Экстрасенс в СССР (СИ)

— Ну ты даёшь! — сказала она, разглядывая кисть, будто видела её впервые. — А ведь у тебя и правда получилось! Даже мне, старухе, помог! Силён!
Матрёна снова посмотрела на меня:
— Дар у тебя нужный, лечебный. Только опасный для его обладателя. Можно себя истощить, если переусердствовать. Давай-ка, Лёша, аккуратнее с этим, — она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Без излечения ты жить не сможешь. Мне это точно известно, но следующего своего пациента с умом выбирай. А я помогу тебе всю энергию не выплеснуть. И ещё одно, Алёша. Мне терять нечего, своё отжила. Давай лучше за меня прячься. Сделаем так, чтобы твоё участие никто не заметил. Если кто узнает правду, то пиши пропало. Кто наверху сидят, себе служить заставят. И сгоришь ты там, как свеча. Им здоровье нужно любой ценой, жалеть не будут.
  
Матрёна снова налила в кружку отвар.
— Пей и иди спать. Завтра на работу, силы набирайся.
  
Глава 11
 
Наталья
 
С утра стояла такая жара, что замолчали даже трещавшие в траве кузнечики. Воздух над скошенным полем колыхался, словно жидкое стекло. От техники пахло перегретым металлом, а вездесущая пыль мгновенно забивала фильтры воздухозаборников. Выбравшись из-под раскалённого кожуха трактора, я проверил крепления сенокосилки.
Рубашка прилипла к мокрой спине. Спасибо кепке, выданной Саней, и канистре с водой, набранной из колодца Матрёны. Иначе я давно получил бы солнечный удар.
Открыв полупустую ёмкость, с наслаждением выливаю на голову тёплую воду и направляюсь к единственной более-менее нормальной тени, отбрасываемой навесом. На лавках уже сидели два механизатора. Дядя Коля, который вчера знакомил меня с техникой, и Витька, работающий на тракторе первый год. Они ждали, когда привезут обед, и обсуждали что-то любопытное, заставившее прислушаться.
— … а он, Степан-то, завсегда готов сойтись. Говорит, мол, не из-за него загвоздка, — смачно сплёвывая под себя, вещал бригадир. — Но его мать моей жёнке сказывала, что никогда не примет Натаху. И не из-за нагулянного дитя. А всё из-за этой… ну, болезни. Мол, стыдно её сыну, здоровому мужику, с такой бабой связываться. Люди коситься будут и в спину пальцем показывать.
О ком речь, понятно. Пытаясь уловить суть болтовни, я прижался к столбу и постарался не отсвечивать. Обычно сплетни в деревне распространяли бабы, а тут вдруг серьёзный бригадир — дядя Коля.
— Какая ещё болезнь? Неужели та самая? — оживился Витька. — Я слышал, что Наталья, чуть ли не прокажённая. Руки-ноги у неё все в струпьях и шелушатся. Оттого она комбинезон и куртку носит. Ещё мать говорила, что её еду только горячей есть можно. А после необходимо посуду мыть с содой, не то заразишься.
— Брехня! Никакая Натаха не заразная. Да и девка красивая, просто по жизни невезучая. Старуха моя говорит, что по-научному её болезнь экземой кличут. А вот откуда она проявляется, даже московские профессора да академики толком не знают.
Моё сердце неприятно сжалось. Я вспомнил красивое лицо Наташи, её насмешливые глаза, быстрые и ловкие движения. Её звонкий и заразительный смех прозвучал только однажды, когда Санька выдал один из анекдотов про Брежнева. Приятная во всех отношениях девушка. Думаю, в будущем таких уже нет.
Ещё я вчера почувствовал странность. Но мне и в голову не могло прийти, что под длинными рукавами стряпуха скрывает экзему.
— Да хрен с ней, с этой болезнью, — махнул рукой дядя Коля. — Со Степаном они с детства ходили, за ручки держась. Вместе за одной партой сидели в нашей поселковой восьмилетке. Все их парочкой считали. Женихом и невестой дразнили.
— И что потом случилось?
