Новый порядок (ЛП)

Осторожно переступая через осколки стекла, чтобы не задеть их, я захожу внутрь. Если не считать опрокинутого деревянного стула, особого беспорядка здесь нет. Однако на столешнице, покрытой мрамором, стоит бокал. В нём немного красного вина. Я удивлена, что полиция не забрала его, чтобы снять отпечатки пальцев. Я замечаю пару резиновых перчаток возле раковины. Они ярко-розовые, но, надев их, мне будет легче сохранить целостность места преступления. Я натягиваю их, морща нос от резинового запаха, и прохожу по остальной части дома.
  
Темплтон прав в одном: здесь определённо была борьба. В гостиной царит беспорядок. Из перевёрнутого цветочного горшка на кремовый ковёр высыпалась тёмная земля, а широкоэкранный телевизор сбит с кронштейна и лежит на полу треснутым экраном вверх. Со столика красного дерева свалился ряд фотографий в рамках. Сам по себе столик, вероятно, стоит больше, чем я зарабатываю за год, но не это меня интересует. Я беру в руки одну из фотографий и хмуро смотрю на неё. Невероятно. Судя по одежде улыбающихся людей, запечатлённых в кадре, это старый снимок. Мне улыбаются не только Стивен Темплтон со свежим лицом и темноволосая женщина — должно быть, Далия — но и безошибочно узнаваемый Арзо. Он на добрых двадцать лет моложе, чем сейчас, но это определённо он. Нет никакого смысла в том, что Темплтоны выставили фотографию своего бывшего друга — и бывшего жениха Далии — на такое видное место, учитывая, как они с ним поступили.
Я осторожно возвращаю фото в исходное положение и подхожу к дивану. Яркие цветастые подушки разбросаны в беспорядке. Интересно. Я выхожу из комнаты через другую дверь и нахожу парадный вход, затем поворачиваюсь и задумчиво оглядываю дом. Если бы незваный гость появился отсюда или из окна наверху, предположительно, в то время, когда Далия была на кухне и пила вино, он бы потревожил её в этой комнате. Вот почему стул опрокинут на пол. После этого, по какой — то причине, они прошли — возможно, в процессе драки — в гостиной. Это большая комната, и экран телевизора находится по меньшей мере в четырёх метрах от дивана. Маленький столик с фотографиями стоит далеко от них обоих. Я оглядываюсь на внутреннюю дверь гаража и разбитую картину. Из гостиной они, похоже, перебрались в гараж. Однако там всё ещё стоит машина, и только одно свободное место.
Я бегу наверх, заглядывая в разные комнаты, пока не нахожу ту, в которой спали Далия и Стивен. Всё выглядит довольно обычно. Я выдвигаю несколько ящиков. Там есть дневник, который я листаю (страницы, кроме первой недели января, пустые), какие-то глазные капли и бижутерия. Больше я не вижу ничего примечательного. Ещё одна дверь ведёт в гардеробную, в которой больше одежды Далии, чем Стивена. Я осматриваю обувь. Большинство пар почти не ношены, но есть одна пара, которой, кажется, недавно меняли каблуки. Может быть, любимая пара Далии? Я прикусываю нижнюю губу. Это дело становится интереснее, чем я себе представляла.
Я захожу в комнату с разбитым окном. Это маленькая кладовка, очевидно, пустует. Теоретически, это было бы разумное место для входа, особенно если гараж был выходом. Но откуда злоумышленники могли это узнать? Я наклоняюсь, чтобы осмотреть остатки стекла по краям рамы. Чтобы убедиться, мне понадобится увеличительное стекло, но, судя по расположению осколков, я совершенно уверена, что это окно не было разбито извне. Оно было разбито скорее изнутри, чем снаружи.
Я смотрю на часы. Уже 11 вечера. Это раздражает, потому что я очень хочу поговорить с соседями. Вряд ли кто-то из них захочет беседовать с вампиром в такое время. Мне придётся зайти в другой раз. И снова меня загоняет в тупик моя ночная натура.
Я спускаюсь по лестнице, когда открывается входная дверь и появляется бледное лицо Стивена Темплтона. Он выглядит удивлённым, увидев меня.
— Здравствуйте, — он почёсывает щёку. — Как вы сюда попали?
Я не вижу причин лгать.
