Апрельская сказка

Она провела его через крохотный холл в ярко освещенную кухню, усадила за стол и попыталась взглянуть на него объективно, не принимая во внимание тот магнетизм, который притягивал их друг к другу.
— Все еще дуешься? — поинтересовался он.
Она покачала головой, едва расслышав, что он сказал, потому что в ее голове еще звучали слова Пьера.
— Ты меня не поцелуешь? — в его словах явственно прозвучала насмешка, почти издевка.
  
А что, если это действительно Итан? И если это правда, догадывается ли он, что ей все известно?
Озабоченно глядя на него, Дорис выпалила:
— Итан, — и осеклась, не зная, как продолжить. Отвернувшись к окну, она стала теребить цветок, стоявший на подоконнике. — Скажи, это ведь не ты...? — взмолилась она.
— Не я? — не понял Итан.
— Видишь ли, Пьер утверждает...
— Кто такой Пьер?
— Глава компании. Он сказал... — Дорис резко повернулась и вопросительно уставилась на его непроницаемое лицо. Она была в отчаянии, но не могла не спросить его о том, что разрывало ей сердце. — Ты появился внезапно, и как раз в тот день, когда на стене моего дома кто-то написал грязные слова. Ты сказал, что хочешь меня, хотя мы были едва знакомы, выдавила из себя она и пробормотала: — И потом, только ты и Моника знали, что я еду в Лауншир. — Мучительно вглядываясь в его серые глаза, ставшие такими холодными и чужими, девушка проглотила комок в горле. — А потом ты сказал, что сообщил в полицию, — неожиданно вспомнила она, — но они так и не приехали взглянуть на фотографии. Ведь ты бы не стал так со мной поступать, Итан? Скажи...
Он долго смотрел на нее, а потом спокойно и решительно спросил:
— Ты решила, что я — тот человек, который преследует и пугает тебя?
— Нет, — возразила она в смятении. — Но я просто не знаю, что и думать...
— До свидания, Дорис. — С этими словами Итан повернулся и вышел.
Входная дверь с треском захлопнулась.
С безумным лицом Дорис схватила цветочный горшок и швырнула его об стену. Дрожа всем телом, она опустилась на стул и с силой ударила кулаком по столу, потом вскочила на ноги и заметалась по кухне.
— Я люблю тебя! — прокричала она. — Но я должна знать правду!
Итан ведь ничего не отрицал, не так ли? Даже не пытался успокоить ее. Он смотрел на нее так, словно был готов к тому, что ее отношение к нему изменилось. Почему? Она чувствовала себя вконец измученной и напуганной. Мысли путались.
Но если это он, то почему? Единственной причиной может быть Моника. Вероятно, поэтому его мать так враждебно встретила ее. Может быть, они с Моникой больше, чем просто друзья? А тут он оказывается в постели с Дорис...
Но Итан не мог заниматься с ней любовью, если был влюблен в другую! Моника непременно рассказала бы ей, если бы у них с Итаном что-то было. Рассказала бы? По крайней мере, она не стала бы мстить Дорис, если бы та ее чем-нибудь обидела. А впрочем, кто знает?
И так ли уж невероятно, что мужчина, влюбленный в одну женщину, занимается любовью с другой?.. Нахмурившись, Дорис уставилась в стену. Он ведь признался, что неправильно истолковал рассказ Моники о подруге. Но, может быть, он солгал? Возможно, он считает, что Дорис всю жизнь стоит у нее на пути, что это Моника должна была стать Мисс Лорен, а вовсе не она? «Подлая сука»... Тогда все становится на свои места.
Никогда в жизни Дорис не испытывала такой потребности поговорить с кем-нибудь — с сестрой, с матерью, с тем, кто бы ее по-настоящему понял. Но у нее никого не было. Нужно немедленно выяснить, мечтала ли Моника стать Мисс Лорен или сняться в рекламном ролике авиакомпании. Если это вдруг окажется правдой, если подтвердится опасение Пьера...
Дорис схватила телефон, нетерпеливо пролистала свой справочник и нашла номер рекламного агентства, где снимали ролик. Она позвонила туда и попросила позвать Линду — девушку, которая занималась учетом.
— Я догадываюсь, что это запрещено, но мне совершенно необходимо знать, кто пробовался для участия в рекламе авиакомпании. Кто был в окончательном списке претенденток? Что? Ах, простите, говорит Дорис Ламберт. Прошу вас, это действительно очень важно.
