Апрельская сказка

Девушка села за стол и сделала серьезное лицо.
— Как же мне все это надоело!
Итан лениво просматривал почту, которую извлек из корзины, стоявшей перед дверью.
— Вы ко мне обращаетесь или собрались читать монолог?
— Что? — Она сурово посмотрела на него.
— Если вы обращаетесь ко мне, значит, я должен ответить, а монолог не требует ответа, — сухо пояснил он, положил перед ней почту, затем направился к телефону и снял трубку.
  
— Прошу вас, чувствуйте себя как дома, — произнесла она с сарказмом в голосе.
— Благодарю вас.
— И я отнюдь не жду, что вы станете посвящать меня в свои планы.
— Я звоню знакомому маляру. Он приедет, чтобы смыть краску с вашей стены.
— Я вас об этом не просила! И могу прекрасно справиться сама!
— Конечно, можете, — спокойно согласился Итан, продолжая набирать номер.
Дорис молча глядела на него, гневно сверкая глазами и сердито поджав губы. Нет ничего хуже, чем когда с тобой соглашаются, при этом демонстрируя такое тупое самодовольство! Помощница режиссера сказала, что Итан Росс не отличается человеколюбием, особенно в отношении женщин. Тогда что он тут делает?
— Я ведь даже не знаю, как вы здесь оказались! — жалобным голосом проговорила она.
— Просто проезжал мимо, — ответил Итан. — Увидел, что произошло, и остановился. Любой на моем месте сделал бы то же самое.
Ничего подобного, про себя возразила ему Дорис. Любой разумный человек просто проехал бы мимо.
— Вы только что прилетели из Лондона?
— Нет, я прибыл вчера вечером.
— Ах, если бы мне тоже появиться здесь вчера! — сказала она угрюмо. — Может, ничего бы и не произошло. Или бы я, наконец, увидела того, кто мне пакостит.
При этом она украдкой рассматривала своего нежданного гостя. Аристократическая внешность, любезные манеры и в то же время хладнокровие, невозмутимость, легкая отчужденность... Нельзя сказать, чтобы Итан источал обаяние, наоборот, в его обществе было нелегко расслабиться. Этот человек умел наблюдать и ждать и, безусловно, был очень, очень привлекателен.
Наконец дозвонившись, Росс мягко заговорил в трубку. Даже если он действительно просто проезжал мимо, совершенно не обязательно было заходить к ней. Сует свой элегантный нос в дела, которые его не касаются. Ведь она его не приглашала!
Дорис нервничала, ожидая, когда же он наконец закончит разговор, и поэтому вложила в свою тираду гораздо больше агрессии, чем собиралась:
— Мы договаривались, чтобы я к вам приехала, а не вы ко мне!
Положив трубку, Итан прислонился к стене и молча смотрел на нее.
— Девушка в студии сказала, что вы... — смутившись, она замолчала.
— Что я?.. — заинтересованно подхватил он.
— Не имеет значения, — пробормотала Дорис.
— Страшно неприятный тип?
— Нет! Конечно, нет! — Нервно забарабанив пальцами по столу, она проговорила, запинаясь: — Она сказала, что вы — литературный агент.
— Что я вызываю восхищение и зависть, что я ненавижу дураков и меня не очень любят? Что у меня острый язык и я равнодушен к критике?
— Нет, — прошептала Дорис и добавила про себя: она только сказала, что ты — опасный человек.
— Как долго это продолжается? Вы сказали, что вам «это» надоело.
Перестав барабанить по столу, она опустила глаза.
— Три месяца. Он начал с того, что звонил по телефону и дышал в трубку. Потом стали приходить письма с угрозами. Меня донимали продавцы, принося покупки, которые я не заказывала, а потом началось это. Шаги по ночам, краска на моей машине, в почтовом ящике... Пришлось поставить у двери корзину для корреспонденции. Когда я уезжаю, почту вынимает Бетти.
— И полиция ничего не может сделать?
— Ничего. Патрульная машина несколько раз в день проезжает мимо моего дома, некоторое время они даже следили за входом, но у них не хватает людей для постоянного наблюдения.
— И вы не имеете представления, кто это может быть?
— Если бы я знала! — взорвалась Дорис. — Я бы...
