Собственность короля Братвы (ЛП)

— Не надо! Не делай мне больно! Чего бы ты ни захотел, я знаю, он может достать это для тебя!
Испуганный, рыдающий голос на записи принадлежит Белль. Белль — моя лучшая подруга и дочь Юрия.
— Пожалуйста! Я сделаю все, что ты попросишь!
Лицо Юрия превращается в пепел. И все же я хмурюсь. Я смотрю на диктофон в его руке, пытаясь воплотить в жизнь мысль, которая крутится у меня в голове.
  
— Подожди, это же...
— Я убью его, — рычит Юрий, разворачиваясь и выбегая на улицу, роняя диктофон. Он выхватывает пистолет и бросается к Range Rover, стоящему на подъездной дорожке. Но я останавливаюсь, чтобы взять диктофон и, нахмурившись, включить его снова.
— Нет! Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Я сделаю то, о чем ты просишь! Не надо! Не делай мне больно! Чего бы ты ни хотел, я знаю, он может достать это для тебя!
Юрий запрыгивает во внедорожник. Но внезапно у меня что-то щелкает.
— Подожди! — кричу я.
Я выбегаю за дверь и бросаюсь перед внедорожником, когда он заводит его.
— Подожди! Подожди!
— Ривер! Пожалуйста! — Он ревет, размахивая рукой. — Двигайся.
— Это подделка!
Он заводит двигатель, даже когда мои руки лежат на капоте.
— Юрий, послушай...
— Я терял ее восемнадцать лет, котенок, — шипит он. — Мне жаль, но я не хочу ее потерять...
— Это подделка! — Я кричу. Мой кулак с грохотом опускается на капот. И внезапно он сосредотачивается. Его рот сжимается.
— Что ты имеешь в виду под подделкой? Это явно она...
— Это из фильма!
Он замирает, прищурив глаза. — Что?
— Это из фильма, — выдыхаю я, облегчение захлестывает меня.
Юрий пристально смотрит на меня.
— Это фильм, новый, который еще не вышел на экраны. Тот, где она фотожурналистка, попавшая в плен после засады талибов.
Машина глохнет, дверца распахивается, и из нее выходит Юрий с мрачным видом.
— Ты уверена.
— Я уверена на сто процентов. Я смотрела его с ней раз десять. Здесь...
Я снова нажимаю кнопку воспроизведения.
— Нет! Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Я сделаю то, о чем ты просишь! Не надо! Не делай мне больно!
Я делаю паузу.
— Они соединили аудиодорожки вместе. Но прямо здесь есть еще один фрагмент диалога с одним из раненых морских пехотинцев. А затем целая сцена из воспоминаний о том, как ее дедушка впервые учит ее пользоваться камерой. — Я поднимаю взгляд на Юрия с мрачным лицом. — Они вырезали эту часть и перешли прямо к этому для пущего эффекта.
Я снова нажимаю кнопку воспроизведения.
— Чего бы ты ни захотел, я знаю, он может достать это для тебя!
Запись выключается. Мы с Юрием смотрим на маленькое устройство, затем друг на друга.
— Семен, — хрипло рычит он. Он качает головой, его голубые глаза опасно сужаются. — Он переходит черту.
Я дрожу. Он не ошибается. Война мафии — это одно. Отправлять своему сопернику поддельную запись, которая звучит так, будто пытают их собственного ребенка, чертовски ужасно. Но потом я хмурюсь.
— Это странно.
— Что?
Я пожимаю плечами. — Фильм еще не вышел, вот что.
Юрий хмурится. — В смысле?
— Я просто имею в виду, что в студии есть копия, вероятно, под замком, чтобы избежать утечки. А затем еще одна в доме Белль. — Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него снизу-вверх. — Как, черт возьми, это попало к Семену в руки?
Губы Юрия сжимаются, когда он подходит ко мне и заключает в свои объятия. — Я не знаю, но я собираюсь выяснить. Прямо из первых уст.
Мы заходим внутрь, он обнимает меня за плечи. На кухне я включаю кофеварку для приготовления эспрессо, а он кладет телефон на столешницу и включает громкую связь.
— Да, босс, — доносится из трубки грубый голос Максима.
— Ты можешь говорить?
— Да, — говорит Максим, переходя на английский под руководством Юрия. — Я ухожу. Они... — Ворчит он. — Они нашли тело прошлой ночью. У Семена гребаный срыв.
Реплика Юрия становится тоньше. — Последствия уже ударили по мне.
— Дерьмо.
— Черта была стерта, — рычит Юрий. — План, о котором мы когда-то говорили? — Он поднимает на меня взгляд, его челюсть сжимается, прежде чем его взгляд снова опускается на телефон. — Нажми на курок.
Максим рычит. — Полный зеленый свет? Это будет означать, что я довольно четко проявлю себя с Бельскими.
— Я знаю, но это время прошло. Останови его, Максим. Все это. Все наши силы. Я хочу, чтобы молоток проломил его гребаный череп.
— Считай, что дело сделано, — шипит Максим. — Позволь мне связаться с другим авторитетом по телефону. Мы будем готовы начать отстаивать интересы Семена в течение следующих двух часов.
— Хорошо, — Юрий фыркает. — Я скоро с тобой поговорю.
Когда он вешает трубку, то смотрит на меня измученным, тяжелым взглядом. Я придвигаюсь к нему поближе и дрожу, когда чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, притягивая меня ближе. Он опускает свой рот к моему, целуя меня.
— Итак, война?
Он кивает.
— Рано или поздно это всегда должно было случиться. Но поведение Семена слишком истощило мое терпение. Эта запись может быть фальшивкой, но подтекст переходит все границы. И потом... — он хмурится, протягивая руку, чтобы обхватить мое лицо. — Теперь есть ты. Он зашел слишком далеко, взяв тебя. Так что да, котенок, — мягко говорит он. — Это война.
Я дрожу, прижимаясь к нему. — И что теперь?
— Теперь мы ждем.
  
