, отделяющей коридор от офисов. Когда я оказываюсь перед лифтом — и прямо под камерой наблюдения — я начинаю разбрызгивать жидкость более обильно. Как только поле зрения камеры становится достаточно закрытым, я роняю баллончик с распылителем и поворачиваюсь.
Мои пальцы цепляются за двери лифта. Наконец я создаю крошечный зазор, чтобы раздвинуть их. Я быстро опускаю взгляд, прежде чем срабатывает система безопасности, и двери снова автоматически закрываются. Лифта нигде не видно. Я делаю быстрый вдох, чтобы ощутить нервный трепет в животе, а затем прыгаю в зияющую шахту. В прыжке я пролетаю несколько метров, но как только хватаюсь за острый стальной трос, я понимаю, что всё пучком. Я ухмыляюсь. Rogu3 пришёл бы в ужас от моих низкотехнологичных способов обхода дорогостоящих систем видеонаблюдения, но у меня нет проблем со старомодными методами, пока они работают. Двери лифта закрываются, и я погружаюсь в темноту. Я начинаю карабкаться вверх, рука за рукой. Я ничего не вижу, поэтому мне приходится наобум оценивать расстояние.