Выживала. Том 3 (СИ)

— И какое у них там мясо есть? Дичина? — с небольшой опаской спросила Мария Константиновна. — Ты всякую херню, медвежатину, оленину и лосятину, не вздумай даже везти, она червивая может быть.
— Да нет, Машка, не дичина, — заверил батя. — У них там татарин живёт, он овец разводит, перед Новым годом всегда мясо по своим продаёт. Возьмём барашка, там разрубим и в мешке привезём. Неужели не хочешь бараньи рёбрышки варёные покушать?
  
Мария Константиновна согласно кивнула головой. Безусловно, баранина в их кастрюлю попадала очень редко: в основном покупали говядину и свинину. На базаре баранина стоила ещё дороже, чем обычные виды мяса.
— Ладно, езжайте, — разрешила мама. — Так это Женьке в субботу придётся в школу не ходить.
— Отпросится! — уверенно заявил батя. — Учительнице записку напишем. В пятницу вечером купим билеты на поезд до Таштагола, ночью поедем, к утру субботы приедем, денёк там побудем, в воскресенье вернёмся домой. В обед приедем. Ничего страшного! Чего тут ехать, 200 километров. Ерунда!
Как Женька заметил, его отец всегда рассуждал твёрдо и уверенно, по-видимому, сразу обдумывая, как всё надо сделать, без всяких форс-мажоров.
Естественно, в пятницу, когда принёс учительнице записку от родителей, она отпустила без разговоров: в субботу всегда было лишь два урока, а сейчас они стали чисто номинальными, так как четверть закончилась, оценки были выставлены, ребята в основном занимались чтением и всякого рода поделками. Вдобавок как не отпустить лучшего ученика из всех трёх первых классов!
— Конечно, Женя, езжай, — с улыбкой сказала учительница. — Родителям нужно помогать. А здесь папа написал, что ему нужна твоя помощь.
Так Женька оказался свободен на субботу. Конечно, он хотел бы съездить в знаменитый Шерегеш и посмотреть, в каком он сейчас находится состоянии. В 21 веке это был знаменитый горнолыжный курорт, где Женька бывал пару раз, а сейчас, кажется, о нём ни слуху ни духу.
В пятницу батя посреди рабочего дня заехал на вокзал и купил два билета на поезд Новокузнецк — Таштагол, до станции Чугунаш, один взрослый, один детский. Поезд отправлялся в 23:13 вечера, приезжал на станцию Чугунаш в 5:10 утра. В дороге 6 часов.
— И как мы потом до Шерегеша доедем? — с интересом спросил Женька. — Мы же ночью в этот Чугунаш приедем.
Как он помнил, в 21 веке от Новокузнецка до станции Чугунаш экспрессом ходила электричка, причём отправлялась она в комфортное время, в 7 утра, в Чугунаш приезжала в 10 часов утра, где встречали её стыковые автобусы-шаттлы, на которых за 20 минут можно было доехать до гостиниц. А сейчас-то… Приедешь в тайгу ночью и будешь на полустанке стоять…
— Там до Шерегеша автобус ходит как раз в это время! Так что не боись, Семёныч! — усмехнулся батя. — Я там уже был! Съездим, мяска привезём.
— Уи-и-и-и! — Анастасия, стоявшая в кроватке, держась за решётку, несколько раз подпрыгнула, прокомментировав это высказывание отца. Давайте, мол, езжайте, привезите хоть мяса что ли!
Конечно, Женьке такая идея ехать за 200 километров за мясом показалась абсурдной, в его времени в любом магазине мяса было завались, однако, что продаётся здесь, он уже увидел, успел познакомиться. В местном колбасном магазине кроме свиных голов, ног и пельменей в картонных пачках ничего не было.
— Поесть-то возьмите с собой что-нибудь! — сказала мама. — В дороге захочется есть, а там вагона-ресторана нету, я этот поезд знаю. Там только чай разносят. Сейчас я вам приготовлю.
Батя распорядился, чтобы мама разрезала половину палки копчёной колбасы, нарезала немного сыра, хлеба.
— Больше ничего не надо! — заявил отец.
Как только наступил вечер, в 21 час начали собираться. Можно было и позже, до поезда было много времени, но кто его знает, до скольки будут ходить трамваи… Поэтому тепло оделись, взяли всё необходимое и вышли из дома. Мама перекрестила на дорожку и осторожно закрыла дверь. Переживает…
