Опьяненная любовью (ЛП)

«Грязная, я грязная». Я тру всё настойчивее, мыльная пена покрывает перчатки, а скрежет губки по тарелке становится громче. Кто-то касается моего плеча; я резко оборачиваюсь, сердце колотится в горле. Камилла приоткрывает губы и слабо улыбается.
— Иди домой, Лавиния.
Трясу головой и продолжаю тереть тарелку. — Я справлюсь.
Она перехватывает мои руки; я поднимаю взгляд и встречаюсь с её темными глазами, полными тревоги.
  
— Нет, не справишься. Я наблюдаю за тобой… ты трешь одну и ту же тарелку уже пять минут. Мы закончим сами, тебе нужно отдохнуть.
«Она наблюдала за мной?» Я откладываю губку и снимаю перчатки, пойманная с поличным. — Хорошо, — шепотом сдаюсь я. — Если понадобитесь, зовите. Отступаю, избегая её взгляда, и выхожу из кухни с опущенной головой. Грязная. Прохожу в раздевалку, снимаю рабочую одежду и надеваю куртку. Зеркало на стене отражает образ оскверненного тела, на которое трудно смотреть. Опускаю голову и достаю сумку из ящика. Гниль, пропитавшая каждую клеточку моего существа, жжет таким отвращением, что мне хочется содрать с себя собственную кожу.
Толкаю входную дверь, и холод обрушивается на меня — это единственное, что приводит чувства в порядок. Сжавшись в комок на земле в углу, парень с золотистыми кудрями смотрит в небо отсутствующим взглядом. «Он всё еще здесь?» Дверь за моей спиной закрывается, и этот звук вырывает его из раздумий.
— Ты… не ушел? — удивленно шепчу я.
Он встает. — Я провожу тебя домой.
Поворачиваю направо, иду к велосипеду и быстрым жестом отстегиваю его. — Идем тогда, я закончила.
Улицы пусты, фонари освещают только края дорог. Я иду тяжелым шагом, нехотя таща за собой тело — пустую, изношенную оболочку. Несмотря на то, что Артур явно быстрее меня, он держится в паре шагов позади. Словно я могу рухнуть в любой момент, и он готов меня подхватить.
Путь проходит в абсолютной тишине. Ни один из нас не произносит ни слова. И в какой-то мере я благодарна за это — у меня нет сил поддерживать разговор. Сворачиваю за угол и подхожу к калитке дома. Достаю ключи из сумки, но пальцы дрожат так сильно, что я не могу попасть в замок.
Артур забирает связку из моих рук. — Давай я. — За две секунды он открывает дверь.
У меня нет ни мужества, ни сил смотреть на него. Прохожу мимо, прислоняю велосипед у двери и вхожу в дом. Снимаю пальто, бросаю его на диван вместе с сумкой и скидываю обувь. Чувствую, как взгляд Артура жжет спину, будто он внимательно меня изучает. Он закрывает за собой дверь.
Глубоко вдыхаю, иду на кухню. — Хочешь чего-нибудь выпить?
Открываю верхнюю полку и смотрю на банки пива с желанием утонуть в них, спрятаться. Тяну руку и беру сразу пять штук, еле удерживая в охапке. Приношу их в гостиную, сажусь на ковер перед столиком и выставляю на поверхность.
Грязная. Беру первую банку, прижимаю пальцы к металлическому кольцу, но дрожь не прекращается. Грязная. Банка выскальзывает из рук; я поднимаю взгляд — Артур садится напротив.
Он открывает её и протягивает мне, не задавая вопросов. — Держи.
Хватаю банку и припадаю к ней; жидкость щекочет горло, и я закрываю глаза, отдаваясь горькому вкусу, разливающемуся по языку.
— Полегче, Лавиния, — шепчет он тоном, в котором смешаны упрек и беспокойство.
Ставлю банку на столик, вытирая губы рукавом кофты.
«У тебя милое личико. Тебе говорили?»
Прижимаю ладонь к шее, затем провожу по плечу, которого коснулся тот монстр.
«Эти глаза цвета неба, такие ангельские, и твои мягкие губы…»
Его пальцы на моей груди, его дыхание на коже и этот извращенный взгляд, пожирающий меня без согласия.
«Ломаешься, да?»
Рука Артура обхватывает мое запястье, возвращая к реальности. Он качает головой, и в его глазах я вижу тень страха. «Что он увидел такого, что напугало его?» Он убирает мою руку с плеча, и только сейчас я понимаю, что, погрузившись в мысли, я исступленно терла кожу. Появились царапины, а я даже не заметила.
