Опьяненная любовью (ЛП)

— В подземельях, думаю, он всё еще в лазарете. А что такое?
Благодарю её и бегу к лестнице. Я стараюсь не попасться на глаза Даме — если она меня увидит, то наверняка сразу завалит работой и не даст поговорить с Эдоардо. Спускаюсь по ступеням, сворачиваю налево и иду по мрачному коридору. Холод щекочет кожу, я ускоряю шаг и останавливаюсь перед дверью лазарета.
Хватаюсь за ручку и толкаю дверь. Внутри ни души: ряды пустых больничных кушеток, перевязочные тележки и резкий запах антисептика в воздухе. Но в самом конце зала я замечаю место, отгороженное ширмой.
  
Приближаюсь, резко дергаю занавеску и нахожу его. Он раздраженно открывает глаза, одаривая меня недовольным взглядом.
— Я тебя нашла, — облегченно выдыхаю я.
Он садится на край постели.
— Что ж, поздравляю. Можешь забрать свой приз на кассе.
Колкая ирония на этот раз меня не задевает. Хмурюсь. Его скула распухла, под глазом темнеет багрово-фиолетовый синяк, а в правую ноздрю вставлен небольшой гемостатический тампон.
— Но… что…
— Я только что прошел через смертельные бои. Прости, если выгляжу не так неотразимо, как обычно, я это исправлю. — Он поднимается, собираясь уйти.
Хватаю его за руку, и у него вырывается гримаса боли, заставляющая меня нахмуриться еще сильнее.
— Эдоардо, этих следов не было в конце последнего цикла Арены. И даже если бы они были оттуда, они должны затягиваться, а не выглядеть свежими.
Выражение его лица подтверждает мои худшие опасения. Дрожь пробирает до костей, я испуганно округляю глаза.
— Нет… — слетает с моих губ.
Он сверлит взглядом мои пальцы на своем предплечье.
— Отпусти меня, — приказывает он ледяным тоном.
— Ты должен рассказать Артуру.
Он смеется, словно я рассказала анекдот.
— Ты шутишь, я надеюсь. Ты ему что-то вякнула? — Он надвигается на меня с видом человека, способного переломить меня надвое.
Качаю головой.
— Если не расскажешь ты, это сделаю я. Это несправедливо по отношению к нему, но прежде всего — по отношению к тебе.
— Займись своими делами. Если я узнаю, что Артур что-то знает…
Вздыхаю.
— Ты хочешь скрывать это от него всю жизнь? Я не намерена больше нести этот гребаный груз вины и стоять в стороне, пока тебя превращают в сплошной синяк.
Радужки Эдоардо темнеют еще сильнее, затягивая меня в колодец, переполненный яростью.
— Если я сам молчу, не вижу причин, почему ты не можешь делать то же самое. Если весь двор игнорирует это годами, значит, это не так уж и трудно. — Лицо его искажает ухмылка. — Что ты там говорила? Не намерена больше терпеть чувство вины? Расслабься, просто смотри в другую сторону. Думаешь, не справишься, Лавиния?
Он делает шаг вперед, и я на автопилоте пячусь назад.
— Я терплю это годами, и у меня есть причины так поступать. Ты думаешь, рассказать моему брату — это акт мужества? — Он качает головой. — Ты понятия не имеешь, что тогда произойдет. Ты даже представить себе этого не можешь.
Он с яростью разворачивается и дергает ширму, но мгновенно застывает на месте.
За его спиной я встречаюсь взглядом с Анной, но не она пугает меня.
Позади неё, замерев с абсолютной пустотой в глазах, стоит Артур. Он смотрит на Эдоардо с такой страшной интенсивностью, словно видит его впервые в жизни.
Никто из нас не смеет сделать и вдоха.
Глава 25
Лавиния
Вспыхнувший хаос делает Артура неузнаваемым — волна ярости и удушающей обиды обрушивается на человека, который предал его и посмел нарушить свое слово. Артур врывается в зал, где обедал Король, вышвыривает всех вон, а затем запирается изнутри, отрезая нам любой путь.
— Где остальные ключи? — исступленно орет Эдоардо.
Гвардеец пытается вставить те, что есть при нем, но ни один не подходит. Присутствующие переглядываются — в их глазах паника, замешательство и шок. Никто не понимает, что происходит, но оглушительных ударов, доносящихся из зала, достаточно, чтобы напугать каждого.