Глава 22
 
Быть мухой на стене в буквальном смысле боевой комнаты... напряженно. И к тому же более чем захватывающе. Всю оставшуюся часть дня Юрий находится в полном рабочем режиме.
Он сидит за своим столом в кабинете и отдает приказы в телефон. Он на своем ноутбуке проводит видеоконференции со своими капитанами или другими боссами семьи Братвы. Затем он встает, расхаживает взад-вперед по кабинету, рыча и обсуждая стратегию со своими людьми.
Чем больше я слушаю, тем больше понимаю, что это не простая война мафии. Это не перестрелки на внедорожниках. Это война. Семьи Волкова и Бельских — это огромные, насчитывающие тысячи человек, организации. Это похоже на то, как США и СССР времен настоящей Холодной войны на самом деле вступают в бой друг с другом.
И я нахожусь прямо здесь, в первом ряду.
Я стараюсь не путаться под ногами. Я приношу Юрию кофе и еду, поддерживаю огонь в огромном камине. В какой-то момент, связавшись с некоторыми из его людей в Штатах, я сижу за ноутбуком, пока он диктует мне электронные письма.
Это захватывающе, волнующе, как ничто другое, частью чего я когда-либо была. И наблюдать, как Юрий вот так командует,.. горячо. Это возбуждает, наблюдать, как он фактически ведет армию на войну. Не раз он ухмылялся, когда ловил на себе мой взгляд с блеском в глазах.
— Хватит! — Он рычит, пугая меня всю дорогу через роскошный дом, на кухне. Я осторожно пробираюсь в кабинет как раз вовремя, чтобы он в последний раз крикнул в трубку.
— Это, блядь, неприемлемо!! Сделай это, Борис!
Он швыряет телефон на стол. Его глаза зажмуриваются, а руки сжимают край стола так крепко, что мне кажется, он может отломить от него кусочек. Я проскальзываю в комнату и тихо обхожу его сзади.
Мои руки опускаются на его плечи, потирая большими пальцами. Он стонет, опуская голову. Но он такой напряженный. Он все еще раздражен после целого дня битвы с Семеном.
— Что тебе нужно? — Тихо шепчу я.
Юрий качает головой. — Ничего, котенок, — рычит он. Он полуобернулся и натянуто улыбнулся мне. — Ничего.
  
— Сколько времени до твоей следующей встречи?
Он стонет и качает головой. — Больше никаких гребаных встреч.
Я прикусываю губу. Мои руки гладят его плечи, а затем скользят вниз к груди. Я царапаю ногтями его рубашку, чувствуя, как мышцы сжимаются под моими прикосновениями.