Апрельская сказка

Волна мучительной душевной боли снова накатила на Дорис. Она зажмурилась и сделала глубокий вдох, чтобы вновь не разрыдаться. Боль немного отступила, и девушка начала освобождать ящик, в котором хранились улики, свидетельствующие об издевательствах над ней в течение последних четырех месяцев. Все это она выкинула в пакет для мусора.
Нет, она не может быть беременна. Это какая-то ошибка. Завтра нужно купить другой тест.
  
Дорис позвонила агенту, чтобы сообщить о своем отъезде и поблагодарить за все, что он для нее сделал. Тот даже не попытался уговорить ее не ставить крест на своей карьере и остаться в его книге моделей. Естественно, ведь та фотография может вновь всплыть в любой момент. Газеты никогда не выбрасывают столь пикантные материалы. Это самый ходовой товар, который может пригодиться в будущем.
Только не со мной, подумала Дорис. Она больше не собиралась становиться знаменитой. Никогда в жизни! Что было, то прошло, забудь и живи дальше, так всегда говорила ее тетя. Дорис очень не хватало этой славной женщины! Как хорошо было бы выплакаться на ее пышной груди... Но тети уже давно нет в живых.
Дорис сложила вещи в коридоре и открыла дверь, собираясь зайти попрощаться с Бетти.
На пороге стоял Итан.
Она попыталась захлопнуть дверь, но он оказался проворнее.
— Я не был уверен, что ты вновь не попытаешься сбежать, — спокойно сказал Итан, глядя на груду коробок и чемоданов: — И, похоже, не ошибся. Пытаешься отрезать себе палец, чтобы наказать собственную руку, Дорис?
— Это мой палец и моя рука, и я могу делать с ними все, что захочу. Уходи!
— И не подумаю.
— Какого черта ты носишь этот идиотский плащ? На улице совершенно сухо! — Дорис была близка к истерике, мысль о беременности не выходила у нее из головы и управляла всеми ее чувствами. Она едва сдерживалась, чтобы не закричать об этом.
— Действительно, сухо, — согласился Итан. Он вошел в дом и закрыл за собой дверь.
— Я не желаю тебя видеть. Ты же уехал домой отсыпаться.
— Я не ездил домой. Ходил и думал, надеясь, что в голове прояснится. Почему у тебя такой испуганный вид, Дорис?
— С чего ты взял! — повернувшись к нему спиной, она отошла подальше.
— Значит, взволнованный.
— Мне не из-за чего волноваться.
— Но ты решила уехать до того, как я вернусь. Поставить точку. Почему?
Дорис взглянула на него исподлобья, запрещая себе испытывать какие-либо чувства.
— Это ты поставил точку.
— И горько сожалею об этом. Однажды я сказал тебе, что не никогда не стану никого умолять. Я солгал. Можно, я сварю себе кофе?
— Нет.
Пропустив ее слова мимо ушей, Итан поставил чайник на плиту.
— Ты собиралась все бросить? Чашки, тарелки?
— Я уже все бросила. Я уезжаю, Итан.
Он вздохнул, и на какое-то мгновение его лицо стало абсолютно беспомощным.
— Я хотел, чтобы у нас все продолжалось, — тихо сказал он, — и ничего сверх того. Я не разрешал себе привязаться к тебе, испытывать какие-то чувства, но, оказывается, было уже поздно. Эти чувства уже возникли, хотел я того или нет. Мне оставалось только подавлять их, не давать им выйти наружу.
— Ах, какой ты умный, — ответила Дорис, изображая восхищение.
— Да, я такой. А ты? Ты ведь тоже подавляешь свои чувства, правда, Дорис?
— Да. Я скучала по тебе.
— Ты скучала?
— Да.
— Хочешь кофе? Или чаю?
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Дорис, вся дрожа от страха.
Она боялась продолжать этот разговор, понимая, что может выболтать то, что так хочет скрыть. Если бы у нее было время привыкнуть к этой мысли... Если бы все это не свалилось на нее так неожиданно. Может, это все-таки ошибка?
Итан приготовил себе кофе и поставил чашку на стол.
— Посмотри на меня, Дорис.