«Снова».
— Не причиняй себе боль, — приказывает он, накрывая мою ладонь своей на столе.
Вздыхаю. — Артур. — Голос срывается, хотя я изо всех сил стараюсь не плакать.
— Слушаю.
Сжимаю руку в кулак, ногти впиваются в ладонь. — Я чувствую себя… грязной.
Глаза наполняются виноватыми слезами, а медовые радужки пригвождают меня к месту. Сейчас он спросит, что я имею в виду, скажет, что мне нужно перестать пить, что это вредно, что я пьяна, что мне нужно отдохнуть, что я соображаю неясно.
— Лавиния…
Я поднимаю подбородок; он склоняет голову набок, вонзая свой взгляд в мой, и шепотом, который растворяется в воздухе, бьет в самый центр шаткой, разбитой мишени:
— Кто трогал тебя без твоего разрешения… в прошлом?
«Шах и мат».
***
Четыре месяца назад
Сжимаю в руках конспекты, пальцем нажимая кнопку девятого этажа. «Этот небоскреб кажется бесконечным». Выглядываю в прозрачное окно и любуюсь городом, который становится всё меньше под моими ногами. «Неужели есть люди, живущие в такой роскоши?» Мой дом — даже не прихожая этой резиденции. По сравнению с этим я чувствую себя крошкой.
«Девятый этаж» — металлический голос лифта предваряет открытие дверей. Готовлюсь выйти, в последний раз смотрю на время в телефоне, прежде чем убрать его в сумку.
21:13.
Иду по коридору, пока не оказываюсь перед квартирой 108. Поправляю волосы на спине и нажимаю на звонок.
Саймон открывает дверь с сияющей улыбкой. — А вот и ты.
Сын одного из богатейших предпринимателей города; если бы не его лень, он мог бы прилежно учиться и без частных уроков. Но, судя по всему, высокий средний балл в колледже его не интересует.
— Прости за время, знаю, что поздно, но эти задачи по физике слишком сложные, а экзамен уже скоро… — Он проводит меня по коридору в роскошную гостиную с кожаными креслами и захватывающим дух видом.
— Не беспокойся, я понимаю.
Он указывает на длинный прямоугольный стол, где разбросаны ручки и его учебник. Кладу конспекты и устраиваюсь на стуле. Беру книгу, листаю страницы до тех, что будут на экзамене. Я занимаюсь с ним уже два месяца; родители наняли меня, чтобы он без проблем сдал курсы первого семестра, и платят отлично. Этой подработкой мне удается закрывать дыры, оставленные другими работами.
— Выпьем чего-нибудь для начала? — Он уходит на кухню.
— Мне и так хорошо, спасибо.
Он возвращается в гостиную с двумя бокалами и бутылкой вина. — Всего глоточек, не повредит. — Он усмехается.
— Нет, спасибо. Когда закончишь, подходи сюда. Чем раньше начнем, тем лучше.
Он молча кивает, наливая себе вина. Делает глоток, закрывая глаза, чтобы насладиться вкусом, и ставит пустой бокал передо мной.
— Ну хоть воду ты пьешь? Или если выпьешь, мама с папой тебе больше не заплатят? — иронизирует он, а в его темно-зеленых глазах проскакивает искра веселья.
Вздыхаю. — Ладно, давай воду.
Он возвращается на кухню и через несколько минут появляется снова с бутылкой воды в руке. Снимает крышку и наполняет бокал наполовину.
— Какое из этих упражнений у тебя не получилось?
Он садится рядом со мной. — С девятого по двенадцатое. — Саймон достает листы, на которых пытался их решить.
— Давай вернемся к основам. Начнем отсюда.
Он слушает, как я повторяю правила физики, не проронив ни слова, но у меня есть предчувствие, что его мысли где-то в другом месте. Его глаза следят за каждым движением моих губ, и единственный момент, когда он отводит взгляд, — это когда прикладывается к вину. Он пьет так много, что его щеки становятся пунцовыми. Я даю ему несколько заданий на формулы, которые подсказала, а сама готовлю схемы с кратким изложением основных тем. Чем раньше закончу, тем скорее смогу уйти.
  
— Молодец, всё верно, — бормочу я с удивлением. Он решил две сложные задачи без малейшей заминки.