Советник (ЛП)

Я определенно не хотел, чтобы она чувствовала себя пленницей, пока мы здесь, хотя это было близко к истине. Неплохая тюрьма, чтобы быть в ней с системой развлечений по всему дому.
Там даже был современный домашний кинотеатр, хотя я не смотрел ни одного фильма, когда был здесь. Кто знает. Может, я бы позволил себе посмотреть один. Время покажет.
Ухмыляясь, я снял куртку, закатал рукава и вышел на палубу. Когда я протянул ей стакан, она вздохнула. Она казалась расслабленной, хотя я все еще мог видеть царапины и синяки. Это от того, что я с силой сбил ее с ног. Нам повезло, что все не было хуже.
  
«Я всегда думала, что буду жить на пляже, хотя отец нечасто возил нас в отпуск. Он был слишком занят». Она взяла напиток из моей руки, и наши пальцы соприкоснулись.
«Твой отец — настоящий монстр».
«Он старой закалки. Он рассказал несколько историй о том, как рос на Сицилии. Я не могу себе представить старую культуру, особые способы делать все. Он был чертовски строгим, но отчасти потому, что это было все, что он знал. Приезд в Америку был для него как кондитерская для ребенка. Он не знал, как реагировать. Ты знал, что мой отец даже был малолетним преступником?»
Я рассмеялся, перегнувшись через перила. «Он не смог справиться с новым миром».
«Что-то вроде этого. Эту историю мне рассказала мама, а ей не разрешалось много говорить. Думаю, она хотела, чтобы ее дети знали, что их отец пережил много тяжелых времен, включая то, что отец заставлял своего сына идти по прямому и узкому пути». Она рассмеялась и бросила на меня взгляд. «Я не знаю всех подробностей, но «напуганный» не идет ни в какое сравнение с наказанием моего деда. Я не знаю, как мой отец выжил. Но он выжил, заслужив совершенно новое уважение к своему новому дому и к власти. Представь себе».
«Ну, я думаю, ты не научилась выполнять приказы своего отца».
Она рассмеялась, отпивая свой напиток. «Ну я была такой же, как он, бунтарем, которая ненавидела власть. Трудно поверить, что я оказалась хорошей».
«Лучше, чем хорошей».
Мы постояли немного молча, и она наконец повернулась ко мне. «Как долго мы здесь пробудем?»
«Честно говоря, я пока не знаю. Все будет зависеть от того, продвинемся ли мы в поиске ответственного».
«Я могу помочь с этим. Я неплохо разбираюсь в компьютерах, ты же знаешь». Она бросила на меня лукавый взгляд.
«Я подумаю об этом. Почему бы тебе не сбросить свои вещи в главной спальне? Третий этаж».
«Что на первом?»
«Ты можешь узнать сама. Мне нужно сделать несколько звонков, а затем мы найдем необычный ресторан, где ты сможешь попробовать настоящую русскую еду».
«О, борщ с картошкой?»
Рядом с ней было так легко смеяться. «Есть гораздо больше, чем это».
«Не задерживайся. Я голодна».
«Что, черт возьми, такое голод?»
«Не заставляй меня ждать, и тебе не придется ничего узнавать». Ее смех разнесся по патио и внутри, когда она вошла.
Я наблюдал за ней несколько секунд, прежде чем снова обратить внимание на океан.
У моей матери была старая поговорка, которая внезапно показалась уместной. Мертвые не лгут и не рискуют жизнью.
Мертвые не лгут и не рискуют жизнями.
Возможно, уже давно пора об этом помнить.
  
