Опьяненная любовью (ЛП)

— Вызывайте спасателей, немедленно! — кричу я; дыхание сбито, руки продолжают давить ей на грудь. Он кивает, хлопает по карманам куртки и достает побитый телефон.
— Алло, здесь человек без сознания… мы под городским мостом, — он делает короткую паузу. — Тут парень делает ей массаж сердца… кажется, она прыгнула.
Я немного ослабляю хватку. Чем дольше это длится, тем больше я боюсь её сломать. Она такая хрупкая, кажется, может рассыпаться прямо у меня в руках.
  
«Что заставило тебя пойти на такой крайний шаг? Почему ты это сделала?»
Наконец она пару раз кашляет, хмурит брови, и из её рта вытекает струйка воды. Я останавливаюсь.
— Ты меня слышишь? — трясу её за плечи, но ответа нет. Трогаю шею и вздыхаю с облегчением, когда чувствую под пальцами слабый пульс. Звук сирены заставляет меня вскочить на ноги: я размахиваю руками что есть силы.
— Сюда! Мы здесь!
Скорая приближается, останавливается в паре метров, и через несколько секунд медики выбегают из машины и несутся к нам. Двое несут носилки, третий тащит на спине огромный рюкзак.
Они засыпают меня вопросами, на которые я не знаю ответов.
— У неё есть на что-то аллергия?
Один слушает грудь фонендоскопом, приподнимает мокрую одежду и крепит электроды. Другой надевает манжету тонометра и цепляет на палец маленькую прищепку. Ей надевают кислородную маску и вместе перекладывают на носилки.
— Я не знаю…
— Сколько ей лет?
— Понятия не имею… я её не знаю, — я отступаю на несколько шагов. — Я видел, как она прыгнула с моста, пытался остановить, но не успел.
Он кивает. — Вы должны поехать с нами. В больнице понадобятся ваши показания.
Он набрасывает мне одеяло на плечи. Я дрожу так сильно, что зубы стучат, а я этого даже не замечал. Промок до нитки, от макушки до кончиков пальцев. Иду к машине; тот бездомный провожает нас жалостливым взглядом. Сажусь в заднюю часть скорой. Медики затаскивают носилки, закрывают двери и подключают девушку к мониторам. Машина несется по улицам города, и пока звук сирены бьет по барабанным перепонкам, мой взгляд падает на это хрупкое тело, лишенное всякой капли жизни.
Один из них вводит иглу в тыльную сторону ладони и впрыскивает лекарство в вену. Она такая крошечная, что даже маска кажется слишком большой для её лица. И я снова задаюсь вопросом: что довело её до такого состояния? Один из медиков измеряет температуру, хмурится и качает головой. Её накрывают еще одним изотермическим одеялом. Их лица не сулят ничего хорошего.
Скорая притормаживает и останавливается. Парамедики выкатывают носилки. Нас встречают двое медбратьев. Короткий обмен терминами, которых я не понимаю, и вот мы уже внутри приемного покоя. Они останавливаются в боксе и начинают обвешивать её проводами, трубками и капельницами. Один разрезает ножницами её кофту, а другой задергивает занавеску, закрывая обзор. Я замираю, затаив дыхание.
— Пройдите сюда, пожалуйста. — Медсестра усаживает меня на кушетку. Оборачивает руку манжетой, измеряет температуру и записывает параметры в белую карту.
— Я в порядке, мне нужно позвонить… — лезу в карманы джинсов, но вспоминаю, что потерял телефон перед тем, как прыгнуть.
«Отлично, придется брать такси».
Поднимаю на неё взгляд. — Могу я попросить какую-нибудь одежду, чтобы добраться домой?
— У нас только больничные халаты. Если живете далеко, лучше попросите кого-нибудь вас забрать. — Она снимает манжету. — Подпишете документы и можете идти. — Она скрывается в каморке.
«Только этого мне не хватало».
Если они узнают, что я в больнице, у меня будут проблемы. Мне нельзя здесь оставаться.
Встаю и, незамеченный, выскальзываю через главный вход, смешиваясь с толпой. Дождь кончился, но мокрая одежда и холод не помогают. Кости промерзли, дрожь продолжает сотрясать тело. Так я точно заболею. У края дороги замечаю пустое такси. Ускоряю шаг и поднимаю руку.
Сажусь, пристегиваюсь. — Виа делла Паче, 92.
