Невеста для принца (ЛП)

Вольфганг кивнул, выезжая на главную дорогу.
— Вы даже не представляете. Некоторые преданные монархии люди начали менять свой рацион, и в итоге всё общество разделилось. Всё зашло так далеко, что дворец даже обсуждал, стоит ли выпускать официальное королевское заявление. А принц Артур вообще не был веганом. Просто он и его жена решили немного улучшить свой рацион.
— И как же закончился веганский кризис Эрсовии? — спросила я, не удержавшись от смеха.
  
Это звучало настолько нелепо.
— Принц Артур пошёл на ужин со своей женой и заказал салат Кобб с бальзамическим соусом и курицей на гриле, — с гордостью ответил он. — Это, конечно, не официальное заявление, но всё же заявление. Мол, ешьте мясо, если хотите, но не забывайте о здоровье. Ему аплодировали, но веганы, естественно, были разочарованы.
— Удивительно, — покачала я головой, опираясь на дверь. — И всё это из-за слухов?
— Да. Вот почему Искандар был так строг, а Его Высочество согласился. Он-то привык, но последнее, чего он хочет, — чтобы вас начали преследовать с самого начала.
— С самого начала? — усмехнулась я. — А как насчёт вообще избежать этого?
Он нахмурился, встретившись со мной взглядом через зеркало заднего вида на секунду.
— К сожалению, это невозможно. Но, по крайней мере, у вас уже есть небольшой опыт общения с прессой.
И это правда. Особенно во времена, когда был жив мой отец.
Однако внимание всегда было направлено на мою мать. Она никогда не показывала, что её это волновало, но я иногда задумывалась, может, она просто скрывала это от меня, пока я была ребёнком.
— Простите, мадам.
— Что? — вернулась я к реальности. — За что?
— Вы выглядели обеспокоенной. Я не хотел вас напугать или что-то в этом роде. Искандар постоянно говорит мне меньше болтать именно по этой причине, — скривился он.
— Нет, всё нормально. Я не волнуюсь. И вы можете звать меня Одетт.
— Искандар голову мне за это открутит, — рассмеялся он. — Либо мадам, либо мисс, либо «моя леди».
— «Моя леди»? — изумилась я. — Вы серьёзно? У вас и правда всё ещё так говорят?
— Никогда не прекращали. Как я уже говорил, жители Эрсовии очень любят нашу монархию и традиции, — ответил он, а я сделала себе мысленно заметку.
— Тогда пусть будет мадам или мисс.
— Да, мадам, конечно.
Я отвернулась к окну и только сейчас подумала, что не мешает уточнить.
— А куда мы вообще едем?
  
