Мы в разводе. Не возвращайся (СИ)

— Потому что я был хорошим мужем.
— Нет, Ник. Ты просто хочешь, чтобы я помогла тебе уйти в белом пальто, хорошим папой. Ты хочешь уйти под нейтральным флагом: это было обоюдное решение. Но, знаешь, что? Под этими лаконичными словами всегда скрывается самая большая ложь! Я… Я не стану врать детям.
Никита резко застегивает молнию на сумке.
Звук — резкий и неприятный, как та правда, которую он мне сегодня сказал.
  
О том, что все было ложью.
— Подумай хорошенько, Арина. Даю тебе время до субботы. Несколько дней будет вполне достаточно для того, чтобы ты поплакала, покричала, успокоилась и постаралась меня понять. Я приду в субботу. На ужин.
  
Глава 4
 
Она
В субботу на ужин все собираются у нас дома.
Такая традиция.
Постепенно, начиная с обеда, дом начинает наполняться звуками.
Хлопает входная дверь, раздаются голоса, смех.
Дети съезжаются из разных концов города.
Я стою в центре гостиной, и будто со стороны наблюдаю за этим.
У нас становится шумно и многолюдно.
Но сегодня этот шум не греет, а режет слух.
Эта многолюдность — лишь подчеркивает мое одиночество.
Первым, как всегда, появляется старший сын — Петр. Ему двадцать шесть лет. Он женат, работает директором в ТЭЦ. Жену зовут Ольга, в невестке я души не чаю. У нихи близнецы-четырехлетки — Иван и Саша.
Среднему сыну Даниилу, двадцать четыре. Он работает в центре земельного кадастра и услуг БТИ. Даня женат два года на хохотушке-маникюрщице Лене. Детей у них пока нет. Их брак еще не обременен грузом лет и разочарований. Они верят в любовь.
Самой младшей дочери, МАрье, всего двадцать один года. Она закончила вуз на дизайнера. Есть парень, но она не спешит его с нами знакомить. Она вся в движении, в планах, в мечтах. Ее мир еще не рухнул.
Обычно я начинаю готовить на стол с пятницы. Это был мой ритуал, моя радость. Я часами выбирала самые лучшие рецепты, экспериментировала, баловала любимыми лакомствами.
Персонально для каждого.
Это было сложно, хлопотно, но так приятно было видеть отдачу в виде улыбок и радости на их лицах.
Дом наполнялся ароматами, предвкушением праздника.
Раньше я с любовью делала это.
А сейчас не могу.
Руки опускаются, в голову ничего не идет!
Никита сказал, что мы разводимся в среду, и я до сих пор не взяла себя в руки, даже не принимала душ все эти дни.
Я просто хожу по дому, как призрак, касаясь вещей, которые больше не имеют смысла, глядя на фотографии, которые стали ложью.
Мне звонит невестка, Ольга. По видеосвязи.
У нас с ней теплые отношения: сын выбрал в жены хорошую девочку, она рано потеряла маму, поэтому потянулась ко мне.
— Мама, что купить к столу? — интересуется Ольга. — Мы заедем в магазин, чтобы докупить, чего не хватает. Или, может быть, приготовить что-то? — спрашивает она.
На фоне — смех и громкие голоса внуков.
Близнецы балуются, Оля с трудом перекрикивает их гомон.
Потом она обращает внимание на экран.
— Ой, мам, вы что-то нехорошо выглядите! — ее голос мгновенно становится мягче, полным участия. — Болеете?
Ее слова будто обжигают меня. Я вижу свое отражение в темном стекле шкафа: осунувшееся лицо, мешки под глазами, спутанные волосы.
Я похожа на больную.
На ту, которая провалялась с температурой последние несколько дней.
Так и есть.
Я больна.
Больна предательством моего мужа.
Впервые я чувствую такую апатию, что мне совсем ничего не хочется — ни есть, ни пить, ни даже просто шевелиться…
Хочу залезть в какой-нибудь темный, укромный угол, закрыть глаза и просто забыться.
Но я не могу позволить себе эту роскошь — болеть, распадаться на глазах у детей.
Я не могу испортить им этот вечер.
— Странно, что Никита Евгеньевич не сказал, что вы болеете, — произносит она. — Он звонил и приглашал нас всех на ужин!
Злость.
Мгновенный укол злости придает мне сил.
Я даже плечи расправляю: подлец будет на ужине!
Павлин, я не видела его несколько дней.
Единственное наше общение за эти дни было сообщение от него с результатами анализов: я не беременна, и все.
Наверное, он вздохнул с облегчением и без зазрения совести провел эти дни в сексуальном угаре с той, ради которой разрушил нашу семью.
Не могу позволить ему увидеть, как я сломана. Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и натягиваю на лицо улыбку, пусть даже она дрожит.
Я буду выглядеть на все сто, иначе нельзя, говорю я себе, и это решение придает мне сил.
— Все хорошо, Оленька, просто мигрень прихватила.
— Мам, если плохо себя чувствуете, не стоит устраивать сборы. Лучше отлежитесь, придите в себя. Или давайте к нам? — предлагает она.
— Нет-нет, что ты… Не хочу ничего отменять. Просто я не наготовила, как всегда…
— Да ничего страшного. Я зря позвонила, что ли? Сейчас придумаю что-нибудь. А вы не вздумайте торчать у плиты несколько часов. В конце концов, можно обойтись и доставкой, если чего-то не хватит.
Ее забота трогает меня до глубины души.
— Спасибо, Оленька. Я так рада, что судьба подарила мне еще одну дочь, в твоем лице, — говорю я и не покривила душой, ни капли.
  