— До того, как Стёпка в армию ушёл, они сильно разругались. И Наташка на повариху в город уехала учиться. Потом она с тем городским пижоном связалась, который нам в клуб кино по выходным привозил. Родила от него, так и не расписавшись. Этот гад её потом с ребёнком бросил. Вернулась домой два года назад уже с четырёхлетним сынишкой. А Степан тогда год как с Зойкой из сельпо встречался. У них дело к свадьбе шло, но всё развалилось. Стёпка как Натаху увидал, так и поплыл. Наверное, подумал, теперь-то его шанс. Ан нет. Отшила она его. Только он это не признаёт. Ссылается на её болезнь и чужого ему ребятёнка, а самого злоба гложет. Не может простить, что она его из армии не дождалась.
— Ну, я бы вообще с Натахой не связывался, — пробурчал Витька. — Баба с прицепом, да ещё и нездоровая. Зачем видному мужику такие проблемы?
— Что ты, сопля, понимаешь? Не связывался бы он! Если сердце укажет, то побежишь вприпрыжку, как щенок, даже за последней замарашкой, — ответил дядя Коля и закурил «Приму».
Степан снова привёз Наталью на полевой стан, где к этому моменту собралась вся бригада. Позже я уплетал еду, наблюдая, как шофёр украдкой посматривает на стряпуху. Стало интересно, что за разговоры они ведут, когда ездят вместе? А может, люди совсем не общаются?
Вечером, вернувшись в баню, я малость подзагрузился. Повитуха поставила перед нами по миске щей и вдосталь хлеба с салом. Поев, я не выдержал и подошёл к хозяйке, готовящейся мыть посуду в огромном корыте:
— Матрёна Ивановна, а от кожных заболеваний, разумеется, не заразных, у вас снадобья имеются? — осторожно начинаю разговор.
Старуха вперила в меня свой сканирующий взгляд:
— Есть травы от разных болячек. А от людской глупости ни одной. О ком спрашиваешь? Давай не темни, всё выкладывай. Далее я сама решу.
— У вас тут один хороший человек мучается. Её из-за этого местные сторонятся. Сплетницы нехорошие слухи распускают, — отвечаю честно, мне скрывать нечего.
— Знаю о ком ты, — коротко бросила Матрёна и продолжила мыть посуду в корыте. — Болезнь у Натальи с детства. Но раньше особо не проявлялась. Прогрессировать она начала уже в городе. Причина в нервах и врождённая предрасположенность организма. Пробовала я её лечить, когда она совсем маленькой была. На время воспаление уходит, а через годы втройне накатывает. Не хочет болезнь из неё уходить. А насчёт моей помощи сразу говорю — нет. Раньше я помогала, когда она по малолетству мне верила. Сейчас Наташка дюже умная стала. Больше врачам доверяет, которые ничем помочь не могут.
* * *
На следующий день я наблюдал за парой с новым интересом. Степан, обычно шутливый и разговорчивый, при Наталье держался чуть ли не официально. Она отвечала ему с холодной вежливостью, будто отгородившись невидимой стеной.
Судьба предоставила мне случай вмешаться самым нелепым образом. После обеда я забыл на лавке кепку и вернулся за ней. Большинство механизаторов уже разъехались, а у импровизированной столовой под навесом остались только Степана с Наташей. И завязали явно неприятный разговор.
— Что ты ко мне пристал, Стёпа? — слышался дрожащий голос девушки. — Сказала же, неинтересно мне. У меня сын, работа, своих забот невпроворот…
— Какие заботы? — перебил её водитель. — Мы с тобой с первого класса знаем друг друга! Что за игры в молчанку? Раньше хоть поругаться могли. А теперь ты от меня шарахаешься. Даже в одной кабине ездить не хочешь!
— Стёпа, всё давно прошло. Что тебе от меня сейчас надо? — вспыхнула женщина. — Ведь сам пожалеешь потом, что связался с больной бабой! Наверняка сплетницы местные давно все уши прожужжали? Вот к ним и иди. Они тебе быстро нормальную девку без багажа посоветуют!
— Какая ты больная⁈ — воскликнул Степан. — О чём ты⁈
— Не притворяйся, что не знаешь! — в голосе Наташи появились стальные нотки. — Я слышала, как твоя мать с подругами обсуждала мой недуг! Видела, как ты поначалу хотел подойти, а потом как от чумной бегал! А теперь что? Приспичило?
  
Степан опешил. Его загорелое лицо покраснело ещё сильнее.
— Да мне наплевать на их болтовню! Как ты вернулась, я слова плохого про тебя никому не сказал.
— А зачем слова? По глазам всё видно! Ты даже сейчас смотришь на рукава и морщишься! Стёпа, я всё вижу! И не хочу, чтобы и ты увидел меня такой, какой я теперь стала.