Студент: Долгопа (СИ)

— Тогда давай! — попрощался я с Пашей, повесил трубку и вернулся к машине.
Потянулись долгие минуты ожидания. От нечего делать Гудрон с Пельменем и Серегой зарубились в очко — благо, как оказалось, у Чижа в бардачке были с собой карты. Я играть не стал, не особо любил эту игру — уж больно она примитивная. Да и надо было кому-то следить за фурой, чем я и занялся.
— Хорошо, что не на деньги рубимся! — буркнул Пельмень, бросая карты в пас. — Короче на фик, лучше вот чо расскажу! Я ж с Викой гоняю! Красивая девчонка из Химок. На дискотеке задружились. Ну и мы с ней чот никак того-этого: то у нее родаки дома, то у меня. И вот она на днях зовет к себе. Типа на дачу родаки уехали! Ну мы с ней наконец в спальню идем, разделись, уже приступаем. Я на ней лежу и даю класса…
  
— Слышь, а откуда у девственника класс? — хохотнул Чиж и отпрянул, уворачиваясь от руки друга.
— Не жужжи! Это не как у тебя, не дворовая метелка. Всё по красоте! — с гордостью посмотрел на Серегу Петр и продолжил: — Так вот. Я на ней! Двигаюсь тудым-сюдым, и тут дверь в спальню открывается, а там матушка ее такая: «Вика, ты дома»? Я аж афигел, лежу, голову повернул через плечо, на нее зырю.
— И чё, мамаша? Присоединилась? — пошутил я, от чего рассмеялись все, даже меланхоличный Гудрон заржал.
— Да она кило сто весит, куда мне! — фыркнул Петя. — Не-е. Как давай верещать, что ща отходит меня веником! Ну я шмотки подхватил и как был голышом — в подъезд!
— Ну ты, в натуре, секс-террорист! — хмыкнул Чиж одобрительно.
— Ага! Ладно, никого не было, хоть оделся между этажами нормально. А вот куртку на вешалке на входе забыл, пришлось возвращаться.
Парни продолжали травить байки и смеяться, а я следил за тем, как приезжают и уезжают с заправки машины, в ожидании наших «клиентов». И вот мои ожидания, похоже, наконец оправдались. В метрах тридцати позади фуры аккуратно будто подкрадываясь, припарковалась бежевая «семерка».
— Чиж, по-быстрому вылезай. Открой капот и делай вид, что чинишь что-то. И не озирайся по сторонам, — распорядился я.
Парень перевел на меня удивленный взгляд, но пожал плечами и послушно вылез.
Внутри «семерки» было трое пассажиров: двое спереди и один сзади. Тот, что сзади — мужчина лет сорока в ватнике и шапке-ушанке, — выбрался наружу и обошел фуру по кругу, потом встал на подножку и заглянул в кабину. И вот наконец, видимо удовлетворившись результатом, махнул в сторону «семерки» рукой, мол порядок, и полез внутрь. Пассажирская дверь «семерки» спереди открылась, и наружу вышел мужчина слегка за тридцать, с короткими зализанными черными, как смоль, волосами и хищным лицом. Мужчина огляделся по сторонам, достал сигарету и сунул в рот. Среди ряда желтоватых зубов мелькнула золотая фикса. Покурив и осмотревшись, Журик (а я уверен, это был он) выкинул в сторону кустов бычок и забрался обратно. На нашей «копейке» внимание он не задержал, так только, мазнул взглядом. Почуй я интерес в наш адрес, пожалуй, следить бы за ним и не стал. А так…
— Чиж, за руль давай! Заводи! — крикнул я другу в окошко, когда «семерка» выехала с заправки, а за ней двинулась фура. — За фурой метров в двухстах держись. Сразу не выезжай, — скомандовал я, когда Серега сел за руль и завел двигатель.
— Без базара, Славян! — кивнул парень, и когда обе наши цели свернули в сторону Москвы, взяв паузу в минуту, выехал с заправки следом за ними. Фура цель приметная, издалека видать — не уйдет.
— Слышь, Слав, а чё мы эту фуру-то пасем, никак не вкурю? — спросил Чиж, когда мы выехали с заправки. «Копейка» неспешно набирала скорость, движок надсадно гудел на третьей передаче. — Не, я так, без базара. Чё говоришь — делаю. Но интересно ж, чё за движняки?
В салоне пахло бензином, старой обивкой и сигаретами «Прима», которую одну за одной курил Гудрон.
— На данный момент, Серег, мы особо ничего и не делаем, — сказал я, внимательно следя в зеркало заднего вида за баклажановой «шестеркой», едущей за нами. Эта тачка стояла у выезда с заправки, приткнувшись прямо у обочины возле лесополосы, тянувшейся вдоль шоссе, и двинулась за нами сразу, как только мы повернули за фурой. — Следим, нормально ли доедет фура. До кольцевой сколько минут? — перевел я взгляд на друга вопросительно.
