Собственность короля Братвы (ЛП)

Я закатываю глаза. — Это то, что он тебе сказал? Пришел к тебе, как ребенок, плачущий своей матери?
Петя смеется. Возможно, он размяк из-за своей роскошной жизни, полной богатства, привилегий и политических связей. Но он не такой идиот, как Семен.
Петя любит воображать себя Рокфеллером или Карнеги. Ему нравится воображать себя этим богатым благословением для масс — человеком, чье имя будет красоваться в библиотеках колледжей и на городских площадях.
  
И все же Джей Ди Рокфеллер и Эндрю Карнеги не начинали с того, что сводничали с девушками, руководили уличными бандами и проламывали черепа.
Петя Гагарин, как и большинство ныне почти неприкасаемых российских олигархов, не родился богатым, или культурным, или с политическими связями. Он был в грязи вместе со всеми нами — бандит, связанный с Братвой, промышлявший на улицах. Что отличает главарей Братвы вроде меня от олигархов вроде Пети, так это просто выбор времени и связи.
Когда пал Советский Союз, среди связанных криминальных и политических деятелей развернулась безумная борьба за сокровища, которые он оставил после себя. При СССР большинство крупных отраслей промышленности принадлежали государству. Когда это развалилось, они все были готовы к схватке. И эти связанные люди позаботились о том, чтобы награды получили именно они.
Нефтяные месторождения, нефтеперерабатывающие заводы, трубопроводы, строительные склады и оборудование, аэродромы, фабрики… все это можно было купить. По закону, все это должно было быть выставлено на аукцион. Только эти хитрые ублюдки отвечали за то, где и когда проводились эти аукционы. Как и любой жадный коррумпированный преступный класс, они позаботились о том, чтобы каждый из этих аукционов был объявлен в последнюю минуту и проведен в отдаленных районах Сибири, где они и их друзья уже находились. И вот, о чудо, целое новое поколение миллиардеров за одну ночь, включая нынешнего президента моей страны, были созданы сами собой путем воровства.
Я не сержусь из-за этого. Я просто впечатлен. Возможно, даже немного завидую, что у моего отца не было нужных связей, чтобы быть частью этой шайки бандитов. Я мог бы стать абсурдно богатым благодаря своим преступлениям. Но у Пети и остальных больше денег, чем даже руководители Кремниевой долины знали бы, что с ними делать.
— Если под "чем-то, что принадлежало ему" он имеет в виду девушку, которая его не интересовала, которую он планировал похитить и жениться на ней, как король-крестоносец, то да, я это сделал.
— Ты убил кого-то из его людей, да?
Моя челюсть сжимается. — Его люди пробились на яхту, полную известных американских моделей и фэшн-фотографов, — бормочу я. — Я бы вряд ли сказал, что у него здесь высокие моральные устои.
Петя стонет и ругается себе под нос. — Мне не нравится ввязываться в мелкие разборки, Юрий, — вздыхает он.
— При всем моем уважении, — бормочу я. — Но я не вижу никакой необходимости вмешивать тебя во все это.
— Ааа, и все же я здесь. Семен блеет мне в одно ухо, а ты рассказываешь мне что-то еще в другое.
Я закатываю глаза. — Если у Семена проблемы с сексом, это его проблема. Не моя. И уж точно не твоя...
— Юрий, — стонет Петя. — Юрий, Юрий, Юрий. Это не имеет значения. Все это плохо для бизнеса, для всех нас, да? Семен хотел эту женщину, а ты используешь ее, чтобы… чтобы что, поколебать его?
Я пожимаю плечами. — Возможно.
— Юрий! — Он тяжело вздыхает. — Это то, о чем я говорю! Если вы оба пойдете на войну, это очень плохо скажется на моих интересах, верно?
Я прищуриваюсь. — Нет, — ворчу я.
— Итак, похоже, я вынужден быть в центре всего этого. И как таковой, я вынужден помогать сглаживать это соглашение. Зарыть топор войны, как говорится.
Меня так и подмывает сказать Юрию, что я более чем счастлив воткнуть любой топор войны по его выбору как можно глубже в задницу Семена. Но я сдерживаю себя.
