Бешеная (СИ)

Ильдар чуть склонил голову. На его лице, прямо на моих глазах, снова нарисовалась та самая фирменная, непроницаемая маска.
— Может, работать? — уголок его губ дрогнул в легкой, снисходительной полуулыбке.
— Может, — я заставила свои губы растянуться в абсолютно пластиковой, пиарской улыбке. Кивнула ему. Затем перевела взгляд на идеальную брюнетку. — Ну… я пойду. Кольцо потрясающее.
  
Зачем я это брякнула? Какой дьявол дернул меня за язык?! Девушка удивленно моргнула, ее щеки тронул легкий румянец, и она смущенно улыбнулась мне в ответ.
Я не стала дожидаться реакции Ильдара. Я просто развернулась на каблуках и пошла прочь.
Спина прямая. Подбородок вверх. Шаг от бедра. Дышать, Лисицына. Главное — дышать и не переходить на бег. Каблуки вбивались в паркет, отмеряя секунды моего самого грандиозного позора. Я физически чувствовала, как его тяжелый, темный взгляд прожигает мне спину между лопаток, но я не обернулась.
Я влетела в свой стеклянный аквариум, захлопнула дверь и дрожащими руками ударила по кнопке опускания жалюзи.
Пластиковые ламели с тихим шуршанием закрыли панорамные окна, отсекая меня от коридора, от офиса, от всего этого чертового мира.
Я обессиленно прислонилась лбом к прохладной поверхности двери.
Воздух наконец-то со свистом вырвался из легких. Ноги, которые всю дорогу держали меня на чистом адреналине, подкосились, и я медленно, жалко сползла по двери вниз, прямо на пол.
— Идиотка, — прошептала в звенящую тишину кабинета. — Какая же ты сказочная, непроходимая, тупорылая идиотка.
Я обхватила голову руками, впиваясь пальцами в свою «победную» укладку.
Белоснежный костюм. Красная помада. Дорогое кружево на теле. Я собиралась на войну. Я шла покорять крепость, нести свое израненное эго на блюдечке, готовая бросить его к ногам мужчины, который, как мне казалось, просто упрямится. Я думала, мы играем в сложную, страстную игру двух хищников.
А оказалось, что я просто клоун, который выперся на арену, когда цирк уже давно уехал.
Вдруг в дверь коротко, требовательно постучали, и ручка дернулась вниз.
Я подлетела с пола так, словно меня подбросило пружиной. Лихорадочно одернула свой белоснежный пиджак, смахнула невидимую пылинку, заставила грудную клетку сделать глубокий вдох и нажала на кнопку разблокировки замка.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Ильдар. Один. Без своей безупречной восточной принцессы. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, пробирающимся прямо под кожу.
— Ты чего заперлась? Начало рабочего дня.
Мой мозг, всё еще плавающий в токсичном коктейле из ревности и унижения, выдал первое, что пришло на ум:
— Косточку на лифе поправляла.
Ильдар осекся. Его идеальные брови на мгновение взлетели вверх.
— Что?
— Повторить? Или нарисовать схему?
Он моргнул, явно сбитый с толку, затем перевел взгляд за мою спину, вглубь кабинета.
— Могу войти?
Я молча отступила в сторону, пропуская его внутрь. Как только он перешагнул порог, кабинет мгновенно показался слишком тесным. Его парфюм тут же ударил по рецепторам, заставляя моего убитого внутреннего Годзиллу жалобно дернуть лапкой.
— Хотел спросить… Что за маньяк там на тебя охотится? Это метафора какая-то в твоем блоге? Или реальная угроза?
Моя спина выпрямилась, превращаясь в натянутую струну. Ах, вот оно что. Он пришел не объясняться. Он пришел решать проблемы.
— Не думаю, что вас, Ильдар Тимурович, это как-то касается, — ледяным тоном отчеканила я, обходя его по дуге и вставая за свой рабочий стол. Подальше от него.
— О как? Официально, значит. Окей. Ты моя сотрудница, Виктория. И я в ответе за твою безопасность. Если вокруг тебя крутится какой-то псих…
— Если со мной что-то случится вне офиса, это вас касаться не будет. Это во-первых, — я перебила его, опираясь ладонями о столешницу. — А во-вторых, с недавнего времени и по вашей же личной инициативе, я больше не ваш сотрудник. Я в прямом подчинении у Дамира Рустамовича.