— Попали под ливень? Тяжелый выдался денек? — таксист протягивает коробку салфеток.
Беру, выдавив слабую улыбку. — Спасибо, да… день выдался странный.
Прислоняю голову к стеклу, и сон накрывает меня. Я плаваю между моментами паники и яростными волнами, с которыми боролся, но больше всего меня мучит бледное, безжизненное лицо незнакомки. Девушка со светлой косой, холодная и пустая, не дает мне покоя.
— Молодой человек, молодой человек… мы приехали.
Моргнув пару раз, встречаю хмурый взгляд таксиста. — Вы в порядке?
— Да, простите. Заснул. Сколько я вам должен?
— Двадцать долларов.
Лезу в карман. Карты насквозь мокрые, купюры превратились в кашу… «Как я раньше об этом не подумал?»
Смотрю на него со смущенной улыбкой. — У меня только это, — показываю размокшие деньги.
Он качает головой. — Не могу принять в таком виде.
Вспышка в сознании: — Я зайду и разменяю, дайте минуту… поверьте мне.
Он колеблется, но кивает. Выхожу.
«Если Эдоардо узнает, будет смеяться надо мной вечно».
Как только я ступаю на землю, лицо искажается от недоумения.
«Где я оказался?»
Подхожу к окну такси. — Простите, вы уверены, что привезли меня по адресу?
— Это Виа делла Паче, 92. — Он показывает карту.
Невозможно. Сердце уходит в пятки. Здесь был вход в замок… всё выглядело иначе. И где королевская гвардия?
— Простите, а королевский дворец?
Таксист смотрит с раздражением. — О чем ты вообще?
— О дворце, где живет Король.
— Какой еще Король? — смеется он. — Вода тебе в голову ударила, парень. Если нет денег, так и скажи — отвезу в участок, там с тобой разберутся.
Смятение охватывает меня. Где я? Как он может не знать о Короле? Почему эта улица совсем не похожа на ту, где я вырос?
Лавиния
Почему я всё еще жива? Почему я обречена выживать? Почему люди смотрят на меня с состраданием? Почему я обязана выслушивать одни и те же глупые слова от очередного мозгоправа? Почему всё должно быть таким… пустым.
Медсестра вынимает иглу из моей руки; от резкого жжения я вздрагиваю и стискиваю зубы. Она протягивает мне бумаги, прежде чем выдать выписку.
Она указывает пальцем на нижнюю часть листа. — Подпиши здесь. Жаль, что парень, который тебя спас, ушел.
Я хмурюсь, быстро ставя подпись. — Кто?
— Блондин с утонченными чертами, который вытащил тебя из воды. — Она забирает листы из моих рук. — Он был весь насквозь мокрый, ему нужно было заполнить анкеты, но я его больше не видела.
«Парень, который меня спас? Значит, это его вина».
Спускаюсь с кушетки; от головокружения приходится замереть на несколько секунд. Врачи, проходящие по коридорам, улыбаются мне, но в их взглядах я читаю лишь жалость. Я знаю, что они говорят. Знаю, какой они меня видят. Снова.
Мне нужно убираться отсюда.
— Лавиния, ты же знаешь, что тебе необходима госпитализация. Ты подписываешь отказ вопреки рекомендациям врача… — Медсестра протягивает мне медицинскую карту. Её монолог длится минуты, которые кажутся мне бесконечными. В животе пусто, голова тяжелая, а дыхание, кажется, вот-вот ускользнет. Единственное, чего я хочу — уйти отсюда. Сбежать. Я не должна была выжить. Этот парень не должен был меня спасать… этого не должно было случиться.
Санитар провожает меня до выхода. Мои шаги всё еще медленные и нетвердые; из-за количества воды, которую я проглотила, я чувствую себя одновременно тяжелой и слабой. Заметив выходную дверь, я вздыхаю с облегчением.
— Будьте осторожны, синьорина. Вы молодая девушка, не стоит заканчивать… вот так.
  
«Не стоит?»
С привычным мастерством я маскирую боль улыбкой настолько идеальной, что сама с трудом себя узнаю. — Это был просто несчастный случай, — лгу я. — Поскользнулась из-за дождя, не переживайте.
Я разворачиваюсь и выхожу из больницы. Дождь прекратился, в воздухе остался лишь беспощадный холод. Вывеска больницы — единственная надпись, освещающая окружающую меня тьму. Я должна продолжать притворяться, должна продолжать дышать… должна продолжать идти.