Лекарь из другого мира (СИ)

И все же на обратном пути меня стошнило в переулке. 
Мы вернулись поздно вечером. В лаборатории Эльмар ждал у большого деревянного стола. Все было готово — стеклянные трубки, спиртовка, два грубых микроскопа. 
Я развела несколько капель крови в слабом отваре настурции — не самый надёжный индикатор, но хоть что-то. Потом — щепотку плесени из тёмной банки, той самой, с которой мы ставили опыты. 
  
Она уже убивала бактерии на хлебе. 
Теперь нужно было проверить — способна ли она остановить болезнь. 
Мы работали ночами. Уставшие, но одержимые. 
Капля за каплей. 
Кровь переболевших — одна часть опытов. Больных — другая. Я разбавляла плесень, капала на образцы. Следила за реакцией. 
В некоторых пробирках зелёные пятна плесени разрослись, будто найдя пищу. В других — остались без изменений. 
— Значит, в крови выживших есть что-то, что поддерживает плесень, — заключил Эльмар. — Возможно, это и есть защита от болезни. 
Десять дней мы смешивали, нагревали, проверяли. Наконец получили мутноватую жидкость. Первый пробный раствор.
  
45
 
Антуан не появился уже третий день. 
Я сразу не придала значения его отсутствию. Мало ли. Проспал или нашел подработку. Я и сама ходила как робот. Делала все на автомате, чтобы после лекций в припрыжку бежать в лабораторию. 
В приют как вор пробиралась глубокой ночью. Мадам Роуз непременно выходила меня встретить и шептала, что с детьми все хорошо. Я благодарила и брела в свою комнату, шатаясь от усталости. 
На столике у кровати меня всегда ждали стакан молока и пирожок. Глядя на это, комок подкатывал к горлу — я как-то не привыкла к заботе. В прошлой жизни Костя подкладывал мне в сумку яблоко или печенье перед работой...  Мелочь, а так много значила. 
На третий день, когда я пришла на лекции, а место рядом со мной снова пустовало, что-то внутри тревожно сжалось. 
Закинула учебник в сумку и, под осуждающим взглядом преподавателя, выскочила из аудитории. 
Я стучала в дверь Антуана до тех пор, пока из соседней комнаты не выглянул тощий тип: 
— Да зайдите уже, коли так беспокоитесь. Он там, чай, не мертвый. 
Зайти было не так-то просто. Комната была заперта. Я сильно толкнула дверь плечом и старый замок сдался со скрипом. 
В нос сразу ударил тошнотворный запах. 
— Антуан… 
Он лежал на кровати, завернувшись в одеяло. На полу опрокинутый таз с мутной водой. 
— Ты... — он попытался приподняться, но его вырвало. На простыни расплылось пятно желчи. 
Я подошла ближе. Его лицо было серым, а на шее уже проступили первые мелкие розовые пятна. 
— Гнилая лихорадка, — прошептала я. 
Он закашлялся, и на его ладони осталась слизь с алой нитью. 
— Сколько дней? 
— Вчера... только температура... сегодня... — он не договорил, его тело скрутила судорога. 
Я схватила его за запястье. Пульс был частый, словно его сердце готово выпрыгнуть из груди. 
Я осталась у него. 
Поставила чайник, нашла чистые тряпки, вымыла руки.
Промыла ему лицо прохладной водой. 
Пошарила на полке над умывальником и нашла мешочки, набитые травами. Развязала каждый, принюхиваясь. 
Заварила шалфей и кору ивы от температуры. Каждый час — холодные компрессы, обтирание, отвар. 
Я сидела рядом, считала его пульс, следила за дыханием.
А в голове всё время крутилась одна мысль — болезнь развивается слишком быстро. 
Ночью он начал бредить. 
Говорил о школе. Звал маму. Просил прощения у сестры, которую я никогда не видела.
А под утро, схватив меня за руку, прошептал едва слышно: 
— Файнштейн… ты обещала меня вылечить… 
Сыворотка стояла в лаборатории. Так и манила, призывая опробовать результат. 
Рискованно. 
Без клинических испытаний вот так взять и вколоть человеку. Слишком похоже на рулетку. Сработает или нет? 
Но без этого шанса Антуан умрет. 
