Бешеная (СИ)

— Поездка прошла продуктивно, — тихо ответил он, глядя на меня сверху вниз. Его темные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах и снова поднялись к глазам. В этом взгляде было столько тяжелого, нескрываемого собственничества, что у меня во рту пересохло. — Но я скучал.
Я поперхнулась воздухом.
— Что? Скучал? По мне? Или по тому, как в тебя летят ежедневники?
  
Ильдар чуть наклонил голову набок, и его улыбка стала шире.
— По тебе, Вика. По твоим зеленым глазам, по твоему невыносимому характеру и по тому, как ты забавно злишься, когда я тебя контролирую. Знаешь, в Азии женщины слишком покорные. Это расслабляет. А мне нужен тонус.
— Рада служить вашим корпоративным тренажером для нервной системы, — попыталась отодвинуться, но сзади был стол. — Но, если ты пришел просто обменяться любезностями, то у меня тут, знаешь ли, работы по горло. Ты сам мне этот график утвердил.
Ильдар не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, он вытащил руки из карманов и оперся ими о край моего стола по обе стороны от моих бедер. Точно так же, как месяц назад, когда мы сцепились из-за того дурацкого слива.
Только сейчас я не держала нож у его бедра. Сейчас я была абсолютно безоружна перед этим взглядом.
— Работа подождет. Я ведь не просто так приехал к тебе сразу из аэропорта.
— Да? И зачем же? Премию выписать?
— Долги собирать, Лисицина.
Я замерла.
— Какие еще долги? Я тот тендер вытянула! Я министерство так облизала, что они…
— Я не про тендер, а про свои любимые брюки из итальянской шерсти. Те самые, которые ты испортила. Ты ведь не думала, что я об этом забыл?
У меня по спине пробежал табун мурашек. Я сглотнула.
— Ну… могу купить тебе новые. Вычти из моей зарплаты.
— Мне не нужны новые брюки, Вика, — Ильдар наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. — Ты испортила вещь, ты угрожала моему здоровью, и я сказал, что ты будешь это отрабатывать. Месяц я дал тебе на то, чтобы ты влилась в работу и доказала свою профпригодность. Ты доказала. А теперь пора платить по счетам.
— И… в чем заключается отработка? — прошептала, чувствуя, как пульс бьется где-то в горле. Моя хваленая наглость Бешеной куда-то стремительно улетучивалась, оставляя вместо себя странное, тягучее предвкушение.
Ильдар медленно поднял руку. Его пальцы, горячие и сухие, едва невесомо коснулись моей щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо. От этого простого жеста меня прошило током от макушки до пят.
— В эту пятницу, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от моих глаз, — состоится закрытый благотворительный прием в особняке губернатора. Там будет вся политическая и бизнес-элита. Очень важное мероприятие, Лисицина. Там будут заключаться кулуарные сделки на следующий год.
— И? Мне нужно написать релиз об этом мероприятии?
— Нет, — Ильдар усмехнулся, и его пальцы скользнули по моей шее вниз, останавливаясь на ключице. Я забыла, как дышать. — Писать ничего не нужно. Ты пойдешь туда со мной.
Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу, потому что его прикосновения лишали меня последних остатков логики.
— В качестве кого? Пиар-сопровождения? Буду носить за тобой блокнот и отшивать назойливых журналистов?
Ильдар плавно отстранился, убирая руку, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Он окинул меня долгим, оценивающим взглядом, от которого под одеждой стало невыносимо жарко.
— В качестве моей женщины, Виктория.
Тишина в кабинете стала такой плотной, что ее можно было резать тем самым канцелярским ножом.
— Ч-что? — мой голос дал петуха.
— Моей. Женщины. В светской тусовке пошли неприятные слухи, что я слишком долго хожу холостяком. Конкуренты начинают думать, что я теряю хватку, раз не могу найти себе достойную партию. Мне нужно появиться там с кем-то, кто заставит их заткнуться. С кем-то красивым, умным, дерзким и… абсолютно моим.
— Ты предлагаешь мне стать твоей эскортницей на один вечер?! — взвилась я, мгновенно приходя в себя. Бешеная снова вернулась в чат. — Да ты совсем охренел, Валиев?! Я руководитель департамента! Я не нанималась играть роль твоей куклы для выходов в свет!
— Не эскортницей, Вика, — он поморщился, словно я сказала глупость. — А моей официальной спутницей. И это не обсуждается. Это твой долг за тот фокус с ножом. Я покупаю тебе платье, присылаю визажистов, ты надеваешь свою самую очаровательную улыбку, берешь меня под руку и весь вечер смотришь на меня так, словно я смысл твоей жизни.
— А если я откажусь?
Ильдар снова наклонился ко мне.
— Ты не откажешься, киса. Потому что, во-первых, я твой босс. Во-вторых, ты сама понимаешь, что это отличный пиар-ход для нашей компании. А в-третьих… — он сделал паузу, и его голос упал до хриплого шепота. — Тебе самой до одури интересно, каково это — быть со мной.
Он развернулся на каблуках и направился к выходу. Уже у самой двери, сняв блокировку замка, он обернулся.
— В пятницу в 19:00 за тобой заедет машина. Будь готова, Лисицина. Мы идем производить фурор.
Дверь закрылась, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем, легким запахом кедра и абсолютным пониманием того, что моя спокойная корпоративная жизнь только что официально закончилась.
Я посмотрела на Валерия.
— Ну и что ты молчишь, колючий? — выдохнула, сползая по краю стола на кресло. — Кажется, мы в полной заднице.
Валерий, естественно, промолчал. Но я готова была поклясться, что этот зеленый сноб злорадно ухмыляется.
  
