Новый порядок (ЛП)

Я стараюсь не выносить суждений.
— Понятно, — бормочу я. — А имя подозреваемого было сообщено прессе?
— Сэмюэл Льюис, — затем, уже тише, добавляет: — Он также известен как Ловкач. Жил на Истхаус-роуд, 5Д.
Я слегка улыбаюсь полицейскому в знак благодарности и ухожу, засовывая руки в карманы кожаной куртки. Однако мои попытки выглядеть серьёзной и крутой терпят неудачу, когда я вижу роскошный лимузин, ожидающий на улице, и двух громил-вампиров, маячащих на тротуаре. Все связные мысли улетучиваются, и я уверена, что меня вот-вот зарежут прямо здесь, на ступенях чёртова полицейского участка. Я, наконец, замечаю, что они носят красный цвет Семьи Медичи, а не синий Семьи Монсеррат. Я понятия не имею, делает ли это моё положение лучше или хуже. Дверца машины беззвучно распахивается, и оба громилы указывают на неё.
  
Я оглядываю улицу в поисках пути к отступлению. Я знаю, что это бесполезно. По вампирским меркам, мне ещё нет и двух месяцев, и я только начинаю контролировать свои способности. Если я побегу, эти двое прикончат меня в мгновение ока. Я бы предпочла сохранить достоинство и уйти с высоко поднятой головой, чем вести себя как испуганная добыча, поэтому я натягиваю улыбку и киваю, как будто ждала их. Затем я сажусь внутрь.
Там сам Лорд Медичи. Я подавляю свой растущий ужас, когда дверца машины захлопывается, и мы плавно катим по улице. Ну естественно. Даже если у вампиров не будет неприятностей из-за того, что они оборвут мою короткую, жалкую жизнь, разумнее не дразнить полицию, делая это у них на глазах.
Медичи обнажает зубы в подобии улыбки и устремляет на меня взгляд своих бледно-аквамариновых глаз. Они совершенно не сочетаются с его оливковой кожей.
— Итак, — произносит он, растягивая слова, — мы снова встретились, мисс Блэкмен.
Тот факт, что он называет меня настоящим именем, говорит о многом.
— Я бы сказала, что рада вас видеть, но это было бы ложью, — говорю я ему, проявляя гораздо больше смелости, чем чувствую.
Он разражается лающим смехом.
— Не нужно бояться, — он протягивает руку и проводит пальцем по моему лицу. Несмотря на мои лучшие намерения, я вздрагиваю. В его глазах появляется веселье. — Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль, — говорит он. — Совсем наоборот.
— О? — пищу я.
— Вы покинули Семью Монсеррат. Я здесь для того, чтобы предложить вам работу у нас.
Я смотрю на него, не совсем уверенная, что правильно расслышала. Он что, хочет развязать войну между Семьями? Переманивание других вампиров категорически запрещено.
— Могу вас заверить, что я не нарушаю никаких правил, — говорит он, как будто догадывается, о чём я думаю. — Вы больше не Монсеррат.
У меня мурашки по спине встают дыбом.
— Я ушла не от Монсеррата. Я ушла ради себя.
— Вы хотите свободы. Я могу дать вам её под защитой моей Семьи. Вы можете жить, где хотите, и делать, что хотите. Вы просто будете делать это во имя Семьи Медичи, с нашего полного благословения и с использованием всех наших ресурсов.
Я подавляю ярость. Это не имеет ко мне никакого отношения: речь идёт о том, чтобы утереть нос Семье Монсеррат. Я всегда знала, что отношения между Семьями никогда не выходили за рамки холодной вежливости, но Медичи переступает черту дозволенного. Я ни за что не стану пешкой в игре вампиров, которые пытаются помериться достоинствами. И уж точно я ни за что не позволю Медичи сделать что-либо, чтобы выставить Семью Монсеррат слабой.
— Это правда славное предложение, — говорю я с приторной сладостью. Я думаю, что переигрываю, но Медичи улыбается.
— Великолепно, — он достаёт контракт на одной странице. — Просто подпишите здесь, и вы в безопасности. Вы станете одной из нас.
Я беру у него контракт и просматриваю. На самом деле, условия щедрые. Хотя это не имеет никакого значения.
— К сожалению, вы сами подошли ко мне, — говорю я ему, изображая разочарование. — И вы сделали это публично.
Его улыбка исчезает.
— И что?
