Собственность короля Братвы (ЛП)

Вертолет садится на вертолетную площадку, двигатель глохнет. Максим открывает дверь и выходит, за ним следуют еще несколько охранников. Я иду за ними, но рука Юри хватает меня за запястье, чтобы оттащить назад. Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.
— Да?
На его красивое лицо набегает тень, когда он, прищурившись, смотрит на меня.
— Ты злишься.
Я пожимаю плечами. — Я в порядке.
  
— А еще ты неважная лгунья.
Я усмехаюсь, отстраняясь от него. — Да, на самом деле ты вообще мало что обо мне знаешь...
Я задыхаюсь, когда его рука тянет меня назад, прижимая к себе. Я всхлипываю, когда мои руки падают ему на грудь, и я поднимаю глаза, чтобы заглянуть в его кристально-голубые.
— Ты ошибаешься, котенок, — тихо рычит он. Он наклоняется ближе ко мне. — Я знаю о тебе то, чего, как мне известно, не знают другие.
Я закатываю глаза. — О? — Я саркастически ухмыляюсь.
Я ахаю, когда он внезапно наклоняется к моей шее, заставляя меня дрожать, когда его губы касаются моего уха.
— Я знаю, какая сладкая на вкус твоя киска, котенок, — хрипло рычит он.
Я дрожу, жар разливается между моих бедер. Но затем я возвращаю контроль. Я делаю глубокий вдох и снова отстраняюсь от него.
— Это больше не повторится, просто чтобы внести ясность.
Он ухмыляется. Он не злится. Он не злится... Честно говоря, я не знаю, чем, по-моему, была вызвана его реакция. Но ухмылятся?
— Тебе это кажется смешным?
Он ухмыляется. — Безмерно.
Я свирепо смотрю на него. — Ну, я чертовски люблю шутки, так почему бы тебе не разделить их юмор? — Шиплю я.
— Я удивлен, потому что ты только что подтвердила мою предыдущую мысль.
Мои губы поджимаются. — Которую?
— Что ты ужасная лгунья, — хрипло рычит он.
Мы стоим там, свирепо глядя друг на друга. Воздух между нами, кажется, воспламеняется, обжигая меня до такой степени, что я не могу сказать, хочу ли я поцеловать его или влепить пощечину. Но в конце концов я останавливаюсь на третьем варианте.
Ухожу.
Бросив последний свирепый взгляд, я отстраняюсь. — Я не твоя пешка, — шиплю я. — И это никогда больше не повторится.
Я поворачиваюсь на каблуках, спускаюсь по трапу вертолета и марширую прочь.
  