Ильдар замер. Лицевой мускул на его щеке дернулся. Он сделал медленный шаг к моему столу, тяжело глядя мне в глаза.
— Что происходит? Еще пару дней назад ты писала мне, умоляя о прощении, извинялась, а сейчас… снова суку из себя строишь?
Я не выдержала. Искренне, горько и абсолютно зло рассмеялась.
— Он козел, а сука я . Охренительно просто! 
— Чего?
— Того, Валиев! А не свалил бы ты?! — огрызнулась, чувствуя, как контроль над эмоциями окончательно летит в тартарары.
Его брови снова поползли вверх. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла инопланетянка.
— У тебя раздвоение личности, что ли? Я не понимаю. То ты бросаешься извиняться, то кидаешься на меня.
— Я вот тоже не понимаю! — мой голос сорвался на крик. Забрало упало. Я вышла из-за стола, сжимая кулаки так, что стало больно. — Я не понимаю, зачем нужно было трахать меня, когда сам жениться собрался?! У вас, у татар, это в порядке вещей, что ли?!
Слова повисли в воздухе.
Ильдар застыл. Его глаза расширились. Он смотрел на меня несколько секунд, явно переваривая то, что я только что выкрикнула.
А затем произошло то, чего я ожидала меньше всего.
Он не стал оправдываться. Не стал злиться.
Его губы дрогнули, и он вдруг… заулыбался. Широко, искренне, с каким-то абсолютно ненормальным облегчением. А потом и вовсе негромко рассмеялся, откидывая голову назад.
— Так вот в чем дело, — сквозь смех протянул он. — Я понял. Ревнуешь, Бешеная. Ну ладно тогда, как знаешь. Увольняться, надеюсь, не соберешься из-за этого?
Ревную?! Да он издевается?! Мой мир рухнул, я чувствую себя использованной подстилкой, а он стоит и ржет?!
— Еще чего! Не дождешься! Смотри только, чтобы твоя будущая жена вдруг не узнала, как именно ты проводишь время, пока она дома тебя ждет!
Смех Валиева оборвался. Взгляд мгновенно потемнел, превращаясь в две черные, бездонные воронки.
Он шагнул ко мне. Быстро, хищно, неотвратимо. Я инстинктивно отступила, но уперлась в край стола.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю, — вздернула подбородок, отказываясь отводить взгляд, хотя сердце билось о ребра, как птица в клетке. — Чтобы больше ко мне не лезли.
Ильдар оперся одной рукой, запирая меня в ловушку. Он наклонился так близко, что его губы оказались в миллиметре от моего уха.
— А если не послушаю? — его дыхание обожгло мою кожу, заставляя предательскую дрожь пробежать по позвоночнику. — Трахать мне тебя понравилось, Вика.
Я попыталась оттолкнуть его, но он только прижался теснее, так, что я почувствовала его твердость.
Матерь божья, он хочет меня.
— Особенно то, — продолжил шептать и от этих интимных, грязных слов низ моего живота мгновенно, мучительно свело судорогой, — как ты скулила и царапала мне спину, умоляя не останавливаться… Ты ведь была такой узкой, такой горячей. До сих пор помню, как ты сжимала меня, когда кончала на моих пальцах, Лисицина…
Мои колени стали ватными. Влажный жар мгновенно затопил тело, разрушая все мои моральные бастионы. Этот ублюдок прекрасно знал, как на меня действовать. Он играл на моих инстинктах, как на рояле.
Я судорожно втянула воздух, сжала кулаки и, собрав в кулак всю свою оставшуюся волю и ненависть Бешеной, прошипела ему в лицо:
— Тогда я выпущу такую статью, что вся страна узнает, кто такой Валиев на самом деле. И ни один пиар-отдел тебя не отмоет.
Он медленно отстранился. В его глазах полыхал золотистый, довольный огонь. Он смотрел на меня, тяжело дышащую, возбужденную и злую, как на свой самый любимый трофей.
— Попробуй, киса. Попробуй.
  
Глава 26
   
Я с такой яростью шинковала несчастный болгарский перец, что рисковала вместе с ним настрогать в салат и собственные пальцы. Лезвие огромного шеф-ножа стучало по дубовой разделочной доске с ритмичностью пулеметной очереди.
— Вик, полегче, — донесся от плиты голос Киры. — Это перец, а не твой личный враг. Если ты прорубишь дыру в столешнице, Дамир вычтет ее стоимость из моей кредитки. А она, между прочим, из какого-то редкого итальянского камня.