Глава 12
 
Гейл
— Сэр, не нервничайте.
— Я не нервничаю. Нервозность — это привычка, а я просто поправляю манжеты.
— Уже в двенадцатый раз.
Я посмотрел на него.
— Тебе обязательно так близко находится, чтобы охранять меня? Тут больше никого нет.
Тут действительно никого не было, потому что я снял весь ресторан на вечер, чтобы провести с ней ужин. Мне начинало казаться, что все наши деньги за эти годы шли только на охрану.
Он не ответил, лишь сделал шаг назад, как будто это как-то решит проблему. Я попытался не обращать на него внимания, слегка сдвинул рукав, чтобы посмотреть на часы на запястье и проверить время.
Поднявшись с кресла, я посмотрел на декор «Маленькой Италии», как называла его её мать.
Sapori D'italia — был её любимым рестораном.
Огромный, двухуровневый, а в центре винтовых лестниц стояло гигантское дерево, в ветвях которого висели старомодные фонари. На входе стоял фонтан в римском стиле, а стены были выложены старым камнем, хотя я ещё ни разу не видел таких в этом современном городе. И, конечно, вид — огоньки от зданий и машин сверкали как миллионы светлячков с этой высоты.
Она говорила, что ей холодно и что её трудно растрогать, но если это действительно её любимое место, я подозревал, что она гораздо более романтична, чем готова признаться самой себе.
— Она пришла, — сказал Искандар, но тут же поднял руку, чтобы остановить меня. — Вольфганг проведет её наверх.
— Ты серьёзно не пустишь меня встретить её у двери? Или у входа уже толпятся журналисты? Это абсурд.
— Помните, что это ради её безопасности, а не вашей, — ответил он, обходя меня и направляясь к лестнице. — К тому же, не стоит слишком торопиться, сэр.
— Опять эти твои советы по романтике, Искандар? Ты случайно не женился, в тайне, от нас, раз так во всём разбираешься?
Он проигнорировал меня и продолжил подниматься по лестнице. Я вдохнул и почувствовал напряжение в руке, прислушался к звуку шагов, которые всё приближались. Стук каблуков.
Успокойся, всё не так страшно. Ты ведь не первый раз на свидании. Это просто… черт.
Она была сногсшибательная.
«Пока есть в людях чувства и мечты,
Живет мой стих, а вместе с ним и ты!»
Не уверен, что Шекспир имел в виду женщину, когда писал эти строки, но в этот момент именно они пришли мне в голову.
Она подошла ко мне в алом платье с глубоким вырезом, которое идеально облегало её грудь и плавно ниспадало, подчёркивая талию. А ещё, разрез на платье был настолько высоким, что с каждым шагом открывались её длинные, стройные ноги. В её густых кудрях красовалась роза, приколотая за ухом.
— Эм… — Искандар нарушил тишину за её спиной, и впервые на его лице появилось выражение, как будто он думал: «Ты что, серьезно?»
— Ты в порядке? — спросила она, внимательно меня разглядывая.
Я потряс головой.
— Я, конечно, знал, что ты красивая, но не думал, что настолько.
Она закатила глаза.
— Спасибо, но ты преувеличиваешь.
— Нет, преувеличивать тут совершенно нечего, — ответил я, протягивая ей руку.
Её бровь слегка приподнялась, но она всё же приняла мою руку, и я, ведя её к столику, пододвинул стул. Сказать, что я хотел коснуться её кожи, значит, ничего не сказать. Отогнав эти мысли, я вернулся на своё место.
— Спасибо, что пришла, — произнёс я, стараясь скрыть, как мне трудно держать себя в руках.
— Ты прислал пятьсот роз. Не могла не прийти, — она усмехнулась, но это было искренне.
— Ты посчитала их?
— Нет, моя мама, — ответила она, и я почувствовал лёгкую обиду, хотя и не мог этого скрыть.
Она заметила изменение в выражении моего лица и поспешила добавить.
— Но одну шёлковую я всё-таки нашла. Спасибо.
— Я хотел отправить тысячу, но они не успели привезти столько цветов, — признался я.
— О боже, — её плечи опустились, а губы раскрылись в удивлении. — Если бы ты прислал тысячу, я бы точно растерялась. Не знала бы, что с ними делать.
— Почему растерялась?
— Как ты сказал, розы увядают. Я их люблю, но мысль о том, что они со временем умирают, а потом все окажутся в мусорке, расстраивает. Это как-то грустно.
— Ты всегда думаешь о конце, прежде чем насладиться началом? — спросил я, не совсем понимая её логику.
— Что?
— Ну, — я попытался подобрать слова, — когда срезанные розы начинают увядать, наслаждайся их красотой, пока они живы. Когда они исчезнут, останется только память. Если всё время думать о том, что они умрут, можно упустить радость от того, что они есть.
— Ты сейчас словно о человеке говоришь, а не о цветке, — прошептала она, поправляя выбившийся локон волос за ухо.
— Извини, — сказал я, удивившись, насколько эта мысль оказалась ей близка.
— Нет, не извиняйся, ты прав. Я никогда не думала об этом в таком ключе.
Я улыбнулся.
— Ты только что признала, что я прав? — поддразнил я её.
— Что, не привык к тому, что можешь быть прав? — ответила она с улыбкой, и в её глазах появился озорной блеск.
— Нет, — я покачал головой, — я не привык, что мне говорят, что я прав. Все всегда пытаются перехитрить меня в разговоре.
  
Она рассмеялась.
— Это вполне объяснимо.
— Почему?
Она пожала плечами.
— Не знаю. В тебе есть что-то такое. Ты словно излучаешь уверенность…
— Это же хорошо, да? Спасибо.