Истребитель магов

Рыжеволосый мгновенно побелел. Глаза его вспыхнули, а губы издали полузадушенный всхлип. Фигура как-то сразу осела, словно мужчине отказали ноги.
Харальд в изумлении оглянулся на Гуннара: мол, чего это он?
Но бывший наемник и сам выглядел ошеломленным.
– Вот, допился ты, Авимелех! – проговорил рыжеволосый заплетающимся языком. – Уже-же и мертвые тебе мерещатся… Все, надо меньше пить, пить надо меньше…
  
Бормоча так себе под нос, он, не сводя взгляда с Харальда, попятился вдоль стены. Когда уперся задом в стоящую в углу двора огромную бочку, то резво развернулся и с отчаянным выдохом опустил голову в её недра.
Раздался плеск.
Харальд нервно сглотнул. Он никак не мог понять, что происходит, а поведение незнакомца мог объяснить только тем, что тот находится под влиянием пива или иного дурманящего напитка, вроде того что готовит Мадай на День Предков.
Рыжеволосый пребывал головой в воде столь долго, что Харальд уже начал беспокоиться, не утонул ли он. Но тут незнакомец рывком вытащил голову из воды и зафыркал, словно купающийся лось.
Вода стекала по его спине, рубашка прилипла к телу. Волосы склеились в неопрятный колтун.
Когда рыжеволосый повернулся, то на лице его было странное выражение: не ушедший ещё страх пополам с надеждой, что жуткий морок рассеется и можно будет вздохнуть спокойно.
Взгляд маленьких глаз уперся в лицо Харальда. В темных зрачках мелькнуло что-то вроде удивления, затем рыжеволосый задрожал и неожиданно рухнул на колени. Лицо его исказила гримаса отчаяния.
– Харальд, ты? – прошептал он, голос его был полон ужаса.
– Да, меня так зовут, – ответил юноша. – Но я…
– А-а-а-а! – завопил мужчина. Подскочил, словно подброшенный, и метнулся в сторону двери.
Судя по всему, он хотел найти спасение в таверне.
Но помешал один из столбов, поддерживающих крыльцо. Рыжеволосый в панике его не заметил и со звучным хряском впечатался в дерево лицом. Несколько мгновений постоял, словно пытаясь понять, что произошло, а затем свалился как подрубленный.
– Ничего себе, – сказал Гуннар озадаченно.
Дверь таверны распахнулась, выпуская толпу галдящих, орущих и очень сердитых мужчин. На мгновение они замерли, разглядывая лежащего, а затем кто-то пронзительно завопил:
– Наших бьют! Не стерпим!
– Не стерпим! – дружно подхватила толпа. – Бей чужаков!
– Стойте! – крикнул Харальд, пытаясь остановить назревающую драку, но крик его пропал втуне.
Пришлось уворачиваться от кулака, затем от второго.
Что-то мазнуло Харальда по уху, чуть позже хлестнула боль. Юноша понял, что если будет просто уклоняться, то его рано или поздно завалят и сомнут. И он начал бить в ответ.
Со всех сторон лезли потные красные хари, с самых разных направлений вылетали тяжелые кулаки, стремясь переломать противнику ребра или расквасить нос. Харальд довольно легко уходил от атак, благо что нападающие были пьяны и больше мешали друг другу.
Ответные удары юноши были куда эффективнее.
Один из врагов, ревевший раненым вепрем, получил тычок в горло и, забулькав, исчез из вида. Второму, высокому и плечистому, досталось в лицо. Харальд ощутил под кулаком хруст и без всякого сожаления подумал о том, что выбил здоровяку несколько зубов.
Где-то сбоку, судя по приглушенным вскрикам, сражался Гуннар.
Харальд свалил ещё одного, и тут кто-то вцепился ему в ногу. Короткого удара по затылку упорного противника, что пытался сражаться даже лежа, тому хватило, но на несколько мгновений, в течение которых юноша потерял подвижность, он стал хорошей мишенью…
На голову обрушился удар такой мощи, что череп загудел. В глазах потемнело. Харальд с изумлением ощутил, что опора под ногами куда-то исчезла. Что-то твердое ткнулось в лицо, шум необычайной силы заглушил сознание…
* * *
– А здорово он держался! – донесся слегка приглушенный голос. Харальд был уверен, что где-то он его уже слышал, но где и когда – вспомнить не мог.