ГЛАВА 22
 
Александр
«Ты справился?» — спросил Вадим.
«Да. Никаких проблем».
«Хорошо. Кстати, мне удалось договориться о встрече с Шейном О'Доннеллом на завтра».
Шейн не был известен своей особой жестокостью, но ирландская мафия практически уничтожила итальянский преступный синдикат десятилетия назад, задолго до того, как Лучано Бернарди и его семья эмигрировали из Италии. Это было их притязанием на славу. Вражда все еще существовала, их нападения друг на друга часто были жестокими.
У Братвы редко возникали с ними проблемы, но проблема в здании суда имела другой оттенок. А ирландцы? Я серьезно сомневался, что они сделают что-то столь безрассудное, но было бы интересно узнать, что они знали о Лучано и сделке, заключенной для его дочери.
«Где?» — спросил я.
«Сразу за Адской Кухней. Шейн настаивал».
Как и в случае с Братвой, у ирландцев было определенное место в городе, которое они считали принадлежащим им.
«Держу пари, что так и было. Ты что-нибудь подозреваешь?» По крайней мере, связь Романа с одним из людей Шейна добавила немного достоверности.
«Нет», — вздохнул Вадим. Он, очевидно, был так же измотан, как и я. В старые времена лидеры и солдаты питались кровопролитием, наслаждаясь уничтожением семей и недвижимости. По большей части времена изменились, и хотя ни Вадим, ни я не были стары по сравнению с нашими предками, мы также не находили особой нужды в постоянном, чрезмерном насилии. Это было обременительно и для жизней, и для богатства.
К тому же война была просто изнурительной.
«Во сколько?» — спросил я.
«Одиннадцать тридцать».
«Напишите мне адрес».
«Будет сделано. Ты не смотрел новости сегодня утром. Не так ли?»
Усмехнувшись, я наконец вернулся внутрь. Сегодня я был по горло сыт океаном. «Я был немного занят».
«Ну, тебе стоит посмотреть, если ты сможешь поймать приличную станцию в Рашенвилле». Ему нравилось поддразнивать меня по поводу района, который он обожал. Я мог представить, как он устраивает прием перед каким-нибудь рестораном или кофейней, когда ему будет за семьдесят.
«Ближе к делу», — рявкнул я сильнее, чем намеревался, направляясь на кухню. В углу кухонных шкафов стоял небольшой телевизор.
«Конгрессмен Тиллман был застрелен сегодня утром, когда вышел на лужайку за своей газетой».
Все еще были ярые фанаты, которые предпочитали бумажный вариант. Какого черта я об этом думал? «Что?» Я лихорадочно пытался найти пульт, пытаясь включить его и найти приличный новостной канал. Когда мне это наконец удалось, я отступил назад и оглядел сцену бойни. «Есть идеи, кто?»
«Нет, но пойми. Бумага была испачкана кровью, настоящей кровью. Угроза. И из того немногого, что мне удалось узнать от моего приятеля в полицейском участке, выстрел был произведен с одной из крыш более высоких зданий через дорогу».
«Снайпер. Дерьмо».
"Точно."
«Почему, черт возьми, они не попробовали сделать это в суде?»
Он фыркнул. «Может быть, потому что его окружали люди, которые провожали его до ожидавшего внедорожника. Пуленепробиваемого, я бы добавил».
Это совпало с моим инстинктом. «Это интересно».
«Да, это добавляет еще один уровень сложности».
Я продолжил изучать отснятый материал, который был не очень приятным. Чертовы репортеры зашли слишком далеко, что пробрались на огороженную территорию, прошли мимо полицейской ленты места преступления и откинули покрывало, надетое на мертвеца, чтобы сделать несколько фотографий. Все это время его жена продолжала реветь на заднем плане, что, вероятно, и отвлекло полицию.
Некоторые люди не проявляли никакого уважения. Конечно, убийство стало огромной новостью, вероятно, общенациональной. Еще хуже были плакаты пикета, которые держали по меньшей мере два десятка прохожих. Я мог поклясться, что они знали, что этого человека собираются застрелить. Их плакаты были слишком похожи. Они даже скандировали «смерть жестоким преступникам и тем, кто их защищает».
«Интересное освещение событий», — сказал я, все еще находясь в состоянии благоговения из-за того, что этому дерьму позволили произойти.
Теперь он усмехнулся. «Я узнал, что было написано кровью».
"И?"
«Избавления города от тараканов».
«Ой».
«Может быть, тебе пора проверить список врагов с другой работы».
  
Я закатил глаза. «Я уже занимаюсь этим». У адвокатов защиты всегда, казалось, было несколько врагов: либо люди, которых они не отпустили и которые были освобождены из тюрьмы, либо, как в этом случае, недовольный член семьи кого-то, кого успешно защитили. Список мог быть очень длинным. И это было то, с чем мне нужна была помощь.