Я тебя не любил... (СИ)

— Если мой муж не захочет со мной разводиться, то я буду очень этому рада, — выдала и от подобного прилюдного признания в любви вся краской залилась от смущения, заламывая руки, в которых я только сейчас заметил белоснежный конверт, который Аня все это время теребила.
Что же до меня?
Я лишь устало выдохнул и пожал плечами, а затем одним прицельным ударом снес все кропотливо отстроенные моей женой воздушные замки.
  
— Скажите, где и какие документы мне подписать, и закончим уже с этим. Я очень тороплюсь.
— В смысле? — охнула Аня, бледнея махом и в ужасе обхватывая ладошками шею.
Живучая оказалась. Пришлось продолжать ее добивать.
— Я хочу развода, Аня. Мне больше не нужен этот брак.
— Что? Нет — просипела она тоненько. — Игнат, но как же так? Я же… Ты же…
Почему, Игнат?
— Я уже говорил тебе почему. Мое мнение с тех пор не изменилось, — легко пожал я плечами, словно бы она спрашивала какую-то дикую дичь.
Глаза же девушки наполнились слезами, но мне было уже все равно. Я нетерпеливо дал знак рукой, и адвокаты тут же подсунули мне для подписания нужные документы, где я решительно поставил свою подлись.
Аня же, попутно глядя на всех и каждого с беззвучной просьбой о помощи, упорно медлила. Кусала губы до крови. И вытирала с век перманентно набегающие слезы.
Я устал от этого показательного горя. Старался на нее больше не смотреть, желая как можно быстрее прекратить этот фарс и покончить со всеми формальностями, а там уж решительно двинуть на выход, облегчённо выдыхая, что наконец-то все закончилось.
И Добби будет, мать его, свободен!
А затем она прошептала мне просительно:
— Я хочу поговорить с тобой. Наедине! Сейчас! Пожалуйста, Игнат.
Я же вымученно потер лицо ладонями, но все же кивнул, не в силах отказать почти уже бывшей жене в ее последней просьбе. Дал знак всем присутствующим покинуть помещение. А, когда мы наконец-то остались одни, я нетерпеливо дернул подбородком и отчеканил.
— Говори. Только быстро.
— Игнат, — произнесла Аня и тут же закашлялась, выдавая свое взвинченное состояние, но почти тут же взяла себя в руки.
Улыбнулась мне даже.
А затем снова пошла в бой.
— Игнат я думала ты…
Заломила руки. Скривилась в отчаянии, не в силах подобрать нужных слов. А я многозначительно глянул на часы, а затем затряс запястьем в воздухе, давая понять, что мне сейчас нет дела до очередного выяснения отношений.
Которых больше нет.
Но, очевидно, моя жена считала иначе.
— Мы ведь занимались любовью вчера, Игнат.
Охуенно! Наверное, она полагала, что после такого перформанса я разведусь с ней только для того, чтобы вновь сделать предложение и жениться. Кажется, мы пробили дно.
— Анюта, это называется не так.
— А как? — посмотрела она на меня жалобно, кусая свои до одури красивые губы.
— Мы трахались. Причем, не то, чтобы прям вау! Хотя, не стану скрывать, начало было многообещающим.
— Ты специально сейчас меня хочешь обидеть? — всхлипнула она.
— Даты сама с этим неплохо справляешься, Аня! Ты зачем ко мне вчера пришла?
— Чтобы сохранить наш брак.
— Для кого, мать твою? — не хватило у меня все-таки терпения быть любезным.
Ну правда. Концерт по заявкам «колокольчик», блядь.
— Для нас! — закричала она.
— Нет никаких больше нас, Аня! Очнись ты уже наконец! Есть ты, которая перманентно наматывает сопли на кулак, потому что вообразила себе бесконечную любовь к мудаку, который ее не любит и не ценит. И есть я, который заебался смотреть на твои постановочные выступления.
— Но ты же хотел вот так! — тыкнула она сначала в мою сторону, а потом указала на себя.
Мол, смотри чего есть. Ебать, Лисс, это же целый брючный костюм! Нихуя себе! А вчера платье было. Да ты от шока заикаться должен и слюни пускать, а не развода хотеть. Пиздец.
За кого она меня принимает?
— Хотел — глагол прошедшего времени, Аня.
— Я старалась для тебя!
— Для себя... — закатил я глаза.
