Экстрасенс в СССР (СИ)
Разгребаю стопку газет. Сверху «Правда», датированная 30 мая 1979 года. Рядом свежий майски «Огонёк» с Брежневым на обложке. Всё валяется вперемешку. «Вокруг Света», «Уральский Следопыт», «Техника молодёжи», «Искатель» и «Моделист-конструктор» добавляли сюрреализма увиденному.
Я принялся лихорадочно перебирать журналы, но нигде не встретил год дальше семьдесят девятого…
В углу, рядом с двухпудовой гирей, обнаружился армейский вещмешок. Вытряхнув содержимое на кровать, вытаскиваю из кучи барахла дембельский альбом. На первой странице красуется надпись: «Соколов А. И. 1976–1978 гг. Группа советских войск в Германии».
Там же групповое фото с подписью в углу: «Виттенберг, ГСВГ, 1978 год».
На самом фото Лёша Соколов стоит рядом с товарищами по роте. На обороте надпись: «Сержанты Соколов, Шевченко и Малышев. 3-я мотострелковая рота».
Откуда я знаю их имена? Почему помню, как Витя Шевченко чуть не подорвался на учебной гранате во время выезда на стрельбища? Это же не мои воспоминания!
Руки машинально потянулись к радиоле. Щёлкаю тумблером. После характерного потрескивания раздался голос диктора:
— Сегодня, 5 июня 1979 года, в Москве состоялась приёмка правительственной комиссией Олимпийской деревни…
Выключив радио, я опустился на кровать, чувствуя, как предательски дрожат колени. Всё совпадало — запахи, детали, даты. А главное — город с людьми. Никаких следов современности. Нет мобильных телефонов и компьютеров. В комнате даже чёрно-белого телевизора нет. На стене висит плакат кинофильма «Пираты XX века», рядом календарь за 1979 год с олимпийским мишкой.
— Чёрт побери! — шепчу, рассматривая чужие мозолистые руки. — Я действительно попал в СССР?
Меня повело. Видимо, спиртное, выпитое прежним хозяином тела, ударило по мозгам.
Улёгшись на скрипучую кровать, я закрыл глаза и почувствовал, как чужая реальность окончательно смыкается вокруг. Пришла мысль, что пути назад нет и идти придётся только вперёд — к прошлому, которое теперь стало моим будущим и настоящим.
Эх, только бы не спиться и найти смысл жизни в эти мрачные времена.
Глава 2
Завод
Смерть — штука неприятная. Особенно когда её не просто предсказывают, а буквально празднуют в твоём сновидении. Как новый год с шампанским и ряжеными цыганами.
Мне снилось, будто я наблюдаю за собственной поминальной вечеринкой, устроенной самыми отъявленными шарлатанами страны.
За огромным круглым столом, заставленным бутылками дорогого алкоголя и блюдами с деликатесами, сидели трое.
Земфира — поддельная цыганская ведьма в пёстрых шелках и с золотыми монетами, вплетёнными в чёрные волосы. Её длинные ногти, покрытые ярко-красным лаком, постукивали по краю бокала с красным вином. Символично. Прямо гротесковая вампирша из фильма.
Следующий — Баян, изображающий колдуна-целителя. Мужик с бородой до пупа, напоминающий былинного сказителя или косплеера серии игр «Меч и магия». Его пальцы перебирали деревянные чётки, а глубоко посаженные глаза блестели из-под мохнатой моноброви.
Последним участником застолья был Марк. Фальшивый чёрный маг в кожаном пальто, с холодной ухмылкой и взглядом, от которого у доверчивой публики женского пола бежали мурашки по спине. Он напоминал персонажа из дешёвого готического романа, а его движения были просто переполнены искусственностью.
Они радостно чокались, предвкушая, как богатые клиенты Иннокентия Белого повалят к ним с пачками денег.
— Наконец-то этот выскочка сдох и перестал нам мешать! Поздравляю вас! Скоро все его клиенты станут нашими! — Земфира воздела бокал к кованной люстре, в ячейках которой горели настоящие свечи.
— Это похоже на тост, — Баян усмехнулся. — Долго же мы терпели. Этот гад постоянно выставлял нас шарлатанами, а сам жульничал на каждом этапе.