— Через ваш гараж, — говорю я. — Вам следует позаботиться об этом. Он открыт настежь, так что любой может войти, — однако я считаю, что мои собственные действия значительно менее важны, чем его. Я внимательно наблюдаю за его глазами. — Мистер Темплтон, почему вы солгали и сказали, что вызвали полицию?
— Ч-что? — заикается он.
Мне ещё больше не нравится, что он не признался сразу, но я эмоционально отстраняюсь от его реакции. Последнее, что мне нужно — это накрутить себя и пережить очередной приступ галлюцинаций.
— Вы сказали, что полиция искала отпечатки пальцев, но тут нет порошка. Я ещё не встречала полицейского управления, которое тратило бы время на то, чтобы убирать за собой. И не только это, но они бы забрали дневник Далии, независимо от того, как мало в нём написано. Они также позаботились бы о том, чтобы её бокал для вина, если это действительно её бокал, был осмотрен.
Я наклоняюсь к нему. Судя по выражению его глаз, он чувствует себя запуганным. Это радует меня больше, чем следовало бы. Когда я была человеком, мой низкий рост означал, что единственными людьми, которых я пугала, не прилагая к этому особых усилий, были очень маленькие дети. На самом деле, когда я вспоминаю свои подростковые годы работы няней, даже это неправда. Я совсем не выросла с тех пор, как обратилась, так что, должно быть, это какое-то неопределимое вампирское качество.
— Лента. Лента, ограждающая место преступления, — говорит он с оттенком отчаяния.
— Вы сами её повесили, — отсутствие его реакции говорит мне о том, что я права. — Зачем?
Он неловко поёживается и кашляет.
— Я не хотел, чтобы соседи вызывали полицию. Я подумал, что если они поверят, что полиция уже ведёт расследование, то оставят всё как есть. Я купил ленту в магазине приколов и заплатил паре человек, чтобы они переоделись полицейскими и пришли ко мне. Я сказал им, что это розыгрыш.
— Так это вы устроили беспорядок в доме?
На этот раз он действительно выглядит удивлённым. Он быстро моргает.
— Что вы имеете в виду?
— Это подстава. И не очень хорошая.
— Но…
Я вздыхаю.
— Окно разбито, чтобы всё выглядело так, будто кто-то проник через второй этаж. Вот только они могли проникнуть тем же путём, что и я, через открытый гараж. И окно было разбито изнутри. Вино и табурет указывают на то, что Далия была на кухне, но следы борьбы находятся в гостиной. То, как раскиданы диванные подушки, количество упавших предметов… — я качаю головой. — Всё это слишком банально. Вы изобразили, будто здесь побывала полиция, а кто-то другой изобразил, будто произошла драка.
Темплтон машет руками в воздухе.
— Нет, нет, нет! Вы предполагаете, что Далия всё это подстроила! Она бы так не поступила! Она…
Я поднимаю руку, чтобы остановить его болтовню.
— Я думаю, что вы наверняка правы. Я думаю, её похитили.
— А?
— Её туфли, — отвечаю я ему. — Если она недавно не ходила по магазинам или не была босиком, то она оставила свои любимые туфли, — живя в тесном соседстве с Бет, я достаточно хорошо знаю, что женщины, которые любят обувь — а Далия, судя по количеству туфель в её шкафу, определённо из их числа — никогда не расстаются со своей лучшей парой. Те, на которых она сменила каблуки. Я пожимаю плечами. — Ну то есть, это не совсем точно, и я могу ошибаться, но это то, что подсказывает мне интуиция.
Его плечи опускаются.
— В этом нет никакого смысла.
Я пытаюсь найти в себе хоть каплю сочувствия. Это довольно сложно.
— Почему вы сразу не сообщили в полицию? Вы общались с похитителями? Поступало ли требование о выкупе?
— Нет, — он выглядит несчастным. — Я не хотел… Я имею в виду, я не мог… — он проводит рукой по волосам. — Я совершил кое-что, на что полиция, возможно, не слишком благосклонно посмотрит. Если они проведут расследование и выяснят…
  
Я смотрю на него с отвращением.
— Значит, для вас избежать тюрьмы важнее, чем спасти жизнь вашей жены?
— Это не так! — протестует он.
— Я думаю, что всё очень даже так, — я чувствую себя испачканной, просто находясь в одной комнате с этим жалким подобием человека. Я упираю руки в бока. — Неудивительно, что вы так неохотно предоставили мне список ваших деловых операций. Так кого же вы разозлили?