Глава 8
 
Лязг.
С ворчанием я опускаю штангу обратно на стойку и шиплю на выдохе. Мои глаза закрываются, мышцы ноют после последнего подхода. Но меня захлестывает волна эндорфинов, и я торжествующе улыбаюсь успешной тренировке.
Я сажусь на скамейку и тянусь за водой. Через открытые двери тренажерного зала яхты морской воздух омывает пот, блестящий на моей обнаженной груди. Я встаю, вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, когда выхожу на балкон с видом на нижние палубы.
Но мой взгляд не бесцельный. Он мгновенно переносится на палубу в кают-компании Ривер. Потому что вот она, в бассейне на коленях. В бикини. Я стону, когда эндорфины разливаются по моему организму.
Честно говоря, бикини не обязательно для того, чтобы выставлять себя напоказ. Это потому, что там есть соблазнительный бассейн, а единственные купальники в ее шкафу — маленькие, обтягивающие бикини. Очевидно, я не покупал вещи специально для Ривер. Но поскольку в мои планы входило принять у себя объект интереса Семена, идея заключалась в том, чтобы отправить ему фотографии его запечатленного желания, разгуливающего по моей яхте в откровенной одежде.
Мысль о том, чтобы отправить ему подобную фотографию Ривер, заставляет мою кровь закипеть.
Я смотрю, как она решительно плывет против бурлящей воды в бассейне. Ее волосы туго собраны в пучок, изящное тело с соблазнительными изгибами изгибается во время плавания. Крошечное белое бикини уже само по себе является облегающим купальником. Но на Ривер, с ее сиськами и такой задницей? Это почти порнография.
Но это также и все для меня. И я, конечно, не жалуюсь. Я стону, наблюдая, как она напрягается. Но затем она замедляет шаг, останавливается и подходит к краю бассейна. Она выталкивает себя из воды. Мой член утолщается, когда она выскальзывает из него, маленькое белое бикини-стринги туго натянуто между ее щек.
Она выскальзывает и встает на палубе. Но затем, словно почувствовав на себе мой взгляд, оборачивается. Она краснеет и напрягается, когда видит, что я смотрю прямо на нее. Она прикусывает нижнюю губу. Я не отвожу взгляда. Я смотрю прямо на нее — прямо на то, чего я хочу, но не должен хотеть.
Ее большие зеленые глаза смотрят прямо на меня. Ее щеки пылают. Но затем, как будто она только что вспомнила, что злится на меня за то, что я заставил ее кончить с таким нетерпением, очевидно, ее брови хмурятся. Ее взгляд превращается в свирепый. Она набрасывает на себя полотенце, разворачивается и врывается обратно в свою каюту.
Я стону, когда моя рука сжимает перила палубы. Какого черта я делаю с этой девушкой?
Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в комнату. Но в этот момент у меня звонит телефон. Я вытаскиваю его и с любопытством улыбаюсь, когда вижу имя Белль на экране.
— И чему я обязан удовольствием получить звонок от известной кинозвезды?
Белль стонет от смеха. — Привет, папа.
Первые восемнадцать лет своей жизни моя дочь не знала меня. Отчасти это объяснялось тем, что ее мать скрывала ее от меня. Но следующая часть была потому, что я не хотел, чтобы маленькая девочка, которую я даже не знал, была разжевана и выплюнута миром насилия, в котором я живу.
Ее мать, Рене, и я были молоды и... не понимали, кем мы были тогда. Я поднимался по карьерной лестнице в моем семейном бизнесе вместе с Братвой. Она была танцовщицей в клубе в Нью-Йорке, где я жил какое-то время. Может быть, мы были просто молоды и глупы. Может быть, это было нечто большее, но кто знает. Я знаю, что это не так.
Я точно знаю, что она была мне небезразлична. И мне было больно, когда я узнал, что она беременна, и когда она сказала мне, что он не мой. Она накричала на меня, сказав, что мы ничего не значим и что были другие мужчины. Возможно, были, я не знаю. Я знал, что уже разделил ее сердце с иглой, что было достаточно тяжело.
Она завязала ради ребенка, но у нас с ней все было кончено. И вскоре после рождения ее дочери героин окончательно доконал Рене. Спустя годы я, наконец, использовал свои деньги и влияние, чтобы тайно сравнить ДНК Белль со своей собственной, просто чтобы посмотреть. Совпадение было идеальным.
Но даже при этом я знал, что не могу быть частью ее мира. Или, точнее, я не мог позволить ей стать частью моего. Конечно, тогда все было намного сложнее. Между семьями Братвы шли постоянные войны. С момента распада СССР прошло всего десять лет, и борьба за власть в образовавшемся вакууме была жестокой и кровавой.
Моя дочь не стала бы участвовать в этом.
Итак, я наблюдал издалека. Я наблюдал, как ее тетя растила ее, и тихо убедился, что с ними все в порядке. Я наблюдал, как Белль, начинающая актриса, внезапно обрела свой большой прорыв. Я наблюдал с сердцем, полным гордости, никому не рассказывая, как она достигла всемирной известности на голливудской сцене.
Когда судьба свела ее с Николаем, капитаном Братвы, это также привело меня в ее жизнь. И это лучший поворот событий в моей жизни на данный момент. Это почти не по сценарию фильма, что я бы так беспокоился о том, что моя дочь так долго будет общаться с Братвой. А потом она берет и влюбляется в силовика Братвы.
  
— Как... подожди, где ты сейчас?
— То тут, то там, — ухмыляюсь я. Не то чтобы я разыгрываю скромника. Дело в том, что, несмотря на то, что она замужем за капитаном Братвы, я все еще чувствую необходимость оградить ее от этого мира.
Она хихикает. — Международный человек-загадка, да?
— Меня зовут Бонд. Юрий Бонд.
Белль хихикает. — Надеюсь, дела идут хорошо?
Я хмурюсь. — Да?
— Хорошо. Значит, тебе не придется возвращаться к своей ужасной комедийной карьере?