Студент: Долгопа (СИ)

21 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Святослав Степанович Григорьев. Три дня до стрелки
Удивительно все таки, насколько все замирает, когда я на химии и в какое яркое насыщенное движение приходит моя жизнь, стоит мне только оказаться в городе. После поездки в Лобню, мы с братом двинули к нам на район искать Чижа, а потом уже втроем отправились в гаражи забирать восьмерку мелкого мошенника из Химок.
  
— Вов, есть где эту красавицу поставить под присмотр до времени? — спросил я брата, когда мы выгнали машину наружу, — забрал у одного нехорошего человека, пока не выплатит долг.
— Я смотрю жизнь у тебя стреляет из всех орудий, брат? — хмыкнул Вова, — ну, в мастерскую нашу можно. К Ткачу, — предложил брат с сомнением в голосе, — только там и так места мало. Но думаю как-нибудь впихнем. Проблем у тебя с этим не будет? — с легким беспокойством в голосе уточнил он.
— Да не переживай, у должника самого рыльце в пушку, — я поманил брата за собой, — Вот. Это в благодарность за хранение. Подгон тебе братский, — открыл я багажник нашей с Чижом копейки и кивнул на ящики с водкой, — забирай два ящика водяры. У вас ларьки, думаю найдете как этим добром распорядится.
— Да, ладно. Я бы и так помог, — серьезным взглядом посмотрел на меня парень.
— Знаю. Но мы же братья и должны помогать друг другу, — положил я руку Вове на плечо и крепко сжал, — к тому же, чо мне с ней делать? В запой с Медвежонком уйти? Так для этого одного ящика за глаза. А два получается лишние.
— Ладно. Тачку пускай Чиж завезет к восьми. Давай тогда, помоги в багажник перегрузить, — я кивнул, и мы взялись за дело.
— Кстати, на счет той темы с финкой, — захлопнув багажник, Вовка достал пачку «Мальборо», ловко отправил в рот одну сигарету и прикурил от зажигалки, — вроде двенадцать человек набрали, может до пятнадцати добьем. Товар кое-какой по списку тоже нашли. Кроме икры, ее мало. Когда по билетам будешь звонить?
— Давай вопрос с Хромым сперва закроем и отзвонюсь, — я прикинул мысленно, что сейчас и правда не лучший момент думать о бизнесе. А вообще, если с авторитетом все выйдет ровно, хорошо бы заехать к Лазарю в новый офис. А то пропал он совсем. Хотя, есть ощущение, что мой еврейский компаньон просто не может мне дозвониться. Каменный век — телефоны только домашние. Случись чего с барыгой, брат бы маякнул, человек то Вовкин его все еще охраняет. Как его? Шмидт?
А вот на счет черной икры стоит подумать, пока кроме бати того армянина Карена, от которого я передавал маляву на волю, никого на ум не приходило. Он вроде на контакты с браконьерами намекал. Можно было бы в ресторанах намутить попробовать, но там выйдет всяко дороже, чем если бы я вышел на непосредственных поставщиков или брал бы со склада.
— Ладно, я на Молодежную тогда в частники. Там у «Центра Занятости» домик у бабушки одной нашли. Семью Антипова поселить.
— Антипов это кто?
— Да мальчишка подрывник, из 45 ОИСП. Из инженерно-саперного короче. Пару месяцев в парке в видеосалоне у нас как работает. У него жена и дочь мелкая совсем в Калинине (ныне Тверь) оставались до времени, а сам пацан у Рембо квартировал. Вот, нашли жилье теперь для всей семьи.
— Так, а чего ты квартиры на кооператив не приобретешь? Для нужд работников же можно.
— А на какие шиши? Стараемся экономить, а излишки в казну, на черный день.
— Мой тебе совет, Вов, не храни деньги мертвым грузом. Все что не потребуется в ближайшие месяц-два лучше трать на квартиры, технику, машины, хоз. деятельность кооператива, да вон на те же гаражи, — серьезно посмотрел я на брата, — я не шучу. Поговори с адвокатом нашим. Может получится выбить кредит в Госбанке. Бери смело. Через пару лет деньги превратятся в фантики. Их в банк и вернешь. Уже процесс в эту сторону пошел.
— Не мели ерунды, малой. Деньги — это всегда деньги, — пренебрежительно фыркнул Вова, выпустив облако дыма изо рта.
— Давай прикинем. Две девятки, бабки с компьютеров, жирная точка таксистов на Шарике и сам Хромой к тебе уже в должники лезет. И это все за несколько месяцев во многом благодаря мне. Похоже это на ерунду?
— Не похоже, — резко посерьезнел брат, — подумаю короче.
