Истребитель магов

Харальд стоял у ворот небольшого постоялого двора на западе Бабиля и наблюдал за царящей вокруг суматохой. Из «Спившегося демона» наемники перебрались сюда поздней ночью, под покровом темноты и безмолвия.
Сейчас о тишине можно было только мечтать. Кричали люди, скрипели телеги, на которые спешно загружали все, что понадобится в дороге, возмущенно ржали лошади. От телеги к телеге носился зачинщик путешествия – купец Иерам.
  
Маленький и подвижный, словно стрекоза, он возбужденно сверкал черными, как уголья, глазами и норовил самолично проверить упряжь и подковы на каждой лошади, разложить мешки на каждой телеге и пересчитать стрелы в колчанах у всех наемников.
Единственным, кто не участвовал в суматохе, был Теневой Берг. Он, судя по запаху, успел выпить пива и безмятежно дремал прямо на земле. Шум ему нисколько не мешал.
Когда погрузка закончилась и над телегами пронесся крик: «По местам!», рыжебородый мечник проснулся. Потянулся, словно кошка, и зевнул так, что ближайшая лошадь испуганно всхрапнула. Спустя мгновение он уже снова спал на одной из телег, среди мешков: он не пожелал взять с собой коня.
Харальд усмехнулся и вскочил в седло.
Вымощенная булыжниками мостовая звучно цокала под копытами скакуна. Ворота Бабиля были уже открыты, около них зевали стражники. Обоз во главе с Иерамом они проводили скучающими глазами – пошлину в городе берут только с въезжающих.
Над Серебряной рекой курился легкий, словно кисейная ткань, туман, от воды тянуло холодом. Волны лениво плескались вокруг парома, пахло от них свежестью.
Когда паром коснулся желтого песчаного берега, Харальд оглянулся. За рекой остался город, странный и красивый, осталась в нем Ара…
От размышлений Харальда отвлек недовольный окрик:
– Ты что делаешь? – возмущался Иерам, глядя на бесстыдно раскинувшегося на повозке Берга. Пользуясь тем, что солнце начало припекать, он снял безрукавку и штаны, оставшись в одних подштанниках. Купцу это не понравилось.
– Оденься немедленно! – приказал он. – Мы должны выглядеть прилично!
– Отстань, – лениво бросил Теневой, открывая глаза. Он потянулся, и на длинных руках, поросших медного цвета шерстью, перекатились твердые мускулы.
– Я твой хозяин! – Иерам побагровел. Изо рта его брызгала слюна, а звуки, вылетавшие из горла, были столь пронзительны, что от них свербело в ушах. – Я могу тебе приказывать! Оденься!
– Ох! – Рыжебородый наемник сел и, не торопясь, поднес к носу Иерама кулак размером с хорошую пивную кружку. Дал вдоволь налюбоваться, а затем сказал:
– Когда надо будет, я не то что штаны, а броню нацеплю и собой тебя от смерти прикрою. Но сейчас отойди, а то не посмотрю, что ты мне деньги платишь…
Купец побледнел, глаза его забегали. Медленно и осторожно, стараясь не поворачиваться к Бергу спиной, он отошел в сторону и вскочил на лошадь.
Махнул рукой, и колеса телег принялись отмерять версты по желтой пыльной дороге.
* * *
Меч свистнул рядом с самым ухом Харальда, и кожа ощутила дуновение, рожденное смертоносным клинком. Юноша дернулся, пытаясь отразить повторный удар, и тут же ощутил сильный толчок под колени. Земля вылетела из-под ног, затылок соприкоснулся с чем-то твердым.
Отражающее свет заходящего солнца лезвие оказалось рядом с лицом, и голос Берга произнес с насмешкой:
– Вот за это меня и прозвали Теневым! Проще поразить мечом тень, чем меня! Но сегодня ты держался молодцом и сумел продержаться достаточно долго!
Харальд ухватился за протянутую ладонь, такую твердую от мозолей, что она казалась вырезанной из дерева, и был легко поднят на ноги.
Они занимались на небольшой поляне, чуть в стороне от места, где обоз расположился на ночлег.
Оттуда доносились смех и голоса, долетал аппетитный запах готовящегося ужина.
– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказал Берг, оценивающе глядя на ученика. – А то ты выглядишь так, словно целый день кожи мял…
