Призрак в зеркале (СИ)

Сердце неприятно захолонуло…
Ладно, предположим, её не будет. Тогда, получается, тупо, что называется — по формульному, арифметически поделив дистанцию на одинаковые части, соперник не прогадал? А те, кто заполучил себе отставного пилота Формулы 1, обмишурились?!. Мне захотелось ослепнуть или вечно оставаться на трассе, лишь бы никогда больше не увидеть лица шефа. Правда, войны выигрываются теми, кто командира страшится пуще врага?.. Сомнительное утешенье!
Ну почему было не вывесить флаги из-за залитой пеной пит-лейн! Чтобы пелотон замедлился, ещё когда я оттуда выезжал. В Штатах наверняка бы так и поступили. А европейские коллеги не сообразили. Сориентируются ли они в более опасной ситуации?
Вроде, гонка для комиссаров проходит на редкость спокойно. Один небольшой инцидент на старте. При пожаре, тоже будем надеяться, никто всерьёз не пострадал. Выходит, недобрые предчувствия не оправдались. Пока… А если потом да? То, возможно, покажут красный флаг и всем зачтут по половине очков? В Формуле б так и сделали. И Мэврик в итоге останется вне досягаемости. К стыду, я не успел изучить все нюансы здешних правил. Да и, в любом случае, не мне вести подсчёт и раздавать призовые. И уж тем более — подозревать команду в каком-то запредельном коварстве, которое, неизвестно, принесёт ли дивиденды и каким образом…
— Если не сменим резину — возопил я, — через круг другой машина станет рыскать, как тележка в супермаркете!
— Мы услышали, — был холодный ответ. — Всё готово, но ждём пейс-кара, иначе Лайквуд окажется намного впереди нас, что можно и не успеть…
Остановившись сейчас, я вернусь далеко позади. И да, под зелёными флагами скорей всего не будет шансов вклиниться в первые ряды. Но если машина безопасности опять выедет, и кто-то из лидеров завернёт переобуваться, хоть крошечные, они появятся. Так что никакой разницы — сворачивать немедленно, или ждать происшествия на трассе. Что за идиотизм! Это на овале я б проиграл целый круг (где-нибудь в Милуоки — и не один). Но не на кольце, прохождение которого занимает минуту с лишним. Неужели ещё не расставшаяся с чемпионскими амбициями команда не может с этим разобраться?!.
— Жёлтых флагов не было восемьдесят пять кругов. Не боитесь, что если их вот-вот и вывесят, то из-за меня?!.
— Только попробуй! Сконцентрируйся. Мы просчитываем варианты…
Или… Они просто хотят, чтобы он меня догнал, и я… Нет! Это невозможно!.. Да и с таким износом я просто-напросто могу его не дождаться.
И… Ежели колесо взорвётся в скоростной связке, дело может кончиться красными флагами?.. Но случись такое в Барби или Фастфуде, наш главный соперник просто спокойно доедет к победе, если кто-нибудь, тот же Зебровски, не сделает его на рестарте, что маловероятно.
Нет! Коварство тут ни при чём. Просто наш мозговой центр на мостике впал в ступор, поняв, что спасти гонку может лишь чудо, лежащее вне пределов его компетенции. Счастливчики! Им можно просто ждать, опустив руки…
Чёртова концентрация!.. Из-за потери сцепления перегрузка в поворотах слабеет, а голову приходится держать под тем же наклоном, чтобы та самая роковая ветвь, будь она неладна, уползала за пределы видимости ровно в момент, когда перекладывать руль.
Показалось: боковое зрение зацепило висящее на ней тело. Что за бред!.. Это не мог быть призрак казнённого заключённого или коменданта! Несмотря на громадную табличку на шее, в очертаниях «висельника» явно угадывалась женская фигурка.
Очередной раз изменив собственному недавно установленному правилу, я метнул короткий взгляд в зеркало. Действительно…
Какой-то человечек с плакатом прыгнул с ветки на шины по эту сторону сетчатого ограждения.
— Я в боксы! — неузнаваемо рявкнул мой голос в микрофон, запоздалым эхом отдавшись в оживших наушниках.
2 — когда Мередит Хантер был убит Ангелами Ада на фестивале в Альтамонте в 1969 г., Роллингами исполнялась песня «Under My Thumb», а не «Sympathy for the Devil».
  