Глава 5
 
Она
На этот раз я уделила готовке меньше времени, чем обычно.
Не было ни сил, ни желания часами стоять у плиты, создавать иллюзию праздника, которого не будет.
Руки сами не поднимались взбивать безе для любимого торта Петра или запекать соус для пасты Даниила.
К счастью, невестка привезла с собой домашней еды — огромные контейнеры с салатами, запеченным мясом и даже каким-то десертом. Она, благослови ее Бог, взяла готовку на себя, не задавая лишних вопросов.
Гораздо больше времени я провела, поправляя макияж и изумрудное платье.
Я нанесла консилер и тональный крем, пытаясь скрыть синеву под глазами и мертвенную бледность. Подвела глаза, чтобы взгляд не казался таким пустым.
Надела свое лучшее платье — то самое, из тяжелого шелка, в котором он как-то сказал, что мой цвет — изумруд.
Рука потянулась к комплекту — роскошное колье и длинные серьги.
Золото и изумруды.
Подарок Никиты. Он говорил, что мне очень идет.
Такая роскошь в подарок… Теперь его роскошные подарки выглядели как злая насмешка.
Я нервно ходила по спальне, бесконечно разглаживая складки на платье, расправляя пряди волос.
Сегодня я должна выглядеть идеально!
Пусть даже мы с Никитой будем последний раз в этой жизни сидеть за одним столом в этом доме.
Больше я его присутствия терпеть не намерена.
Он уйдет и дверь за ним закроется навсегда!
И вот, наконец, мои родные и любимые собираются в доме.
Последний взгляд в зеркало.
Выгляжу хорошо.
Пора.
Из прихожей доносится топот и звонкие голоса.
— А деда где? — кричит один из внуков, Иван или Саша, издалека не разобрать, кто крикнул.
Внуки, как всегда, бросают куртки и сапоги, разлетаясь по дому, как ураган. Их энергия и радость от предвкушения встречи с дедом режут слух.
«Деда — их центр вселенной», — проносится у меня в голове
В голове стучат слова, как молоток: женился по залету.
Не хотел.
Я смотрю на счастливых, шумных детей, на их отцов — моих сыновей, и понимаю, что Никита не хотел ничего из этого.
Ни большого дома, наполненного криками и смехом.
Ни этих субботних ужинов, за которыми он всегда сидел с такой умиротворенной улыбкой.
Ни возни с внуками на ковре.
Все это было для него огромной, тягостной обязанностью.
Всю свою жизнь он… терпел.
Ко мне подходит Даниил, мой средний. В его глазах — легкое беспокойство.
  
— Мам, ты странная. Приболела?
— А что, выгляжу плохо?
— Нет, просто глаза грустные. И отца нет. Он на работе, что ли? — интересуется средний сын.