А что бы, собственно, она сделала? Убила бы своего преследователя? Тяжело вздохнув, девушка откинулась на спинку стула и посмотрела на Итана. Однако вскоре ей пришлось отвести глаза, потому что его взгляд слишком сильно волновал ее. Нельзя позволять ему взять над собой верх! Дорис решительно тряхнула головой.
— Целых три месяца! — произнесла она вслух. — Не понимаю, как ему не надоест! И чего он добивается от меня? Видит же, что мне на это наплевать. — На самом деле назойливое преследование уже довольно сильно подействовало на Дорис, ее работу и жизнь.
— Успокойтесь.
— Я совершенно спокойна!
— Нет, это не так, — сухо возразил Итан, — вас это здорово задевает.
— А что тут удивительного? — спросила она сердито и пожала плечами. — Конечно, я напугана! Стоило мне вернуться домой... Целый месяц я была в Барселоне, прямо из аэропорта — в телецентр... Я так устала!
— Может быть, вам стоит на время уехать?
— Это я и собираюсь сделать! — вскинулась Дорис. — Подруга предлагает мне пожить некоторое время в своем коттедже.
— Где?
Сверкнув глазами, она с нажимом произнесла:
— Так я вам и сказала! Откуда я знаю, может, это вы меня преследуете?
— Не мой стиль, — спокойно ответил он. — Вас пригласила Моника?
От неожиданности у Дорис округлились глаза. Увидев ее реакцию, Итан дружески улыбнулся.
— Вы хотели спросить, откуда я знаю Монику? Мы с ней хорошие друзья.
— С каких это пор?
— О, очень давно. Разве она никогда не говорила обо мне?
— Нет, — отрезала Дорис. И не смей разговаривать со мной таким мягким, ласковым голосом, захотелось ей крикнуть, когда я даже не знаю, что тебе здесь нужно!
Итан как-то странно поглядел на нее.
Может быть, она ему нравится? Так трудно понять этого человека! Никогда еще Дорис не чувствовала себя настолько сбитой с толку. То же самое, видимо, происходило с той девушкой в студии. Она сказала, что Росс плохо относится к женщинам. Может быть, он смеется над ней? Такой невозмутимый, ироничный, элегантный, он сумел заставить ее почувствовать себя почти слабоумной. И в то же время — единственной женщиной на земле, с которой стоило разговаривать!
Поборов растерянность и смущение, Дорис собралась с духом и спросила:
— Это Моника просила вас приехать ко мне?
— Нет, — ответил Итан все тем же ласковым, волнующим голосом.
— Тогда почему вы здесь? И не вздумайте опять врать, будто дали мне свою карточку только потому, что я сдуру ляпнула, что собираюсь написать книгу, когда эта, как там ее, спросила о моих планах на будущее!
Глаза Итана весело блеснули, и он с восхищением проговорил, словно размышляя вслух:
— И все это на одном дыхании, подумать только!
— Послушайте, — вспыхнула Дорис, — я плохо понимаю намеки! Если вы что-то хотите сказать, говорите прямо!
Пристально глядя на нее, он произнес, улыбаясь одними глазами:
— Я хочу тебя.
Дорис лишилась дара речи. Его серые глаза спокойно и оценивающе смотрели на нее, и, не в силах вынести этот взгляд, она отвернулась.
— Не говори глупости.
— Почему глупости?
— Ты меня совсем не знаешь!
— Но хотел бы узнать, — мягко произнес он. — Когда я увидел тебя в первый раз, ты зажгла во мне огонь, который я не в состоянии погасить. Я ничего не собирался предпринимать, — продолжал он с иронией, — потому что считал это фантазией. Но потом Моника сказала, что знает тебя, что вы вместе учились в школе, и тогда мне показалось...
— Нет! — воскликнула Дорис. Она была потрясена до глубины души. Нормальные мужчины так себя не ведут! Они не приходят в дом к незнакомой девушке с заявлением о том, что хотят с ней спать! Они действуют осторожно улыбочки, письма и все такое. Интересно, что думает об этом Моника?
  
— А Моника знает?
— О чем? О моих чувствах? Нет.
— И она не просила тебя приехать ко мне? — Дорис запустила пальцы в волосы и с силой сжала голову. Ей хотелось убежать, пока не поздно.