— Это причина, по которой я покинула Семью Монсеррат. Из-за их обращения ко мне, а не наоборот, мой контракт с ними был признан недействительным. Если я поступлю так же с вами, мой адвокат заверит меня, что первоначальная юридическая лазейка будет закрыта. Я всё равно буду привязана к Семье Монсеррат. — Д'Арно ничего подобного не говорил. Понятия не имею, правда это или нет, но звучит весомо.
Медичи прищуривается.
— Вы голодны, мисс Блэкмен?
— Эм…
— Сколько времени прошло? По крайней мере, двадцать четыре часа, я думаю. Это трудно, когда вы новообращённый вампир. Я помню, как однажды, когда я сам был совсем юным, я встретил в парке молодую девушку. Она упала, и у неё текла кровь, — его глаза сверкают. — Совсем немного, поймите, но достаточно капли густой, солоноватой крови, чтобы аромат стал сильнее. Она была такой юной и такой чистой.
Мне становится дурно, и я задаюсь вопросом, убил ли он её сразу. Кажется, он определённо намекает на это.
— Это приятное воспоминание, — выдавливаю я из себя.
Он облизывает губы и нажимает кнопку на подлокотнике.
— Уильям, припаркуй машину и иди сюда.
Мы почти сразу плавно останавливаемся, и я начинаю беспокоиться о том, кто такой Уильям. Пассажирская дверь открыта, и мужчина — я полагаю, Уильям — забирается внутрь.
— Я предпочитаю женщин, — бесстрастно говорит Медичи. — Думаю, это потому, что процесс питья так тесно связан с половым актом, — он поворачивается в мою сторону, и я вижу, что его клыки уже удлинились, их ослепительная белизна ярко выделяется на фоне смуглой кожи. — Уильям с радостью окажет и эту услугу. Если вы того пожелаете.
Моя тошнота усиливается. Медичи кивает в сторону Уильяма, и тот начинает расстёгивать рубашку, обнажая кожу под ней. Я вижу, как пульсирует его кровь, и почти забываю дышать. Одним быстрым движением Медичи наклоняет голову к шее Уильяма. Раздаётся хриплый вздох. В этот момент я не уверена, исходит ли оно от несчастного человека или от меня. Медичи пьёт несколько секунд, прежде чем отстраниться. Он аккуратно промокает уголок рта носовым платком, заботливо предоставленным его собственной жертвой. Я смотрю на струйку крови, стекающую из двух маленьких проколов на шее Уильяма. Медичи указывает на него.
— Он весь ваш.
Мне нужно попить. Я знаю, что мне нужно попить. Но я скорее умру, чем приму это предложение. Это как-то связано с его желанием взять меня в свою Семью. Я думаю, Лорд Медичи ожидает, что я с неудержимой жаждой наброшусь на его водителя, но на самом деле я не теряла самообладания с тех пор, как была ещё новобранцем. Я испытываю чувство удовлетворения от того, что Монсеррат умудряется хранить некоторые секреты, а именно, что употребление крови может и удовлетворяет мои физические потребности, но я ненавижу это делать. Эта маленькая деталь открыто обсуждалась среди вампиров Монсеррат, и мне пришлось выслушать нескольких незнакомцев, предлагавших мне советы о том, как справиться с моим отвращением. Тот факт, что Медичи знает не так много, как ему кажется, означает, что в лагере Монсеррат нет утечки информации или предательского шпиона. Майкл, должно быть, сам объявил главам других Семей, что я сбежала.
— Спасибо, но нет, — говорю я с достаточной убеждённостью, чтобы удивить саму себя.
В глазах Медичи вспыхивает ярость, хотя он довольно быстро её скрывает.
— Да будет так. Ожидайте последствий.
Я думаю, что сейчас я встречусь со своим Создателем, но он щёлкает пальцами, и дверца рядом со мной открывается. Я смотрю на него, затем на тротуар и обещание свободы.
— Можете идти, — говорит Медичи, отпуская меня. — Вы можете сказать своему Лорду Монсеррату, что это не сработает. Люди на это не купятся.
  
На мгновение я замираю, недоумевая, о чём, чёрт возьми, он говорит и не является ли это каким-то сложным трюком.
— Если только вы не передумаете, — мягко добавляет Медичи.
Я чуть не спотыкаюсь, спеша выйти. Дверца за мной захлопывается, хотя головорезов Медичи нигде не было видно. Уильям выскакивает с другой стороны и, даже не взглянув в мою сторону, возвращается на водительское сиденье. Двигатель заводится, и машина трогается с места, а я смотрю ей вслед. В животе у меня урчит, и я громко шикаю на собственный желудок.