— Неправда! — шмыгнула она носом и кулачком, совсем как капризный ребенок, у которого отняли любимого карапуза, стерла слезы с щек.
— Для меня ты сделала бы это во время брака, Аня. Ты бы не выносила мозг своими нравственными установками, а просто постаралась сделать приятно мне, а не только себе!
— Тебе еще наглости хватает обвинять меня в эгоизме, Игнат? — пораженно округлила она глаза, а я рассмеялся.
А затем на полном серьезе выдал базу.
— Знаешь, милая моя, я, разумеется, еще та скотина, но тебе за годы нашего брака, кажется, не на что было пожаловаться, так?
— Прости, что не была озабочена сексом настолько, чтобы ставить его во главу угла и делать главным условием для счастливой жизни. У людей, представь себе, кроме койки и постельной гимнастики, есть еще и другие интересы, духовные ценности и…
— Да, да, я знаю. Я — животное, которое любит зачетно потрахаться. Еще будут доводы, чтобы поскорее подписать все эти гребаные бракоразводные бумажки и разбежаться, Аня?
— Но я не хочу развода! Как же ты не понимаешь? Я пытаюсь склеить разбитую вазу, а не выбросить осколки, чтобы купить на ее место новую. Так решают проблемы взрослые люди, Игнат!
— Ага, а еще приходят и, скрипя зубами, терпят, пока их жестко поимеют на столе, да?
— Что? — охнула она и даже отступила на шаг назад, а я жестко оскалился.
— Ты думаешь, я не понял, что тебе не понравилось? Что я не почувствовал того, что ты имитировала оргазм? Знаешь, Анюта, я отдаю должное твоему брачному альтруизму, но, так уж вышло, что я еще и до кучи слишком себя уважаю, чтобы вот так заниматься сексом, как это вчера было с тобой. Когда женщина на моем члене не от удовольствия сходит с ума, а в нетерпении изводится, ожидая, когда же я уже покончу со всей этой сраной возней.
— Игнат, я…
— Не знаю, что тебе от меня нужно, но что-то мне подсказывает, что любовью здесь уже и не пахнет, Аня.
Отчеканил это все и с вызовом на нее уставился, стараясь запомнить ее вот такой.
Почти идеальной. Такой, какой я всегда хотел, чтобы стала моя жена. Смотришь и зависаешь.
И плевать на все то дерьмо, что с нами приключилось.
— Ты прав, Игнат — шумно сглотнула Аня, а затем сделала несколько решительных шагов в мою сторону.
Мне от ее близости почему-то стало больно. Отвернулся. Сжал ладони в кулаки и про себя витиевато выматерился. А она снова и снова била меня своим музыкальным голосом, энергетикой женской — такой тонкой и чистой, отчего я перманентно сходил с ума и плавился.
— Мне, правда, кое-что от тебя нужно, — а затем в дрожащих пальцах протянула мне тот самый конверт, что держала при себе все время.
Я лишь вопросительно приподнял бровь и улыбнулся. А затем пожал плечами.
— Аня, давай по факту и без детского сада, пожалуйста.
— Чтож... — вытерла она со щек слезы, а затем открыла рот, чтобы что-то мне сказать.
Но внезапно телефон в моем кармане начал звонить, а я понял, что с меня хватит.
— я больше не желаю идти на поводу у жены. Я поднял указательный палец вверх, призывая Аню к молчанию. А затем сделал совсем уж подлое дело.
Намеренно. Осознанно.
С трезвой головой и только чтобы навсегда закончить между нами этот марлезонский балет.
На том конце провода была моя очередная любовница. Имени ее я даже не знал. В контактах она была записана просто как Зайка-Номер-Восемь.
Я в последний раз глянул на Аню, а затем улыбнулся и прижал палец к губам, давая понять, чтобы она пока помолчала. А после заговорил.
— Привет моя хорошая. Соскучилась? Да, я по тебе тоже. Сейчас я раскидаюсь тут с небольшими проблемками и сразу к тебе прилечу. Да, сделаешь мне массаж своими нежными пальчиками. М-м, обожаю тебя, девочка моя. Ну все, до встречи. Целую. Пока, пока.
  
После же, в каком-то умате открыл дверь и кивнул адвокатам вернуться в переговорную. Быстро закончил с бумажной волокитой. Убедился, что и Аня поставила везде, где нужно, свою убористую подпись.