— Да минут пять таким темпом, — ответил Серега, сбитый с толку тем, как я сменил тему. Он покосился на меня, но промолчал, только сильнее сжал руль.
— Тогда на кольцевой едь прямо, в сторону города, — распорядился я.
Журик оказался ни разу не дураком, вот что я понял с небольшим запозданием. Вор приехал за фурой не на одной, а на двух машинах. А вторую оставил караулить на случай, если кто поедет за фурой. Хитрый, сука. Хорошо, моя наблюдательность из прошлой жизни никуда не делась. Любой уголовник всегда внимательно следит: какая машина где стоит и кто за тобой поехал или едет.
Взять тот же фильм «Жмурки», когда Саймон и его друг приехали к адвокату за чемоданом нехорошей белой гадости. Парни вроде бандиты, а почему-то совершенно проигнорировали одиноко стоящие у офиса «Жигули». Не порядок. А я вот всё-таки страховку Журика не проморгал. Теперь надо было глянуть, в каком направлении по кольцевой уйдет фура, и всё. По домам. Не дело с сумкой баксов нам лезть в блуду и рисковать.
— Ну чё теперь? — спросил Чиж, когда мы проехали развязку в сторону города, а «МАЗ» уже бодро двигал куда-то в направлении Мытищ, сверкая габаритами в серой дождливой дымке. Баклажановая «шаха» отправилась следом за фурой, как я, собственно, и предполагал. Люди внутри решили: раз подозрительная «копейка» дальше за их грузом не поехала, то, скорее всего, она не при делах. В зеркале я видел, как «шестерка» перестроилась в правый ряд и плавно ушла за фурой.
— А теперь разворачиваемся и едем домой, пацаны. На сегодня всё, — сказал я, доставая деньги. Бумажки приятно хрустели в пальцах — новенькие сотенные, еще пахнущие типографской краской. Я раздал каждому из участников по сотке. — Держите, с премиями. Нормально сегодня потрудились. Гудрон, ты как? Если чё, на тебя рассчитывать?
Гудрон сидел сзади, привалившись плечом к дверце, и смотрел в окно на проплывающие мимо гаражи-ракушки. Парень был мрачноват, с тяжелым взглядом и въевшейся в кожу мазутной каймой под ногтями — сказывалась тяжелая физическая работа.
— Так это… Короче, — сказал он, засовывая купюру в карман засаленной телогрейки, не глядя, на ощупь. — Ясно, зовите! А у вас часто так?
— Если работать готов — то регулярно, — ухмыльнулся я, глядя на парня в зеркало заднего вида. Наша «копейка» уже сделала разворот, чихнула глушителем и двинулась в сторону Долгопрудного. За окном все сильнее накрапывал дождь — Так что, может, даже на работу не будешь успевать, ничо? — спросил я и развернул корпус в сторону заднего сиденья.
— Моришь? Да пополам на нее! — цыкнул Гудрон и больше не сказал ни слова. Как обычно, парень был не слишком многословным. Только потер пальцем запотевшее стекло и зашарил по карманам в поисках пачки сигарет.
— Слышь, Славян, а может, кореша моего Тырика подключим к нашим движнякам? Ты ж знаешь его, он через двор живет. Четкий пацан, без базара, — предложил Чиж, когда мы заезжали в Долгопрудный. Район встретил нас запахом дыма из труб частного сектора и одинокими прохожими, кутающимися в воротники.
— Пока не надо, Серег, — покачал я головой. Но объяснять ему почему, до времени не стал. Что такое дворовая гопота в 88-м? Это контингент, часть из которого скоро сядет, а часть не села, потому что стучит, рассказывая ментам про происходящее на районе. Честно сказать, я Чижа-то приблизил к своим движениям, потому как он был другом детства Славы — это раз. А еще потому, что имелся острый дефицит кадров — это два.
  
— И да, мужики. Надеюсь, не надо объяснять, что обо всём, что происходит между нами, рассказывать никому не надо? — обвел я взглядом ребят. Мы как раз заехали в мой двор и припарковались у подъезда, рядом с покосившейся скамейкой. — Знаете такую поговорку: деньги любят тишину? — подмигнул я напрягшимся парням, разряжая обстановку. В салоне повисла короткая пауза, слышно было только, как тикает остывающий двигатель.