— Он заблокировал дверь изнутри, принц Эдоардо. Войти невозможно, только выламывать.
От резкого грохота я вздрагиваю; поднимаю взгляд и приоткрываю рот, видя, как Эдоардо с безумной жестокостью начинает бить по двери ногами.
К нам подбегает Анна — бледная, задыхающаяся, её физическое состояние всё еще шаткое, а порезы на лице заклеены бесчисленными пластырями.
— Блядь, я хотела приструнить его, а не заставить взорваться к чертям!
Эдоардо резко поворачивает к ней голову и ледяным тоном задает один-единственный вопрос:
— Это была ты?
Напряжение становится осязаемым.
— А что? Ты ждал, что я буду молчать? Черта с два, я никогда не лгу Артуру. Знай я об этом раньше, давно бы его предупредила.
Это она раскрыла секрет Эдоардо и привела Артура в ярость. Что подумал Артур? Посчитал ли он, что я тоже его предала? Чувство вины разрастается так сильно, что крадет мой воздух; впиваюсь ногтями в ладони, пока в голове ведут войну тысячи мыслей.
Эдоардо набрасывается на неё:
— Ты не имела на это никакого права, Анна! — гремит он. Я никогда не видела его в таком исступлении: лоб нахмурен, лицо багровое, а вены на шее вздулись и бешено пульсируют.
— Почему ты ничего нам не говорил? Я думала, дядя перестал это делать… Боже, Эдоардо, — она качает головой, и в её голосе звучит глубокая скорбь. — Чего ты ждал? Пока он тебя прикончит? Этого ты хочешь?
Прежде чем он успевает ответить, воздух прорезает звук, от которого у меня кровь стынет в жилах. Выстрел. Сердце колотится где-то в горле, и ощущение полного бессилия безжалостно пожирает меня.
Дергаю ручку — бесполезно. Вздыхаю.
— Поругаетесь позже. Как нам открыть эту чертову дверь?
Эдоардо жестом велит мне уйти с дороги. Отчаяние заставляет его использовать собственное тело как таран. Он отходит, разбегается и всем весом обрушивается на дверь — с такой силой, что я физически чувствую, как трещат его кости.
Должен же быть другой путь. Безумная мысль вспыхивает в сознании, и я без колебаний бросаюсь её исполнять. Ноги двигаются сами собой, я несусь вниз по лестнице, ладонь скользит по перилам, а впереди лишь одна цель — окно, выходящее в сад. Вылетаю на улицу, задираю голову и судорожно пробегаю глазами по бесконечным рядам окон на фасаде дворца, пока не нахожу нужное. С силой тащу за собой садовника, который понятия не имеет, какой кошмар разворачивается за стенами замка.
— Мне нужна самая длинная лестница, какая у вас есть. Живее! — моё дыхание сорвано, в голосе паника, глаза расширены от ужаса.
Должно быть, мой вид пугает его до смерти — он помогает мне без лишних слов. Распахивает подсобку и вытаскивает лестницу высотой почти в два метра. Помогает приставить её к стене, точно под окном. Пока он испуганно удерживает её внизу, я, не теряя ни секунды, карабкаюсь вверх.
— Синьорина, это опасно! Нужно сначала закрепить её, вы расшибетесь! — кричит он мне вслед.
«Не смотри вниз, только не смотри вниз».
Чем выше я поднимаюсь, тем тише становится его голос. Лестница слегка покачивается, я крепче вцепляюсь в следующую перекладину и зажмуриваюсь. Перевожу дух. «Я смогу, я должна смочь». Боюсь представить, насколько Артур сейчас ослеплен яростью, как сильно он чувствует себя преданным всеми вокруг. Его связь с Эдоардо настолько глубока, что он принесет в жертву кого угодно, лишь бы защитить брата.
Вскидываю голову, протягиваю руку и цепляюсь за подоконник. Из последних сил подтягиваюсь и закидываю ногу через раму. Оказавшись внутри, я наконец вижу трагедию, разыгрывающуюся в зале.
  
Артур прижимает дуло пистолета прямо к шее Короля Давида. Вокруг них — месиво из осколков стекла, перевернутые стулья, разбросанные бумаги, разбитые тарелки. Ударом ноги распахиваю створку и запрыгиваю в комнату. Они орут друг на друга, и никто из них не замечает моего появления.