— Она личность, Петя, — бормочу я. — Это не гребаное деловое соглашение или срок действия контракта.
— И все же, похоже, именно так ты ее и используешь, нет?
Я хмурюсь.
— Послушай, Юрий. Завтра вечером я устраиваю вечеринку на своей вилле в Несебре. Я бы хотел, чтобы вы с Семеном пришли, и мы могли бы по-мужски сесть и все уладить.
— Прекрасно, — бормочу я.
— Превосходно. И, конечно же,.. — он ухмыляется. — Не стесняйся взять с собой эту Елену Троянскую, да?
— Да, — ворчу я.
— О, и я как раз собирался тебе сказать. Я начинаю заниматься кинобизнесом.
Я хмурю брови. — Все в порядке?
— Инвестируя в производственную компанию твоей дочери!
У меня сводит челюсть. Мои глаза опасно сужаются.
— Прошу прощения?
— Белль! Ее продюсерская компания привлекала внешние инвестиции для расширения и реализации новых проектов. Я слышал об этом, и мне нравятся ее фильмы, так что, думаю, это будет хорошее место для моих денег, не так ли?
Нет. Ответом было твердое "ни хрена подобного". Мне Петя достаточно нравится. Он хороший бизнесмен, он знал моего отца, и он всегда был добр ко мне в наших сделках, без всякой ерунды. Но... это две совершенно разные стороны моей жизни. И мне не нравится идея о том, что они вот так смешиваются.
— Петя...
— Юрий, я понимаю. Вот почему я говорю тебе это как мужчина мужчине. Мой кинобизнес с ней и мой обычный бизнес с тобой — это два разных мира. Я обещаю тебе. Они никогда не будут пересекаться. Даю тебе слово. И это потому, что у нее хорошие финансовые показатели, Юрий. Не потому, что в ней кровь Волковых, да?
— Да, — ворчу я. Мне все еще это не нравится. Но я отмахиваюсь. — Спасибо, что рассказал мне, Петя.
— Я увижу тебя на вечеринке?
— Увидишь.
— Хорошо, — хихикает он. — Хорошо.
Я заканчиваю разговор и хмурюсь, глядя на темный океан. И снова мои миры размываются по краям, которые должны быть прочными. С Белль и моим партнером в Братве. Имея подругу Белль в качестве разменной монеты, которой я даже не хочу быть.
А теперь, когда Петя вмешался в мои трения с Семеном. И снова я в тупике. С одной стороны, это бизнес. Так было всегда. Именно по этой причине я остановил в тот день людей Семена и забрал ее себе.
Я не воспринимал ее как свою игрушку. Я брал ее не для того, чтобы она была моим маленьким котенком в неволе, и не для того, чтобы она лежала обнаженной передо мной, чтобы я пожирал ее сладкую маленькую киску, как последнюю трапезу. Я взял ее с собой, чтобы вести дела. Я воспользовался ею как рычагом давления, разменной монетой, чтобы получить то, что я хочу от соперника.
Вот и все. Это единственный вектор, связанный с ней, который должен меня волновать: как убедиться, что я выпотрошу Семена на переговорах, поскольку у меня есть то, что он хочет.
И все же, когда я проигрываю эти переговоры, моя кровь стынет в жилах. Мысль о том, чтобы отдать ее ему или позволить ему заполучить ее любым способом, заставляет меня покраснеть. Из-за этого мне хочется скорее убить его, чем позволить ему даже взглянуть на нее.
Но вот в чем моя проблема: перегнуться через стол переговоров и задушить Семена до смерти — это точно не поможет нашим деловым переговорам. И каким бы могущественным я ни был, я не могу игнорировать важность самого Пети. Я ничем ему не обязан. Но Братве нужны его бизнес и связи.
С рычанием я разворачиваюсь и врываюсь обратно в покои Ривер. Я возвращаюсь в ее спальню, где она все еще обнажена и спит поперек кровати. Животная ярость, вспыхнувшая во мне от моего разговора с Петей, подобна топливу в костре. От этого мне хочется сорвать с себя одежду, раздвинуть ее ноги и погрузить свой набухший член в ее маленькую розовую киску.
  
Я стону, когда мой взгляд скользит по ней. Моя челюсть сжимается, когда я глубоко вдыхаю.
Я должен быть сильным — сильнее, чем был рядом с ней до сих пор. Мне нужно держать себя в руках и следить за тем, что здесь важно. Мне нужно забыть о маленьком соблазнительном отвлечении, которое лежит передо мной.