Дикая собака

Тыгын меня чутко направлял в вечерних беседах о тонкостях тойонского ремесла. Основной постулат: лучше быть бедным, но щедрым, нежели наоборот. Это, якобы, плюс пять к харизме и сильно облегчает коммуникацию с подчинёнными. Это в теории. А на практике реализуется принцип: вот вам всё, что мне не нужно. А то, что мне нужно, то мне и самому нужно. Но кладовки я основательно почистил, не трогая основных фондов. Все старые, пару раз надёванные халаты, позолоченные уздечки, плётки, сёдла — всё пошло в дело. Кажется, со всеми договорился. Кажется. На этот случай есть какой-то из законов Мэрфи, но я уже его забыл. Потом как-нибудь.
  
Наступил день свадьбы. Я вот как-то от двух свадеб увильнул, но один раз меня проволокло по этому мероприятию. Не стану говорить об очевидном. Пару часов мы простояли на капище, возле духов-истуканов, пока Ичил, наш придворный шаман, верный клеврет и исполнитель особо тонких поручений, [7] выделывался в экстатическом слиянии со слепыми силами природы. Я даже посочувствовал Сайнаре, её нагрузили таким количеством парчи, самоцветных каменьев и прочей мишуры, что я побоялся бы нести её на руках от алтаря до Мерседеса, как это принято нынче в особо продвинутых семействах. Так что мы по старинке. Своим ходом.
Луга отсюдова и до воттудова были заполнены народом [8]. Меж дастарханов и тюсюлгэ суетились женщины, разнося всё то, что не успели донести. Я на своей первой и последней свадьбе видел около сотни человек. Здесь было раз в десять больше. Немного в стороне трещали костры, над которыми исходили паром котлы с варёным мясом, пловом, шурпой и целиком жарились бараны. Мне аж поплохело, это какие же бабки уходят на такое мероприятие?
Сценарий, впрочем, все знали наизусть. После того, как исполняющий обязанности отца невесты Тыгын произнёс краткую речь, наполненную никому не нужными скабрёзностями, все дружно взялись есть и пить. Периодически орали здравицы, а потом и на это перестали отвлекаться. Мы сидели чинно, рядком, всем демонстрируя единство и противоположность. Я тоже решил приложиться к прекрасному, сколько же можно жить всухомятку? Так и нервно заболеть можно. Дедушка невесты тоже хорошо прикладывался. Мне даже стало заметно. Я на этот белый шум уже не обращал внимания, Тыгын что-то бубнил, выкрикивал, короче веселился вовсю. Ровно до тех пор, пока я не разобрал фразу «А внука я у вас заберу, воспитаю настоящего джигита». Ох и ни хрена себе заявки! Тут у меня сработал тот самый наш великорусский стереотип: «Шо моё, то моё! Кровиночку, пасс-сс-куда, забрать?» Я встал в едином порыве и показал Тойону.
Резкое движение кистью левой руки, от пупка вертикально вниз, как будто отряхиваешь подол рубахи, правая рука полусогнута в локте, кисть сжата в кулак. При завершении движения, левая рука, возвращается вверх и ребром ладони ударяет по сгибу локтя правой руки. Кулак правой руки резко поднимается вверх. И ни слова не сказал!
Тыгын всё и без слов понял. Подскочил, как на пружине и захотел пробить мне правой в челюсть. Но не на того напал! Я его через бедро с захватом… С левой, а у меня толчковая — левая, пр-рямо ему в глаз! Народ уже в круг собрался, орут, болеют! С точки зрения степняков — два Тойона силой меряются, а по мне так — два пьяных дурака мордобитием пытаются заниматься. Короче, где-то я что-то тоже пропустил. Наверное.
  
