Невеста для принца (ЛП)

Он замолчал, и когда снова заговорил, голос его стал мягче.
— Я слышал, он ушёл в прошлом году.
Я кивнула, хотя он меня не видел.
— У него случился сердечный приступ. Ну, врач сказал, что это была внезапная сердечная смерть, вызванная стрессом.
— Мне искренне жаль, — прошептал он. — Это не даёт тебе покоя? Ты думаешь о нём?
— Да, но не о его смерти, — ответила я, лёжа на подушках. — Я всё время вспоминаю день, когда он ушёл от мамы.
  
— Понятно.
— Да. Извини, я знаю, это звучит мрачно. Не хочу жаловаться тебе…
— У нас дома никто не говорит о своих проблемах или боли. Все делают вид, что ничего не произошло, что они выше этого. Никто не честен в своих чувствах. Так что для меня это как глоток свежего воздуха — слышать, как ты открыто говоришь о себе и своей жизни.
— Большинство людей это раздражает. Они думают, что я просто привлекаю внимание.
Он тихо рассмеялся.
— Может, они просто не готовы быть честными.
— Может быть.
— Твой отец... он один из тех мужчин, которые причинили тебе боль?
Я застыла. Почему я вообще сказала ему что-то подобное?
— Мой папа был хорошим отцом.
— Я и не говорил, что нет.
Мы оба молчали какое-то время. Он не пытался меня торопить, и это дало мне силы продолжить.
— В тот день я умоляла его не уходить, но он всё равно ушёл. Я сказала маме, что он обязательно вернётся. Я была в этом так уверена. Но потом я не видела его месяцами. Конечно, он звонил мне, но вживую я встретила его только однажды, когда он приехал за мной, чтобы забрать на выходные. Я была так рада. Но когда мы добрались до его дома, там были Ивонн и моя новая сестрёнка.
— Ты ревновала?
Я покачала головой.
— Странно, но нет. Когда я впервые увидела Августу, я была счастлива. Она казалась мне куклой. Но потом наступил ужин, и, сидя за столом с ними, я вдруг подумала о маме и о том, что она одна дома. Мне стало грустно за неё, и я умоляла отвезти меня обратно.
— Ты была очень чувствительной. А вот я был совсем другим — очень эгоистичным. Я вообще не замечал, что кто-то может страдать или нуждаться в чём-то, пока не повзрослел.
— Уверена, что это не так.
— Хм... Нет.
Я рассмеялась.
— Не верю, что ты мог быть бессердечным!
— Когда я что-то ломал или попадал в неприятности, всегда старался найти способ свалить вину на Артура. А он только и делал, что покрывал меня, принимая вину на себя.
— Почему вы все такие? Младшие братья и сёстры — просто наказание. Теперь мне жаль твоего брата.
Он засмеялся.
Мы говорили до самого рассвета. И прежде чем я успела осознать, мои веки стали тяжёлыми, а мысли были заняты только его голосом.
— Засыпай, — прошептал он.
— Я не хочу спать, — пробормотала я, зевая.
— Да, звучит именно так, — усмехнулся он.
— Ладно. Спасибо, что поговорил со мной.
— Я не делал этого бесплатно.
— Что же тогда ты получил?
— Обед или ужин, неважно. Просто проведи со мной остаток дня. На свидании.
Боже, как это было банально.
— Хорошо.
— Хорошо.
— Пока!
— Пока, — отозвался он.
— Жду, когда ты повесишь трубку, — сказала я, почему-то не в силах закончить разговор.
— Грубость — вешать трубку во время разговора с девушкой.
— Правда?
— О Боже, — он вдруг охнул.
— Что случилось? — я моментально открыла глаза.
— Моя сестра однажды заставила меня посмотреть фильм с подобной сценой. Двое спорили, кто повесит трубку, больше трёх минут. Это меня так раздражало, и я сказал, что никто так не делает в реальной жизни. А она ответила, что так поступают люди, которые нравятся друг другу.
Я моментально проснулась.
— Это твоё признание, что я тебе нравлюсь?
— Нет, я говорю, что мы нравимся друг другу.
В своём воображении я видела его ухмылку.
— Не признавайся в моих чувствах за меня. Я сделаю это сама.