Глава 17
 
Я держала её так, словно это была плутониевая боеголовка с сорванной чекой.
Я не дышала.
Я боялась моргнуть.
Мне казалось, что если я сделаю хоть одно неосторожное движение, эта крошечная, пахнущая молоком и детской присыпкой конструкция просто рассыплется у меня в руках.
— Кира, — просипела я, чувствуя, как по спине катится холодная капля пота. Мои руки, привыкшие держать микрофон, тяжелые папки с компроматом и, в крайнем случае, горлышко бутылки, сейчас одеревенели. — Она шевелится.
— Вик, это живой ребенок. Ей положено шевелиться, — невозмутимо отозвалась Кира с другого конца огромной, залитой светом детской.
Она стояла у пеленального столика и с какой-то пугающей, почти магической ловкостью запаковывала вторую дочь, Амину, в свежий подгузник и розовый слип.
— Она смотрит на меня, — в панике продолжила, гипнотизируя взглядом темно-синие, абсолютно осмысленные глаза маленькой Алисы, которая серьезно изучала мою напряженную физиономию. — Как ее отец. Прямо в душу. Клянусь, она сейчас потребует у меня квартальный отчет! Забери ее, ради бога, я же ее сломаю!
Кира рассмеялась.
Мы сблизились как-то незаметно. За этот месяц, пока невыносимые татарские терминаторы пропадали в офисе и мотались по командировкам, сжирая конкурентов, мы стали чем-то вроде тайного женского синдиката. Мы пили кофе внизу в «Сити», гуляли по набережным, перемывали кости светской тусовке и жаловались друг другу на заскоки наших начальников. Я успела побывать в их загородном доме уже раза три, но до этого дня мое общение с детьми ограничивалось умиленным заглядыванием в коляску с безопасного расстояния.
А сегодня Кира просто сунула мне в руки Алису со словами: «Подержи, пока я сестру переодену, а то они вдвоем мне сейчас концерт устроят».
— Не сломаешь, — отмахнулась Кира, застегивая последнюю кнопочку на одежде Амины. — Ты напряжена, как арматура. Расслабь плечи, прижми ее чуть ближе к себе. Вот так. Видишь? Ей удобно.
Я судорожно выдохнула и чуть-чуть ослабила каменную хватку. Алиса, видимо, решив, что тетя с рыжими волосами больше не представляет угрозы, смешно чмокнула губами и потянулась крошечной ручкой к моей блузке.
  
Господи. Какая же она маленькая. И мягкая.
Мой внутренний циник, который обычно курил в сторонке и сыпал сарказмом, вдруг поперхнулся дымом и умиленно шмыгнул носом.
— Так что там Валиев? — спросила Кира, беря Амину на руки и подходя ко мне. Она плюхнулась в соседнее кресло-качалку, покачивая дочь. — Ты начала рассказывать и заикаться, когда я тебе Алису вручила. В качестве кого он тебя на прием тащит?