Женька с батей шли по вечерней улице на остановку трамвая, и, наверное, у обоих было чувство какой-то нереальности или, скорее, необычности происходящего, ведь такие путешествия случаются нечасто. Да если они ещё и спонтанные…
А на улице-то как хорошо! Небольшой морозец, сыпет редкий снежок, который тут же хрустит под ногами, на улицах, несмотря на поздний час, много народу, даже родителей с детьми. Светят фонари, в окнах уже мигают новогодние гирлянды. Обстановка словно в сказке, да если ещё и едешь чёрт знает куда, на ночь глядя…
— Надо бы тоже ёлочкой разжиться, — сказал батя. — Так вот ведь незадача, все ближайшие дни буду подарки развозить по городу. За город не поеду. Придётся здесь где-нибудь брать.
— Тут же есть павильон «Ёлки», за проспектом, — напомнил Женька.
Конечно, он был прав. За проспектом Металлургов во дворах находился торговый павильон, который в зависимости от времени года торговал всем подряд, менялись только вывески. Зимой, после Нового года, на нём появлялась вывеска «Чебуречная №1». Внутрь завозили прилавки, духовой шкаф, электроплиту, холодильник, несколько круглых столов на стойках, и торговали так называемым советским фастфудом: беляшами, чебуреками, расстегаями, пирогами, разными напитками.
У павильона сразу начинала кучковаться потрёпанная публика с синяками под глазами. Потом, ближе к лету, примерно в мае, вывеска «Чебуречная №1» исчезала, и на павильоне появлялась вывеска «Цветы, семена, рассада, саженцы». Внутри появлялись прилавки с цветами, рассадой и саженцами, которыми торговал местный трест «Зеленстрой», который занимался выращиванием цветов и растений для облагораживания городских территорий. Излишки продукции продавали и дачникам. К этому же павильону рядами присаживались старушки-дачницы, продавали свои цветы, рассаду и саженцы.
Торговля зелёной продукцией активно шла до октября месяца, пока растения ещё пользовались спросом. Потом вывеска «Цветы, семена, рассада, саженцы» исчезала, и вместо неё появлялась вывеска «Соки, воды». Внутрь ставили несколько прилавков, витрин, полок, завозили колонки для газировки, и продавали газированную воду на розлив и в бутылках, минералку, соки в трёхлитровых банках, маринованные огурцы и помидоры, фруктовое пюре. В середине декабря вывеска опять менялась, оборудование вывозилось, и на павильоне появлялась вывеска «Ёлки».
Если в декабре зайти внутрь, можно было увидеть обширное помещение, в котором, прислонённые к стенкам, стояли ёлки высотой от полутора до трёх-четырёх метров. Причём ёлки специально не выращивали, рубили их поблизости от города, в тайге, чистили лес, вырубая всякую негодицу, которую и привозили на продажу гражданам. Поэтому, в основном, ёлки продавались лысые, косые, кривые, с двумя-тремя-четырьмя вершинками, почти без веток, в общем, всякий неликвид. Недавно, когда Женька с пацанами шатались по району, зашли в этот павильон. Торговля ёлками уже шла активно. Внутри стоял такой ядрёный ёлочный аромат от множества стоящих в относительном тепле деревьев, какого, наверное, не бывает никогда и нигде.
Батя так увлёкся ёлочной темой, что даже упустил из виду тот факт, что Женьке через проспект ходить строго запрещалось, как и вообще впустую шататься вне двора, по улицам.
— Да знаю я! — махнул рукой батя. — Там ёлки так себе, всякий хлам. Но ничего не поделать, придётся брать такую. Может, сразу две купим и свяжем.
Пока рассуждали о насущной ёлочной теме, подошёл трамвай. Некрасовы зашли в него и поехали на вокзал, отметив про себя что народу в салоне довольно много — как раз началась новогодняя пора, когда люди ездят по гостям, на уличные ёлки и снежные городки.
  
…На привокзальной площади, несмотря на позднее время, тоже шаталась масса народу, что и неудивительно: поезда и междугородние автобусы отправляются и прибывают круглые сутки. Женька с батей прошли внутрь здания железнодорожного вокзала, купили в кафетерии по чебуреку и расположились в зале ожидания на жёстких деревянных сиденьях. Сидеть на них было некомфортно, задница затекала через 5 минут, а ведь некоторые люди тут сидели часами, ожидая транзитного поезда!