— Тогда я признаюсь в своих. Мне нравишься ты, Одетт Рошель Винтор.
Я не ответила.
Он тяжело вздохнул.
— Думаю, я поспешил…
— Ты мне тоже нравишься, Гейл, с таким количеством средних имён, что я не могу их сейчас все вспомнить.
Он громко рассмеялся.
— Вот видишь, это не так сложно!
— Пока! — выпалила я и нажала на кнопку сброса.
Свернувшись калачиком, я спрятала лицо под одеяло.
Неужели я снова превращаюсь в шестнадцатилетнюю девчонку, которая влюбляется?
Да. Кажется, так оно и есть.
* * *
— Не могу поверить, что ты всё ещё носишь это, — сказала я, указывая на парик, который всё ещё красовался на его голове, когда он приехал за мной днём.
— Ты завидуешь? — спросил он, кокетливо отбрасывая «волосы» за плечо.
— Да, именно так, — рассмеялась я, закрывая за собой дверь.
Спускаясь по ступенькам, я не заметила тонкого слоя льда. Поскользнувшись, я попыталась выставить руки, чтобы не упасть, но меня подхватили две сильные руки.
— Ты в порядке? — его низкий голос прозвучал у самого уха, и я вздрогнула сильнее, чем от холода.
— Да, — прошептала я.
— Уже не так смешно, когда падаешь сама, верно? — сказал он, отпуская меня медленно.
Я вспомнила, как смеялась над ним вчера вечером.
— Ты умеешь держать обиду.
Он кивнул.
— Да, и годами. Так что не разбивай моё сердце, мисс Винтор, иначе я этого не прощу.
Сначала мама, теперь он. С каких пор я стала «разбивательницей сердец»? Это ведь он сейчас выглядел так, будто сошёл с обложки GQ: от пальто кофейного цвета до белого свитера и замшевых туфель. Я даже задумалась, уделяет ли он столько внимания своему стилю или это его повседневная одежда. А я всего лишь была в длинном платье-свитере и пальто.
— На самом деле, я ношу этот парик, потому что Искандар категорически отказывается выпускать нас без него, — сказал он, пока Искандар держал для нас дверь.
— Вас узнали, сэр. Нужно быть осторожнее, — ответил Искандар. Затем добавил. — Добрый день, мисс.
— Разве я не говорила, что можешь называть меня Одетт?
— Да, мисс, — повторил он.
— Он у нас педант, — сказал Гейл, когда я села в машину.
Когда он устроился рядом, я спросила.
— А в каком правиле написано, что нельзя называть меня по имени?
— Видимо, он уже решил, что ты станешь моей женой, так что обращаться к тебе «Одетт» было бы равносильно тому, чтобы звать меня Гейлом. Это слишком личное, — объяснил он.
— Да, нас, охранников и дворцовых работников, учат обращаться только «мисс», «мадам» или «Ваше Высочество», — вмешался Вольфганг с водительского места, что заставило и Гейла, и Искандара повернуться к нему.
Фраза вызвала у Искандара куда больше раздражения, чем у Гейла. Он взглянул на Вольфганга, и тот моментально выпрямился. Видно, он уже знал, что попал.
— Иногда мне жаль парня, — прошептал Гейл, усмехаясь и глядя на меня. — Вольфганг знает правила, но от волнения забывает. И каждый раз Искандар-скала цитирует ему страницу из протокола.
Я приподнялась, чтобы посмотреть, но никакой книги в руках у Искандара не было. И тут до меня дошло.
— Он выучил их все наизусть, по страницам?
Гейл кивнул.
— Он окончил военную академию первым в классе. Уже пятое поколение его семьи служит королевской семье. Для таких, как он, протокол и верность монархии — это как религия. Я, конечно, люблю дразнить его, но никогда не прошу отступить от правил. Это всё равно, что сказать Папе Римскому перестать цитировать Писание.
Неужели вся страна настолько предана королевской семье?
Смогу ли я жить в таком мире?
* * *
Гейл
Я хотел попробовать обычное свидание. Что может быть нормальнее, чем поход в кино? Я всё продумал: она выберет грустную романтическую драму, мы будем держаться за руки, а я попробую немного отвлечь её. Однако, как только она выбрала ужастик по Стивену Кингу, я мгновенно пожалел о своём решении.