Псевдоколдун злорадствовал, теребя короткими пальцами редкую бородёнку. По заверению его помощника, волосы пришлось пересаживать с затылка. А может, с чьей-то задницы. Ха-ха!
— Главное — не забыть про богатых вдовушек, — заметил Марк, ковыряя в зубах серебряной вилкой. — Вчера я поговорил с Соломоном Моисеевичем. Он согласился передать нам базу клиентов Кеши за десять процентов от будущего дохода. Разумеется, только после составления контракта. Агент говорит, что в списке немало весьма состоятельных людей.
— Ну наконец-то! — рассмеялась Земфира.
— Ненавижу этого выскочку! — выпалил Марк. — Белый даже в телешоу меня умудрился выставить идиотом! Помните, как он поставил под сомнение мою связь с духом Калиостро?
— А ещё сказал, что мои старинные венецианские карты — обычные картонки с картинками.
Баян сморщился, будто страдал от зубной боли.
— Предлагаю выпить за покойника. Чтобы ему в аду пришлось вкалывать на каком-нибудь производстве, — бородатый поднял рюмку с водкой.
Троица захохотала, но смех вдруг превратился в гул, заполняющий всё вокруг. Пытаюсь крикнуть, что они жулики, но не могу.
Хотя Иннокентий Белый ни в какую экстрасенсорику не верил и был таким же аферистом, как они. Мне только иногда чудилось нечто странное, что позволяло угадывать некоторые вещи. Но я списывал это на злоупотребление обезболивающими и обычное везение.
Проклятье в адрес ликующих врагов само сорвались с уст.
Словно среагировав на него, со стула вскочил Марк. Выхватив декоративный меч, он взмахнул над собой и ударил по люстре. На стол полетели толстенные свечки, окатывая заговорщиков брызгами воска. После чего люстра слетела с цепи и задела задрапированную портьерами стену. Затем уже тяжёлая ткань упала на ряды свечей, стоявших на камине. Огонь вспыхнул сразу и быстро распространился по комнате…
* * *Сновидение оборвалось резко, не дав возможности досмотреть огненное представление. Болезненно. Ощущение, будто тебя вырвали из тёплой постели и швырнули в прорубь. Только полынья оказалась толпой работяг, топающих к заводской проходной.
Я моргнул, пытаясь осознать, куда попал. Вокруг шли люди. Впереди дымилась труба литейки. Откуда-то несло запахом машинного масла. У проходной скрипел громкоговоритель, из которого лилась бодрая советская песня о монтажниках-высотниках.
«Литейно-механический завод „Металлист“ ордена Ленина и Красного Знамени », — гласила надпись на стенде с фотографиями передовиков производства. После увиденного моё сердце совершило кульбит, достойный циркового акробата.
— Соколов, ты чего тормознул? Опять опоздать хочешь? — хриплый голос, донёсшийся сзади, заставил вздрогнуть.
Обернувшись, увидел коренастого мужчину в костюме, смотревшего на меня с немым укором. В голове сразу всплыла информация — начальник транспортного участка по фамилии Севастьянов.
— Алексей, ты с похмелья? Или только из-за стола встал?
Севастьянов недовольно фыркнул и отвернулся. При этом окружающие снисходительно заулыбались.
Я хотел выкрикнуть начальнику что-то злое, но промолчал. В голове вдруг появились знания, кем работает Соколов и почему он на плохом счету. Сразу захотелось вернуться в коммуналку. Но пришло понимание, что так нельзя. Всё очень странно. Похоже, смерть меня миновала. Зато продолжение жизни грозит ударным трудом, плановой экономикой с отсутствием интернета, нормальных условий жизни и даже сотовой связи. Между тем толпа несла моё тело к проходной, как река безвольную щепку.
Рассматриваю окружающих и поражаюсь. Среди рабочих нет даже намёка на обречённость. Наоборот, удивляет полное отсутствие постных и угрюмых лиц. Молодые литейщики перемигиваются с девчонками из формовочного цеха, те краснеют, но смеются над шуточками. Мужики с седыми усами и папиросами «Беломор» в зубах снисходительно улыбаются, наблюдая за молодежью. Некоторые начальники идут пешком вместе с подчинёнными. Только редкие обладатели собственных машин подъезжают к проходной на «Москвичах» и «Жигулях».
— Алексей! Ты чего задумался? — коренастый мужчина в сером пиджаке хлопнул меня по плечу.