— Подумай. Забирай квартиры, что есть в доступе для пацанов, селитесь грядкой. Боевое братство — это отлично. Это фундамент коллектива. Но когда человек будет жить в квартире, принадлежащей этому братству. В квартире, которую даешь ему ты. Это всегда и огромная благодарность и стимул служить верой и правдой, чтобы эту квартиру не просрать.
От таких насквозь меркантильных слов Вова поморщился, но возражать не стал. На том и разошлись. Прокатившись с Чижом по району и, послушав от парня последние новости, которые, впрочем, я и так в основной массе знал, кроме разве что того, что у нашей бывшей однокашки Соколовой появился новый ухажер, я заехал домой, переодеться и отзвонился Футболисту, у которого впрочем дома никого не оказалось. Значит завтра придется ехать к другу незваным гостем. А пока можно было поработать на турниках.
22 ноября 1988 года. г. Балашиха, Святослав Степанович Григорьев. Два дня до стрелки
— А ты в курсе как этот район называется? — улыбнулся мне водила лет сорока с рано поседевшими усами щеткой, что с хитринкой сейчас смотрел на меня в зеркало заднего вида. Десять минут назад я поймал его у метро Динамо и назвал адрес Футболиста в Балашихе, куда мы сейчас и направлялись.
— Неа.
— Поле чудес! — сказал мужчина и хохотнул, — я сам из соседнего Измайлова, ко мне тоже домой по Щелковскому шоссе ехать.
— А почему поле чудес? — не понял я. Лихорадочно стал прикидывать в уме в каком году открыли одноименную телепередачу. И так и так выходило что, либо в 90 м, либо в 91ом. Более того, я точно помню, как кореш из прошлой жизни, будучи одним из организаторов модных в 90ые конкурсов красоты, рассказывал, что первый такой конкурс состоялся в 88ом году в Москве, а вел его как раз Леонид Якубович. Кстати, победительница того конкурса быстренько стала моделью и свинтила в Америку на пмж. Даже снялась в фильме «Остаться в живых», а может и еще в каких. Просто этот я видел лично.
— А хрен его знает почему. Кто рассказывал, что на месте района деревня была с небывалом урожаем, а кто что асфальтированных дорог не было и когда от дождей затапливало, ночью в лужах звезды отражались. Но звучит угарно — поле чудес посреди страны дураков, блин горелый, — я пожал плечами. Какое-то совсем уж прикладное происхождение названия выходит, никакой романтики.
Рассчитавшись с водилой и быстрым шагом взбежав по ступенькам на этаж Футболиста, я подошел к двери и позвонил. Какое-то время мне никто не отвечал, а потом с той стороны послышалось недовольное ворчание и дверь открылась:
— Ааа! Слава, привет, братан, — пожал мне руку взлохмаченный Вова и пригласил внутрь квартиры, — ты ко мне или теперь сюда только к Алисе ходишь? — увидев, как я нахмурился от его несколько некорректного вопроса, Вова поморщился и хлопнул мне по плечу, — прости, Славян. Чот без настроения последнее время. Пиво будешь?
— Русскому человеку? Пиво? С утра? — спросил я иронично, покачав головой, — кофе лучше свари. И себе, и мне, — посоветовал я другу и сел за стол, — а на счет к кому — точно к тебе и по делу. Но сперва, расскажи, что у вас стряслось, что ты то на похоронах, то пьяный в зюзю валяешься в спальне посреди бела дня.
— Да, — махнул рукой Вова, снова поморщившись. И пока варил кофе, рассказал историю приключений их бригады. О том как Губа дал им наводку, как на этой наводке Хавчик словил пулю, и как всей бригадой балашихинские поехали Хавчика выручать, но получили лишь его трупак, после чего расстреляли дом Хромого из всех орудий.
  
— Да ну? Из автоматов? По дому? — присвистнул я, — ну вы и отморозки ребята.
— Да чо теперь? — Вова снял джезву с огня и разлил нам горячий черный напиток по кружкам, — они Хавчика ебнули. Врубаешься? Мы вместе считай росли с детства, — Вова замялся и поправился, — ну не совсем с детства. Он к нам с деревни перебрался в лет тринадцать и чуть по старше меня был. Но все равно, — Футболист раздраженно посмотрел на стакан с кофе и махнул на него рукой. Встал, открыл холодильник и достал оттуда бутылку «Рижского», ловко распечатав ее открывашкой с деревянной ручкой, — А мы так. Стекла побили и все. Ржавый пробивал. Хромой ваш целёхонький.