Глава 2
 
— Свадьба удалась! — бодрым голосом объявил Тыгын. — Очень хорошая свадьба получилась. Двадцать человек зарезали, у семи — сложные переломы, два человека пропали без вести. И, главное, чего ни на одной свадьбе не было — два Тойона подрались!
«Два идиота», — мысленно перевёл я на русский.
— Теперь о твоей свадьбе долго будут говорить в Степи. Неслыханная свадьба, — воодушевлённо вещал дедушка, — такие забияки собрались, просто диву даюсь. Главное, теперь тебя все всерьёз будут признавать настоящим тойоном.
— Не понял?
— Настоящий тойон не стал бы драться с недостойным, — Тыгын потрогал синяк под глазом, — если бы на меня хвост поднял какой-нибудь выродок — то я бы просто приказал своим нухурам его зарубить.
Я вообще-то боялся, что здесь, среди степей, я никогда не стану своим, так и останусь чужаком, Атыном. По одной простой причине — чуждое мне мировоззрение, чуждая мифология, иной менталитет. Примитивная цивилизация, что поделать. Тут интеллектуалы, вроде меня, не в цене. Авторитет здесь не получается, а завоёвывается, личным примером, в боях и поединках. Только тот может стать признанным вождём, кто лично водил бойцов в атаку, кто переносил с ними тяготы и лишения дальних походов. А тут Тыгын демонстрирует нешаблонный подход. Что ж, сегодня узнаем, как на это смотрит коренное население.
Тыгын, тем временем, закончил торжественную часть и перешёл к сути.
— Ну всё, праздник кончился, начинаются суровые будни. Надо муннях собирать, пока все не разъехались.
«Саммит», — перевёл я для себя.
— Какая незадача, тебе придётся назначить десять новых беев, заодно представятся пятеро новых тойонов младших родов. Такая трагедия, прежние подрались, прямо до смерти. Один, правда, косточкой подавился, не успели откачать. Такие люди были! Какие люди! Не уберегли! Но ничего, теперь остальные поостерегутся языком трепать что попало.
— И что, они дрались, никто не остановил? Как же так-то? — я понимаю, конечно, что тут другой менталитет, но как-то так вот, режут друг друга у всех на виду?
— Ты что, ничего не понимаешь? Когда свадьба, и никого не зарезали, все скажут — пфуй! У Магеллана совсем плохая свадьба была. А те люди уважаемые, им даже помогли, вовремя ножик в руки дали. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, ты сам говорил. Говорили они много, слово за слово, вот и подрались. Досмерти.
А, наконец-то до меня дошло. Старик решил, что портить карму мне ещё рано и взял это грязное дело в свои руки. Придавил оппозицию, прям под корень. Надо будет потом как-нибудь ему вагон чупа-чупсов подогнать. И бабу импортную, блондинку.
— Ладно. Ичил, как синяки выводить-то будем? Или так и пойдём на муннях?
— Зачем пойдём? Куда ты торопишься? Муннях дней через пять сделаем. Пусть народ отдохнёт от потрясений, как же. Свадьба всё-таки была, не простой пир. На-ка, выпей микстурки. А я сейчас вам примочки поставлю.
Пока гонцы организовывали явку партхозактива на отчётно-выборное собрание, я решил с чувством, с толком, с расстановкой ознакомиться с недвижимостью, что имела место быть на аласах Малые Камни. А то всё на бегу, всё какие-то заботы. Заодно поразмыслить о том, о сём. Я взял под ручку Сайнару и мы чинненько стали прогуливаться по паркам, аллеям и прочим достопримечательностям. Гектаров двадцать, двадцать пять, навскидку, занимало только само поместье, не считая находящихся вдалеке хозяйственных служб. Собственно сами Камни тоже присутствовали в количестве трёх штук. Если это малые, то какие же должны быть большие? М-дя… Чистейший розовый мрамор, без единого дефекта, каждый кубов на двести. Красив, чертяка.
Скажем прямо, поместье Тыгына на Урун Хая по сравнению с роскошью, которой окружал себя Алгый, смотрелось по-сиротски. Да, люди из Рода Красного Стерха ниразу не стеснялись и аскетизмом не страдали. Я-то, по своей крестьянской наивности, у Тыгына обстановку за роскошь принимал, не зная, что такое роскошь на самом деле. Нам, крестьянам, обветренным степнякам, такое варварское великолепие чуждо. Но как-то классовой ненависти я совсем к этому не испытывал. Потому что оно теперь моё.
  
Мозаики, резной камень двадцати сортов, бассейны с позолоченными изваяниями неведомых зверушек, извергающими потоки воды, фонтаны, беседки. Среди густого, цветущего кустарника — дорожки, вымощенные разноцветной плиткой. Висячие сады Семирамиды тоже присутствуют. Никак это не соотносится с декларированной скромностью в личной жизни Тойонов вообще, и степняков, в частности. Все признаки позднефеодального разложения налицо. Теперь моя очередь погрузиться в доселе неведомые мне глубины варварской роскоши. Я тут какие-то римские развлечения искал. Вот они, бери не хочу. Нет на вас Чингисхана, пас-скуды. Впрочем, теперь это уже не играет никакой рояли. Загнившие и растлённые плоды от древа жизни уже отвалились, так что теперь моя очередь [9] растлеваться и загнивать. Но, как все знают, мой девиз: «Умеренность во всём», так что до потери пульса и контроля за ситуацией я опускаться не собираюсь. Слава богу, урок вот он, перед глазами.