Советник (ЛП)

Красный галстук означал, что сегодня он был в своем убийственном режиме, одна из вещей, что меня в нем восхищало. Когда он подошел ближе, я поняла, что сжимаю бумаги, которые принесла с собой, так крепко, что у меня болят пальцы. Мне выделили кабинку, небольшое место, куда я могла поставить свое растение в горшке и пару фотографий. Это все, что туда поместилось, кроме компьютера и ящика для входящих/исходящих писем. Но мне было все равно. Мне следовало бы оставить бумаги там, но мне нужна была спасательный круг, что было так странно для моей смелой личности.
  
Я надрывала задницу, чтобы попасть сюда. Я собирался успокоиться и ослепить мужчину своим умом. Это одна из причин, по которой я нашла в себе смелость протянуть руку для крепкого, более чем двухсекундного рукопожатия. Вы могли многое сказать о человеке по тому, как он вас приветствовал.
Посмотри в глаза человека.
Плечи назад.
Рукопожатие, означающее деловые намерения.
Я пытаюсь следовать своей личной мантре, но терплю неудачу, вытянув руку, полную бумаг. Удача отвернулась от меня, бумаги, порхая по его длинным мускулистым ногам, упали на пол. Я проследила за ними глазами, весь момент как в замедленной съемке. В тот момент, когда я присела, чтобы схватить их, что, как я надеюсь, позволит потоку смущения уйти, он сделал то же самое. Я была на полпути, когда его действие удивило меня, и я упала вперед.
В его огромные руки.
Теперь я была вынуждена проверить свою теорию, мне пришлось поднять голову на несколько дюймов, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были зелеными, как насыщенный цвет мха сразу после прекрасного весеннего ливня. Оттенок подчеркивал его волосы цвета виски, волны привлекли мое внимание почти так же быстро, как его горячий, но веселый взгляд.
«С тобой все в порядке?» — спросил он, и грубость его голоса заставила электрические вибрации пробежать по каждому сантиметру моих вен.
«Эм. Да. Конечно. Может быть». Я была готова пнуть себя за то, что был такой глупой.
Мы оба рассмеялись, но всего на несколько секунд.
Я была совершенно перегрета, мое лицо, вероятно, было ярко-красного оттенка.
«Расслабься, Рафаэлла. Я лаю и кусаю только тех, кто заслуживает моего гнева. Ты — нет».
Легкая улыбка скользнула по моему лицу, что меня просто потрясло. «Извини. Обычно я не такая неуклюжая». Особенно рядом с придурками.
К счастью, я этого не сказала.
Находиться так близко к мужчине, иметь возможность глубоко вдыхать его очень мужественный лосьон после бритья было достаточно, чтобы свести с ума любую девушку. Его доброе поведение было слишком отталкивающим. Думаю, я ожидал -увидеть пуму.
Его смех был таким же мощным, как и типичные действия этого человека. «Почему бы тебе не присесть, чтобы мы могли немного поговорить?»
Это был тот неловкий момент, когда я поняла, что положила руку ему на грудь. Все, что я могла сделать, это оторвать ее усилием воли. Что, черт возьми, со мной не так? Ладно, он был тем типом мужчины, о котором фантазируют, но мужчин было пруд пруди, и обычно они были придурками, притворяющимися тем, кем они не являлись.
Или, что еще хуже, люди без совести.
Я почувствовала, что Шанна смеется сзади, и я не могла ее за это винить. «Мне нужно забрать бумаги». Какая глупость.
Он сменил взгляд на суровый, даже подвел меня к одному из двух своих шикарных кресел для посетителей. Все в его офисе, включая две стены с одними лишь огромными окнами, кричало о богатстве.
Мне удалось сесть, не выставив себя на посмешище еще больше, и перед этим поправить юбку.
«Рафаэлла устроилась в своем новом кабинете?» — спросил он Шанну. Я осмелилась оглянуться через плечо, и он вернулся в согнутое положение, подбирая упавшие бумаги.
Кабинет.
Думаю, это был бы мой дом вдали от дома, место, где я могла бы учиться и процветать. Мой билет на свободу. В эстрогеновом генофонде женщин.
Нервный комок не отпускал меня, и я несколько раз напоминала себе об этом. Наконец, мне, казалось, стало легче дышать.