Рыжебородый мечник захохотал над собственной шуткой и хлопнул Харальда по плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах.
Харальд спрятал меч и зашагал вслед за Бергом. По сторонам шумели ветвями молодые сосны, где-то в глубине леса гукал филин, разминался перед ночной охотой.
Когда с ужином было покончено, Харальд спросил у Гуннара:
– Как думаешь, узнает тот носатый о том, куда мы уехали?
Солнце к этому моменту закатилось за деревья, на лес упал мягкий полумрак, принеся прохладу, особенно приятную после дневной жары. Они втроем сидели в стороне от остальных, около небольшого костра. Берг водил точильным камнем по лезвию меча, а Гуннар чинил сапоги, которые неожиданно вздумали прохудиться.
– Не знаю, – ответил он, откладывая в сторону дратву и толстую сапожную иглу. – Надеюсь, что нет. Никто, кроме Торвальда, не знает, куда мы отправились. Из «Демона» ушли тайком, никто нас не видел. Так что, думаю, ты в безопасности.
– Когда имеешь дело с магом, нельзя быть ни в чем уверенным! – нравоучительно изрек Берг, вмешиваясь в разговор.
Харальд понял, что рыжебородый наемник вопреки обыкновению серьезен.
– Ты так думаешь? – спросил Гуннар, нахмурившись – У тебя большой опыт общения с магами?
– Ну, большой не большой, – степенно ответил Теневой, пробуя пальцем заточку, – а кое-какой есть…
– Слушай, Берг, – спросил Харальд, давая выход давно копившемуся любопытству. – Ведь ты великолепный боец, равных тебе я не видел. Ты мог бы служить любому из родовитых, даже Владетелю, и получать хорошие деньги. Но почему-то обучаешь меня за небольшую плату. Почему?
– Я служил, – неохотно отозвался Берг и замолк, однако, увидев, что собеседники ждут, продолжил: – И не один раз… И все кончалось одинаково – меня выгоняли. Они все хотели одного – беспрекословного подчинения. Чтобы я перед ними на задних лапках ходил, руки лизал. А я так не могу… Нет во мне этой, как её, дисциплины! Мне свобода нужна. Чтобы когда захотел, к женщине пошел, когда возжелал – в таверну, пива выпить. А со службой это невозможно… Да и нрав у меня не лучший. Ты сам видел, как я с Иерамом сцепился…
Теневой вздохнул.
– Видел, – подтвердил Харальд.
– А ты? – неожиданно спросил Берг, уставившись на юношу. Глаза его в полумраке светились, словно у хищника, и это было жутко. – Ты – кто такой? Откровенность за откровенность. Я довольно давно живу в этом мире, но тебя я понять не могу. Ты не похож на родовитого, по бедности подавшегося в дружину, – тогда бы тебя не пришлось учить держать в руках меч. Но ты и не юный головорез из трущоб, пытающийся подняться в жизни повыше. И тебе покровительствует атаман! Кто же ты?
Харальд на мгновение ощутил нерешительность. Мучительно не хотелось ничего говорить, и он скорее всего отделался бы шуткой, но Гуннар положил на плечо тяжелую теплую руку и сказал проникновенно:
– Расскажи ему. Он не проболтается.
Слушал Берг внимательно. Лицо его оставалось спокойным, лишь когда прозвучало имя, он не выдержал, прошептал: «Владетель Харальд?», но затем вновь смолк.
Когда юноша закончил рассказ, Теневой некоторое время молча смотрел на него, а затем поинтересовался:
– И ты хочешь выяснить, что стало с твоим отцом?
– Да, – твердо ответил Харальд.
– А ты знаешь, каким прозвищем наградили Белого Владетеля в те годы, когда его слава гремела от гор до моря? – На лице Берга было странное выражение.
– Нет.
– Только не бросайся на меня с мечом, – усмехнулся рыжебородый, глаза его блеснули. – Все равно я тебе пока не по зубам.
– Скажи же, скажи! – почти потребовал Харальд, чувствуя, как нетерпение разрывает его изнутри.
  
– Его прозвали Харальд Кровопийца!
Слова упали точно огромная глыба льда. Харальд ощутил, как его обдало морозом и как поникли под навалившейся тяжестью плечи. Как, как они могли придумать такое прозвище для его отца? Кто это сделал и зачем?
Гуннар и Берг смотрели на него.
Юноша почувствовал, что у него немеет лицо.