Круги 88–91. Жёлтые флаги
  
— Пейс-кар на трассе! — ликующе чеканило радио, пока я, замедляясь, подъезжал к своим расставленным пешкам-механикам. — Какие-то дебилы-пацифисты вылезли на трек. Скорость ограничена по всем секторам. Пит-лейн закрыт. Ты успел проскочить в дверную щёлку. Как подгадал?..
— Интуиция, — соврал я.
— Берегись! Как бы шеф тебя не задушил в объятиях!
Ребята и в этот раз сработали штатно. Дозаправленный и переобутый я пристроился сразу за автомобилем безопасности. Да! Преследователям пришлось неслабо притормозить. При более-менее удачном раскладе можно было надеяться вернуться не слишком далеко позади, чтобы попробовать атаковать и пройти их на свежих шинах (на необгонной трассе). Но чтобы так!..
В этот раз узреть жёлтую машину в зеркале было приятно, причём следом за парочкой круговых. Так что рестарт ожидался немного полегче.
Переливаясь огнями проблесковых маячков Порш неспеша тянул сквозь Удавку нашу пёструю вереницу. Теперь представилась возможность лучше рассмотреть причину заминки. Полицейский спереди нёс плакат, даже не догадавшись спрятать пацифик и надпись от нацеленных камер. Следом двое других, заломив руки, волокли мою вчерашнюю знакомую к ближайшему проёму в ограждении (до которого оказалось довольно далеко). С некоторым разочарованием я отметил, что сегодня на ней грязно-розовые кеды. Но без них прыгать с двухметровой высоты на гравий было б совсем сурово!..
— Чёртовы хиппи! — восклицал в наушниках мой инженер. — Мы избавили их от Гитлера, защищаем от коммунистов — и никакой признательности с их стороны. И всё равно не знаю — как их отблагодарить!..
— Избавить от наших ракет…
— Чего?.. Ты, вроде, неглупый человек, но иногда такое сморозишь!.. А если просочится в прессу?.. Представляешь, кем они тебя выставят?..
За себя он не беспокоится. Умолчать, что избавление Европы от Гитлера, мягко говоря, без коммунистов не обошлось — вполне вписывается в сегодняшние рамки приличий.
Я вспомнил, как один мой приятель-пацифист, работающий над важным оборонным заказом, убеждал: мол, профессиональная армия для того и существует, чтобы ей не пришлось воевать, а сверхсовременное оружие создаётся, чтоб никогда не быть применённым в условиях реального боя. Отчего ж им сбивают гражданские самолёты, а суперпрофессионалов стыдливо хоронят в закрытых цинковых гробах, как нераспечатанные посылки?
Материковая часть Старого Континента, к середине века почти вся успев побывать под оккупацией, ныне излечилась от комплекса сверхдержавности. За то я, наверно, и полюбил старушку Европу. А мы, победив в той большой войне против зла, пока только учимся проигрывать в войнах бессмысленных…
На следующем круге я хотел показать полиции средний палец. Пусть на кого угодно думают. Девчонка поймёт, что это им. Но пешая четвёрка уже скрылась за ограждением. По счастью! Мне стало стыдно. Ведь, выбеги возмутительница спокойствия на трассу, или ошибись и вылети на неё кто-нибудь из нас — разлетелась бы кровавыми ошмётками, как бедняга Ван Вуурен. И тем же самым, только уже не по собственной глупости, а по долгу службы, рисковали полицейские, отлавливая её на бровке. И всё равно осуждение мешалось с благодарностью. Моя хипповая муза подарила мне бесплатный пит-стоп, ценой отсидки в кутузке. Надеюсь, не придётся никому объяснять, что я её об этом не просил…
Пит-лейн открыт. И опять, как после стартовой заварушки, Лайквуд сманил за собою едва ли не весь пелотон, оставив нас с пейс-каром ехать практически дуэтом по стартовой прямой. Порш одновременно пустил вперёд круговых. Торопятся, чтобы оставить побольше боевых кругов к концу? А остальные аутсайдеры только подтягивались. И Фриц почти без потерь вернулся на четвёртое место. И всё же прослойка из пары воздержавшихся от переобувки машин оказалась кстати.
  
Круги 92–99 под зелёным флагом
 
Они-то и приняли на себя агрессивный спурт тридцать первого, благодаря чему мой рестарт, в отличие от старта, прошёл без потери позиций. В первых связках я даже немного отъехал. Что может быть прекрасней свежей резины и полупустых баков на последних кругах! Когда ничей зад не мешает наслаждаться стремительно меняющимися видами, когда можно проходить повороты, не боясь кого-то поддеть или упереться…