Она отвернулась и, впервые с тех пор, как они стали близки, не почувствовала, как он приблизился к ней. Он дотронулся до ее плеча, и Дорис словно током обожгло.
Отпрянув, она бросила на него гневный взгляд.
— Не прикасайся ко мне!
Итан нахмурился и с тревогой вгляделся в ее распухшее от слез лицо.
— Что случилось?
— Ничего! — крикнула она. — Уходи!
— Ты заболела?
— Нет.
— А что тогда?
— Ничего.
— Перестань говорить «ничего», когда совершенно ясно, что что-то случилось, — мягко сказал Итан. Он взял ее за плечи и повернул к себе. — Скажи мне.
Она отчаянно замотала головой.
— Моника приезжала?
Она снова тряхнула головой.
— Что тогда? Ради Бога, Дорис, скажи, в чем дело?
Глаза ее наполнились слезами. Оттолкнув его, она прошептала:
— Кажется, я беременна.
8
Потрясенный, Итан на мгновение потерял дар речи.
— Но ты говорила...
— Что принимаю противозачаточные таблетки. И я действительно, — еле слышно прошептала Дорис, — предохранялась, но, видимо, раз или два забыла это сделать. Или причина в другом, я не знаю... Не смотри на меня так! Это получилось не нарочно! Я не ожидала... не хотела... тебе говорить, и мне от тебя ничего не нужно!
— Понятно, ты ведь даже не собиралась сообщить мне. Это мой ребенок? Что я говорю, — конечно же мой! Прости меня. Прости. Мы поженимся и...
— Не говори глупости, — перебила его Дорис. — Сейчас не средневековье. В наше время не женятся из-за беременности. И вообще, это еще может оказаться ошибкой.
— Но ты ведь так не думаешь?
Дорис покачала головой, и ее глаза вновь наполнились слезами. Если раньше она ничего не хотела ему говорить, то теперь не могла остановиться. Она чувствовала, что должна положить конец его донкихотству.
— Мне хорошо известно, что тебе не нужна ни жена, ни семья. Ты сам много раз говорил об этом. И потом, даже если я беременна, еще не поздно сделать аборт...
— Нет! — с нажимом сказал Итан. — Нет, — медленно повторил он, — я не хочу этого.
Дорис тоже не хотела, сама не понимая почему. Ведь когда она впервые заподозрила, что беременна, ее первой мыслью было именно это — сделать аборт. Но сейчас она твердо знала, что оставит ребенка.
— Я не хочу, чтобы ты на мне женился, Итан, — спокойно проговорила она. — Думаю, теперь я могу выпить чаю.
— Я приготовлю. Сядь, Дорис.
Она послушно села и сцепила руки на столе. Теперь, когда он все узнал, Дорис испытала невероятное облегчение, словно с ее плеч сняли тяжелый груз. Она нашла носовой платок, высморкалась и вытерла слезы.
Итан поставил перед ней чай и уселся напротив.
— Я не нарочно, — тихо сказала она.
— Знаю. Я испытал что-то вроде шока, — признался он со слабой улыбкой.
— Я тоже.
— Ты была у врача?
Дорис отрицательно покачала головой.
— Тебе надо сходить, — заботливо попенял ей Итан.
Он немного отпил остывшего кофе и вздохнул:
— Почему ты не хочешь выйти за меня замуж?
— Ты знаешь почему.
— Думаешь, что я тебя не люблю?
— Я в этом уверена.
— Я стану отцом, — мечтательно произнес Итан. — О Боже!
— Прости меня.
— Что ты такое говоришь!
Видя, как Дорис опустила глаза и судорожно стиснула чашку, Итан вдруг испытал сильнейшее желание защитить ее. Она выглядела такой потерянной, такой печальной. Но даже с опухшим лицом и покрасневшими глазами была необыкновенно красива.
— Понимаешь, мое представление о тебе было во многом испорчено тем, на что намекала Моника, — задумчиво сказал он. — Ведь я почти совсем не знал, какая ты на самом деле. Какой ты была до того, как все это случилось. А мне нужно понять. Поговори со мной, Дорис.
— Какой в этом смысл? Я любила тебя, а ты...
— Предал тебя? Так же, как и Моника, — закончил он за нее. — Я знаю.
  
Дорис с вымученной улыбкой водила пальцем по столу.
— Она сказала, что это было отвратительно, — вдруг припомнила Дорис.
— Что? — ласково спросил Итан.
— Мы с тобой. Она видела нас на полу, в кухне.