На следующее утро сыпь покрыла все его тело, а лихорадка не думала отступать. Я видела такое в госпитале. Его бы точно посчитали безнадежным, и могильщик уже прикидывал, в какой стороне копать яму. 
Господи, только бы все получилось! 
Я никогда не была религиозной, а сейчас готова молиться всем богам. 
Я принесла всё в его комнату — ампулу, прокипячённую иглу, спирт. Антуан не отреагировал на мое появления. На миг я подумала, что опоздала, пока из его горла не вырвался хрип. 
Я обработала ему плечо, ввела иглу. Доза раствора ушла под кожу. 
Всё. 
Теперь оставалось ждать. 
Я задремала рядом с ним сидя на стуле у его кровати. Не выпускала его руку из своей ладони. Казалось, пока держу и слышу его пульс под своими пальцами — он останется жить. Словно выдирала его из лап смерти. 
— Файнштейн… ты прогуляла школу. 
Я очнулась. Антуан смотрел на меня и попытался улыбнуться. 
— Подумаешь, — отмахнулась я. 
Я приложила пальцы к его шее. Пульс — ровный. Температура — почти нормальная. Пятна бледнели на глазах. 
— Ты все же сделала это? — Антуан показал глазами на использованный шприц и пустую ампулу на столе. 
— Пришлось тебе поработать подопытным кроликом. 
— Теперь мое имя войдет в историю? Да? 
— Обязательно напишу статью в научный журнал и упомяну твое имя, — пообещала я. 
Антуан только фыркнул в ответ. 
Я провела у постели Антуана остаток дня. Заварила ему свежего отвара. Тощему соседу, что жил теперь в моей бывшей комнате, дала несколько монет и послала на рынок за овощами. А потом сварила бульон, размяв картофелину с луком. 
— Ну все, Файнштейн, иди. Мне правда лучше. Эльмар наверняка заждался в лаборатории. Передай ему, что подопытный кролик вполне жив и умирать больше не собирается. 
— Я тебе и не позволю, — взъерошила я его волосы. 
В лабораторию забежала на несколько минут. Эльмар только ахнул, взглянув на мое осунувшееся лицо. 
— Немедленно спать. И плотный ужин с горячим чаем. А все остальное — завтра. Расскажете. А еще лучше — напишите подробный отчет. Но прежде скажите. У нас… получилось? 
Эльмар замер, вглядываясь в мое лицо. 
— Кажется… да, — произнесла я шепотом. До ужаса боялась сглазить. 
Приют встретил меня запахом каши и гулом голосов. Дети ужинали, но, когда я показалась на пороге, повскакивали со своих мест. 
— Мари-и-ка! — закричал Томас, — У нас ребёнок! 
— В смысле? — я моргнула. 
— Подкинули ночью. В корзине. Совсем крошечный. Весь замотанный. Жаклин его нашла. Он спал, а сейчас — орёт, как пёсик! 
Я уже хотела броситься к младенцу, но застыла. 
Я ведь могла притащить вирус на одежде. 
— Я сначала вымоюсь, — пробормотала. 
Переоделась в чистое. Грязную одежду свернула. Завтра утром обязательно нужно прокипятить.  Обтерла руки до локтей и лицо спиртом. 
Подошла к мадам Роуз и шепнула: 
— Пожалуйста, скажите детям, чтобы пока не обнимали меня. На всякий случай. 
Она кивнула. Всё поняла без слов. 
Я поднялась в комнату и села за стол. 
Открыла ящик, достала лист бумаги и аккуратно вывела: 
«Констанс, мы сделали его» 
  
46
 
От Констанса не было ответа несколько дней. Я даже усомнилась — получил ли он мою записку? 
А потом все завертелось. 
Получил послание доктор Леруа. Он и вызвал меня и профессора Эльмара в свой кабинет. 
— Во дворце в восточном крыле заболели двое слуг, — сказал он без предисловий. — Я их осмотрел. Гнилая лихорадка. Их изолировали в отдельную комнату, но боюсь они успели пообщаться с половиной штата прислуги. Ваша сыворотка готова? 
— Да… мы провели испытания… — начал говорить Эльмар. 
— Нас срочно вызывают во дворец. Сколько доз вы можете предоставить? — прервал Леруа. 
  
— Восемь, — запнувшись, ответил Эльмар, — я готов выехать немедленно. 
— Не вы… баронесса Файнштейн. 
Леруа посмотрел на меня.