Лекарь из другого мира (СИ)
Леруа создал несколько групп из добровольцев, которые разносили лекарства и средства дезинфекции. Мы же с Эльмаром трудились над вакциной.
Сегодня я решила сделать вакцину для детей. Они больше всего гибли от гнилой лихорадки. У меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда я в составе групп заходила в отцепленные кордоном районы. Больных малышей было до слез жаль. Но я ничем не могла помочь, кроме как оставить минимум необходимых лекарств.
К вечеру мы направились в один из беднейших кварталов. Маленькие дома, перекошенные двери, запах затхлости и дыма. Меня узнавали, ведь я много раз приходила лечить.
Мы обосновались в доме местной знахарки. Здесь можно было оборудовать относительно стерильную зону, чтобы принять маленьких пациентов. Прокипятить использованные иглы и шприцы в котелке, висящим над очагом. Антуан действовал как бывалый зазывала.
На переулке он вскочил на деревянный ящик и прокричал:
Слушайте все! Бесплатные прививки для детей! Кто первый?
Люди шли неохотно. Антуану приходилось с боем прорываться в каждый дом и убеждать. Уговаривать. Доказывать, что это может спасти детям жизнь.
— Это безопасно? — спросила женщина, держа на руках ребенка.
— Безопасно, — кивнула я. — Это поможет детям легче перенести болезнь. И защитит их в будущем. А ещё… — я достала из сумки мыло, завернутое в бумагу, — вот. У меня есть немного мыла. Если будете мыть руки перед едой и после улицы, это тоже спасет жизни.
Из-за ее спины выглянула старуха:
— Моя бабка дожила до девяноста, и руки мыла раз в неделю!
— А сколько из ваших ровесников не дожило? — спросил Антуан, заправляя в шприц вакцину.
Старуха задумалась, затем кивнула:
— Ладно, убедили. Давай своё мыло.
Первой вышла женщина с мальчишкой лет пяти. Ребенок жался к матери, испуганно разглядывая мой шприц.
— Это не больно, — мягко сказала я, опускаясь перед ним на корточки. — Как комарик укусит. Видишь? — Я показала крошечную иглу. — Совсем маленькая.
Мальчик сжал кулачки, но не заплакал. Когда я закончила, он удивленно моргнул:
— И все?
— И все, — улыбнулась я, вручая ему карамельку, которых запасла целый кулек. — Теперь ты защищен.
Пока я делала уколы, Антуан объясняла самое важное:
— После прививки может быть жар — это нормально. Пейте больше воды.
Очередь начала выстраиваться сама собой.
К вечеру у нас кончились ампулы и нужно было возвращаться домой. Я пообещала прийти через несколько дней. Принести новые ампулы с вакциной и проведать заболевших.
Когда мы шли обратно в темных переулках то и дело мелькали огоньки — это родственники жгли можжевельник у порогов, пытаясь отогнать заразу.
— Смотри, — Антуан указал на один из домов, где на двери была вывешена яркая тряпка. — Еще один новый случай.
Я молча кивнула. Мы оба знали, что значит этот знак — здесь лежит больной гнилой лихорадкой. Таких домов в квартале становилось все больше.
На углу нам преградил дорогу похоронный обоз — двое мужчин везли на телеге несколько деревянных ящиков, а сверху лежало два совсем крошечных. Слишком маленьких для взрослых.
Ком встал в горле. Если бы начать изготавливать вакцину раньше, эти люди могли быть живы. Мне казалось, что все идет слишком медленно. И я не успеваю.
Я вообще потеряла счет дням. Даже последняя встреча с Костой... казалось, это было сотню лет назад, хотя на самом деле прошло чуть меньше месяца.
Мы больше не встречались. Мелькали заголовки в газетах, что его высочество Констанс Ардэнский отбыл с инспекцией на приграничные территории.. посетил с визитом северные провинции.
В одной из статей я мельком увидела рядом с его именем имя принцессы Аделины из соседнего королевства.
У меня не хватило сил прочитать. Решила, что меня больше интересует другое — лаборатория и опыты с Эльмаром. Это самое важное.
А принц... я всегда была рациональной женщиной. Поэтому спрятала имя Косты в самом дальнем уголке памяти.