Собственно, где он находится и как тут оказался, юноша тоже не мог вспомнить.
Спиной ощущалось нечто твердое и ровное, затылком – мягкое, болела голова, а больше ничего понять было нельзя.
– Да, – подтвердил второй, ещё более знакомый голос. «Гуннар» – всплыло в сознании имя. – Я учил его, да и в племени, как ты знаешь, есть не дураки подраться. А от природы он быстр и ловок, словно рысь.
С неимоверным трудом Харальд поднял веки. Перед глазами все расплывалось. Плясали справа какие-то оранжевые пятна, а с других сторон все заливала темнота.
– Гляди, глаза открыл, – сказал первый голос, и в нем прозвучало восхищение. – А я думал, до завтра не очухается! У Хамунда рука тяжелая!
– Харальд, ты как? – спросил участливо второй голос, принадлежащий Гуннару.
Юноша смог наконец разглядеть, что оранжевые пятна – несколько свечей, стоящих на столе, а сам он лежит на лавке.
– Нормально, – сказал Харальд, пытаясь подняться.
Мышцы слушались плохо. В голове при каждом движении вспыхивала боль, словно тыкали рогатиной, в животе ворочался мерзостный клубок тошноты.
Но он все-таки смог сесть.
С другой стороны стола на него смотрели две пары глаз. Озабоченно блестящие темные – Гуннара и маленькие и колючие – того самого рыжеволосого, который так неудачно поцеловался со столбом.
Губы его были разбиты, на щеке царапина. Гуннар выглядел не лучше. Под глазом его красовался синяк, а второй наливался на челюсти, у самого рта.
На столе стояли пузатые деревянные кружки, и тек от них горьковатый аромат.
– Меня зовут Авимелех, – сказал рыжеволосый, как-то странно кривя расплющенные губы. – И когда-то я тоже был нид…
С изумлением Харальд смотрел, как новый знакомый расстегивает ворот рубахи, открывая грудь, поросшую рыжей шерстью. На ней хорошо была видна татуировка племени. Точно такая же, как и у Харальда. Как и у любого мужчины нид.
Харальд сглотнул, пытаясь понять, как следует вести себя в сложившейся обстановке. Но голова была пуста, словно сума неумелого охотника. Выручил воспитанника Гуннар.
– Как ты понимаешь, Харальд, – сказал он, – произошло недоразумение. Друзья Авимелеха, наемники, привыкли сначала драться, а потом думать. Пока ты отлеживался, нам удалось все уладить.
– Да. – Харальд вновь сглотнул. – Я понял.
– Хлебни пивка, – предложил вдруг Авимелех. – Полегче станет.
Зажурчала жидкость, переливаемая из кувшина в кружку. Принимая её, Харальд с удивлением заметил, что руки его дрожат.
Пиво ему не понравилось. Он отхлебнул пару глотков, смывая с горла неведомо откуда взявшийся мерзкий налет, и отставил кружку.
– А что так испугало тебя там, во дворе? – спросил он, глядя прямо на Авимелеха. – Когда ты увидел меня?
Рыжеволосый наемник как-то неуверенно потупился, затем бросил быстрый взгляд на Гуннара, словно ища поддержки. Но тот сидел неподвижно, будто каменный.
– Ты, – проговорил Авимелех после тяжкого вздоха, – очень похож на своего отца. И я поначалу решил, что вижу перед собой его…
– Мой отец внушал такой страх? – спросил Харальд, чувствуя, как внутри что-то натягивается, будто тетива.
– Он был магом, – нерешительно ответил Авимелех, нервным жестом оглаживая волосы. – А маги… и особенно Владетели… От них лучше держаться подальше.
– Что значит «был»? – Харальд закусил губу, чувствуя, как внутри разливается мертвенный холод. – Он что, умер?
– Точно неизвестно, – развел руками Авимелех. – Но он пропал более пятнадцати лет назад.
В глазах Харальда потемнело. Он понял, что ещё миг – и упадет. Невероятным напряжением воли удалось удержаться в сознании. Сдавленно застонал, а руки с такой силой вцепились в столешницу, что дерево смялось под пальцами, точно глина.
  
Звуки гулко отдавались в голове, словно в большой пустой пещере.
– Ну вот! – расстроенно воскликнул Гуннар. – И не надо было так сразу говорить!
– А ты мне хоть бы мигнул, – оправдывался Авимелех, в голосе его была обида. – А то замер, словно истукан. Я и сказал…