Линда назвала ей имена. В окончательном списке было только две девушки. Ни с одной из них Дорис не была знакома.
Испытывая облегчение и благодарность, но так ничего и не выяснив, она медленно положила трубку. Если не Моника, значит, и не Итан. Что же теперь делать? Как искать неизвестно кого?
И опять мысли закрутились вокруг Итана. Дорис вспомнила, что его не было на фотографиях. Но в те моменты, которые были запечатлены на пленке, его вообще не было поблизости. Отчаяние и сомнение вновь окутали ее удушающим облаком. С трудом переставляя ноги, девушка поднялась наверх и достала письма, которые она получила за эти месяцы. Она читала их, пытаясь уловить хоть какую-то связь с авиакомпанией или с Лореном. Нет. Никаких зацепок. Только злобные оскорбления. Их не мог писать Итан. И Моника на подобное не способна. Но кто же в таком случае?
Может, Моника о чем-нибудь догадывается или слышала на работе какую-нибудь сплетню? Но тогда она бы сказала Дорис. Ведь они — близкие подруги. Моника была так рада, когда Дорис предложили сниматься в рекламном ролике. Уговаривала принять это предложение. В ее словах не было и намека, что тем самым Дорис перейдет кому-нибудь дорогу.
Так что же тогда остается? Кто-то неизвестный. Если только это не те две девушки из окончательного списка. Но ведь она их даже не знает! Если она в ближайшее время не выяснит, кто ее преследует, то потеряет работу. А Итана, наверное, уже потеряла...
Засунув письма обратно в ящик, она с грохотом задвинула его и, положив голову на скрещенные руки, снова погрузилась в размышления.
День прошел, как в тумане. Дорис что-то жевала, убирала дом, читала корреспонденцию, но ее мозг не переставал напряженно работать. Под вечер зазвонил телефон. Это была Моника.
— Привет!
Дорис заставила себя весело ответить:
— Привет, Моника, как ты?
— Я в порядке. Как тебе понравилось в коттедже? Хорошо отдохнула? Как Париж?
Горько усмехнувшись, Дорис ответила с притворным безразличием:
— В Париже все прошло нормально. А в коттедже... Спасибо, Моника, что ты меня туда пустила. Скажи, ты говорила кому-нибудь, куда я еду?
— Нет. А что?
— Так просто.
— Нет, скажи, почему ты спрашиваешь. — Моника засмеялась. — У тебя ужасно грустный голос.
— Правда? Наверное, просто устала.
— С Лореном у тебя все в порядке?
— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась Дорис.
— Не хотелось бы, чтобы у тебя возникли неприятности из-за этой истории с письмами и всем прочим. В фирме знают, что тебе кто-то не дает прохода?
— Да, им это известно.
— Ну и хорошо. И они ничего тебе не сделали? Не уволили?
— Да нет. А почему меня должны были уволить?
— Ну, не знаю... Просто беспокоюсь за тебя, и все.
— Спасибо тебе. Моника?
— Да?
Дорис собиралась расспросить подругу о том, не слышала ли та что-нибудь о других претендентках на участие в рекламном ролике авиакомпании, но передумала.
— Неважно. Ничего.
Они поболтали еще несколько минут, ни разу не упомянув об Итане. Может быть, он ничего не сказал Монике об их встрече, подумала Дорис. А почему она сама ни словом об этом не обмолвилась? Потому что ее отношения с Итаном никого не касаются. Конечно, это не Моника портит ей жизнь. Но все-таки до поры до времени лучше помалкивать.
Утром у ее порога валялся мохнатый игрушечный кот с изуродованной мордочкой. С трудом подавив приступ дурноты, Дорис поторопилась выбросить его. А на следующий день она обнаружила коричневый конверт, в котором! лежала страница из газеты. С ее фотографией той самой. Ее колени на снимке были словно перерезаны заголовком: «Девушка от «Лорен». Такой вы ее еще не видели!» Дорис в ярости скомкала газету, а потом разорвала ее на мелкие кусочки. Она опросила всех соседей, не видели ли они чего-нибудь или кого-нибудь подозрительного, но те лишь отрицательно качали головами. Круг замыкался. Сообщать в полицию уже не имело смысла.