«Да, сэр. Она прямо за вашей дверью», — ответила Шанна.
Что заставило меня подумать, что я могу быть на побегушках. По крайней мере, мои более грешные мысли позволили мне слегка улыбнуться.
«Отлично. Дальше я сам», — продолжил Александр.
Я съежилась, услышав ее шаги, но в конце концов сумела собраться и сесть прямо. Когда он вернулся к своему столу, бумаги исчезли, вскоре их надежно спрячут в каком-нибудь картотечном шкафу.
Он медленно отодвинулся от стола, окинул меня суровым взглядом, наконец, оценив меня, так, как я знала, он делал со всеми. «Ты рада быть здесь, Рафаэлла?»
«Безусловно, сэр». Презрение в моем тоне испарилось, улыбка осталась. По крайней мере, я чувствовала, что заставляю его ощущать себя очень неуютно.
«Когда ты называешь меня «сэр», я чувствую себя старым. Алекс или Александр подойдет. Хотя наша рабочая нагрузка несколько пугающая и официальная, я стараюсь поддерживать весёлую атмосферу». Он предпочёл проигнорировать предыдущую ситуацию, которая была великолепна с моей стороны.
Я усмехнулась над очередной ошибкой, которая могла вернуться и преследовать меня. И я ни капельки не сожалела об этом.
Он широко раскрыл глаза, более удивленный, чем прежде. Когда он ухмыльнулся, уголки его верхней губы изогнулись, я откинулась на спинку стула, изо всех сил стараясь «держать голову». Одна из немногих приличных вещей, которым научил меня отец. Для него это, очевидно, было игрой. Как отношения любви-ненависти.
Только вот шанс, что я соглашусь на свидание с этим мужчиной, был ничтожно мал.
«Почему бы тебе не рассказать мне, что ты слышала о фирме, Рафаэлла? Признаюсь, мне более чем любопытно».
Может быть, это была нервная энергия или просто мне дали возможность открыть рот, что в противном случае было бы против правил, но я сказала правду так легко. Легче чем, когда я пыталась одеться утром.
«Вы известны как бессердечный человек, у которого нет времени или прощения для кого-либо. Хотя большинство ваших клиентов богаты сверх обычных норм, их уважают сотни, если не тысячи людей в своей отрасли, втайне их боятся другие, больше всего они боятся, что их уничтожат или что-то похуже. Это очень похоже на то, что люди чувствуют по отношению к тебе. Ненависть. Уважение. Восхищение. Женщины обожают тебя. Мужчины ненавидят за все, чем ты являешься и что собой представляешь».
Он втянул в себя воздух, и я была уверена, что он собирается выгнать меня вон. На этот раз его глаза сверкнули, когда он откинулся на спинку стула. «И ты находишь это приемлемой моделью плохого поведения?»
«Не обязательно, но я давным-давно поняла, что в бизнесе, так же как и в удовольствиях, только те, кто требует желаемого, достигают своих целей. И я планирую стать одной из таких людей. Единственный способ достичь моих целей - учиться у лучших».
Я не могла быть более шокированной своей наглостью. Но черт возьми, после того, как я подчеркнула свою неуклюжесть, которая не сулила бы ничего хорошего в зале суда, почему бы не выделить мою другую, более озорную сторону?
Казалось, он раздумывал, сказать ли мне что-нибудь, кроме «убирайся». Когда его улыбка стала шире, он кивнул в знак уважения. Этот жест я тоже хорошо знала. Сколько раз я видела подобные действия со стороны людей, которые работали на моего отца?
«Я думаю, Рафаэлла, что мы с тобой отлично поладим. По дороге будут некоторые трудности, но мы с ними справимся».
Трудности по дороге? Он что, шутит? Я бросил на него взгляд, который говорил, что я смеюсь над ним, но он, похоже, не заметил.
  
«Мы будем тесно сотрудничать, включая долгие часы после работы. Надеюсь, это было озвучено на собеседовании».
«Да... Александр . Так и есть. Мне нравится бросать вызов».
«Отлично. Теперь, лучший способ сломать лед, чтобы наши отношения могли быть укреплены, — это не заставлять меня допрашивать тебя за шикарным столом. Вместо этого мы идем куда-нибудь выпить. Где-то в пять часов».