Но сегодня, когда я вымотанная возвратилась в приют, мадам Роуз подала мне букет с цветами. Молча. Лишь бросив многозначительный взгляд.
Мне даже не нужно спрашивать от кого они. Тюльпаны посреди зимы можно достать лишь в королевской оранжерее.
Я вдохнула тонкий аромат. Лишь потом разглядела небольшую записку, вставленную в самую сердцевину букета.
51
Я выходила из школы, затягивая шерстяной шарф потуже, вечерний ветер пробирал до костей. И вдруг... увидела его.
Закусила губу, скрывая улыбку. А сердце так и подскочило до горла.
— Файнштейн, ты сейчас в приют? — скрывая зевоту, спросил Антуан. Он сейчас чуть ли не позже меня уходил из лаборатории. А Эльмар был только рад получить еще одного увлеченного наукой студента.
— Прогуляюсь немного... а ты иди и как следует пообедай, — попросила я Антуана.
— Ага... сейчас пирожков куплю и сразу в лабораторию.
Я махнула на прощание Антуану рукой и стараясь не бежать, хотя ноги сами несли меня вперед, пошла навстречу высокой фигуре, замершей под массивным фонарем.
Он стоял совершенно неузнаваемый.
Грубая шерстяная куртка, поношенные сапоги, простые штаны заправлены в голенища. Но осанка...
Я сразу обратила на это внимание. На гордую посадку головы, разворот плеч, привычку держать руки по швам — будто до сих пор в парадном мундире. Как бы ему не хотелось скрыть свое поисхождение, но подмастерье или рабочий вышел из него так себе.
Я зацепилась за его взгляд. Пристальный, изучающий, следящий за каждым моим шагом. Он, словно прочная нить, притягивал меня к нему.
Я остановилась в шаге, вдруг осознав, что дышу слишком часто.
Коста протянул руку и произнес обыденным голосом, словно мы расстались только вчера:
— Прогуляемся?
Я медлила всего секунду, прежде чем мои пальцы сомкнулись вокруг его теплых пальцев.
Холодный ветер гнал нас по узкому переулку. Я куталась в шарф, а Коста шел рядом, его плечо иногда касалось моего — намеренно или случайно, я не могла понять.
— Замерзла? Для прогулки сегодня не самый удачный день.
Коста развернулся ко мне, разглядывая покрасневший кончик моего носа, торчащего из-под шарфа.
— Немного, — призналась.
— Не хватало еще, чтобы ты из-за меня заболела.
Коста чуть нахмурил брови, так, что на переносице образовалась тонкая морщинка.
— Я крепкая, — пожала я плечами. Хотя, если честно, ноги стали подмерзать в ботиночках на тонкой подошве. Так действительно простудиться недолго.
Но признаваться в этом себе, а тем более Косте не хотелось. Иначе что дальше — по домам?
«Потерплю», — решила про себя, — «А как вернусь домой, выпью горячего чаю. Ничего со мной не случится».
— Нет. Так не пойдет. Я знаю... тут есть недалеко приличное место.
Я и ойкнуть не успела, как Коста сжал мою руку и потащил дальше, через сквозной переулок на оживленную улицу.
— Здесь, — он указал на маленький трактир «У Золотого якоря». Окна запотели от тепла, внутри горели масляные лампы и слышалась музыка.
Внутри было многолюдно. На нас никто не обратил внимание. Обычные люди, зашедшие поужинать в тепле после трудового дня.
Мы выбрали столик в самом углу, за грубой дубовой перегородкой. Коста скинул куртку, оставшись в одной рубашке. Я сняла плащ.
— Две порции рагу, ребрышки в клюквенном соусе, хлеб и глинтвейн, — заказал он хозяйке, даже не спрашивая меня, но все же пояснил, — Я неделю допрашивал своего кастеляна. Оказалось, его племянник здесь работает поваром. Это его фирменные блюда. Ты же не против?
— Нет. Если честно, я ужасно голодная.
— Я совсем отвык ухаживать за девушками, — обезоруживающе улыбнулся Коста, — но в свое оправдание хочу сказать, что я в первый раз пригласил девушку на свидание.