Наставникъ 1 (СИ)

Меня провожали злобными взглядами. Базарные бойцы были готовы вступить в бой — вот только кто был их предводителем? Полицейский. Не иначе, ждали от него приказа, чтобы ринуться вперёд: то ли лавку разнести, то ли меня приструнить. Но отмашки не поступило, и они с недоумением пропустили меня. Воевать со станичниками, да еще и лейб-гвардейского казачьего полка? Себе дороже.
Быстрым шагом я направился в сторону гимназии, но вдруг остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Запахи со стороны одного из базарных прилавков заставили меня сглотнуть слюну и резко затормозить.
  
На грубой доске висели тёмные колбасы, источавшие аромат костра и пряностей. Рядом лежал круглый, огромный каравай — килограмма полтора веса, не меньше. Хлеб манил своей золотистой корочкой, а колбаса — насыщенным, дымным запахом. Боже! Как же это вкусно пахло и аппетитно выглядело!
Я даже не стал спрашивать, сколько что стоит. Достал полтинник и купил столько колбасы, что пришлось наматывать её кольцами чуть ли не с головы до ног. Но решил, что такая ноша мне даже нравится — пусть и выглядит нелепо.
На завтрак я опоздал, но голодным уж точно не остался. Ещё по пути, не имея никакой возможности сопротивляться соблазну, я то и дело откусывал сочные куски колбасы и щипал свежий, духмяный хлеб.
Мне следовало, конечно, как можно скорее проверить свои догадки о душегубе. Но обязанностями учителя было непозволительно манкировать: не явлюсь на урок — и уволят к чертовой матери.
Расписание было вывешено возле кабинета директора. Самого же начальника на месте не оказалось.
— Естествознание… Дьячков… — прочитал я вслух и даже несколько расстроился.
Аккуратным почерком, явно не принадлежавшим директору Покровскому, была выведена моя фамилия и указан класс, где мне предстояло провести урок. Расстроился я потому, что не привык идти на занятия неподготовленным. Но ничего, не впервой импровизировать.
Уже через десять минут я вошёл в класс. Ученики тут же обратили на меня внимание — и начали водить носами, как мыши, учуявшие аромат сыра.
Принюхался и я к себе и понял: запах колбасы никуда не делся. Да, неловко приходить на урок в таком неподобающем виде…
— Помолимся, господа, перед началом занятия нашего, — менторским тоном произнёс я, обращаясь к образу, висевшему в углу при входе в класс.
Да, я решил изобразить несколько большую набожность, чтобы немного сгладить трения с церковью. Да она мне и не претила. Прочитав «Отче наш», я посадил класс и сразу нашёл взглядом Егора.
Первоначально было непривычно: он не просто молчал, но и вёл себя столь скромно, что едва ли бросался в глаза. Однако причина его сдержанности была более чем очевидна — под глазом красовался синяк, синий и налитой. Но я решил не заострять на этом внимание сейчас — после урока успеем побеседовать.
— Господин учитель, дозволите спросить? — руку поднял Захар Леонтьевский.
— Слушаю вас, — несколько недовольным тоном сказал я.
Своим видом показал, что не совсем доволен. Позволять часто себя спрашивать, особенно по отвлеченным темам, может быть чревато тем, что уроки превратятся в «разговоры по душам». И это, безусловно, нужно, но не в рамках учебного процесса.
— А когда мы снова пойдем собирать исторические вещи? — спросил Захар.
При этом парень обвел глазами присутствующих, найдя в них одобрение.
— Я бы и сам был рад… А еще был бы раз провести раскопки рядом с Ярославлем, где есть средневековый, может, и более древний город, в Темерево. Но на то нужны согласования и разрешения… Сложно сие. Но мы обязательно справимся и поедем, да найдем там такое, что перевернем всю историю России, — подбодрил ребят я.
Пообещал, значит, нужно делать. Хоть такое обещание, кажется, и не является обязательным, можно его откладывать сколь угодно долго, но это моё внутреннее правило, и его я не преступаю.
И потом, ведь это же Темерево! Тамошние курганы ещё пока не уничтожены хозяйственными постройками. Такие легенды ходили об этом археологическом памятнике… Нужно его спасти.
И потом, вот что странно. Ведь ни одного артефакта рабочие, что копали под фундамент, пока что не принесли. Хотя обещанное вознаграждение их явно воодушевило.
— Но об этом после, господа. А сейчас у нас с вами урок познания мира, а точнее — географии, — объявил я, заглядывая в журнал.
Там были записаны уже пройденные темы, и, чтобы не повторяться, я решил дать ученикам эпоху великих географических открытий. Наверняка у прежнего учителя, господина Соца, был тематический план, но у меня его не оказалось. Не было ни методичек, ни календарно-тематического планирования — той самой «конституции учителя», на которую должен опираться каждый педагог. Приходилось импровизировать, сверяясь лишь с тем, что уже успели пройти ребята.
— Начнём урок с того, что порой жадность ведёт людей к великим открытиям, — улыбнулся я. — Возьмём, к примеру, кругосветное путешествие Фернана Магеллана. Забегая вперёд, скажу вам, господа: сам Магеллан это путешествие не завершил. Он не смог добраться обратно в Лиссабон — умер, можно сказать, на середине пути. Но жажда наживыа вела его вперед и вперёд, за специями.
Затем последовал недолгий, но насыщенный рассказ о том, как экспедиция Магеллана отправилась к Малайзийскому архипелагу по делам, по сути, бизнеса — чтобы увезти оттуда специи, которые в Европе можно было весьма выгодно продать. И о том, что мореплаватель был ранен в бою с туземцами и вскорости умер.
— В Европу вернулся лишь один корабль из всей флотилии, и заметьте — доверху гружёный гвоздикой. На борту не осталось ни одного здорового члена экипажа, все страдали от цинги. А ведь если бы они употребили малую часть этой специи, то могли бы избежать болезни! Но на корабле действовал строгий запрет даже прикасаться к драгоценному грузу…
Я рассказывал в своей, художественной манере, сдерживая желание углубиться в научные детали. Например, упомянуть, что гвоздика богата витамином C, а его недостаток как раз и вызывает цингу. Но в этом времени о витаминах ещё никто не знал. И я не представлял, как изменить это — открыть всем существование витаминов. Ведь знание подобное способно излечивать людей, может, и не менее, чем антибиотики.
— Ну а теперь начнём по порядку. Запишите в тетради основные направления и открытия, случившиеся в эпоху великих географических открытий, — продолжил я. — Первое… Америка… И знаете ли вы, что открывший Америку Христофор Колумб не был на континенте?..
Да, вот так. Я старался удивить ребят, давать как можно больше запоминающихся фактов, пусть даже не самых важных. Но ученики скорее запомнят каверзу, что произошла с тем или иным историческим деятелем, чем сухой обзор поступков человека прошлого.
— И вот, когда Васко да Гама сошёл на берег в индийском городе, он был поражён: город оказался куда больше любого европейского поселения того времени… — рассказывал я, чередуя изложение с записями в конспектах и фронтальным опросом.
Когда в коридоре раздался шум, означавший окончание урока, я задал финальный вопрос:
— Так почему же европейцам удавалось завоёвывать колонии?
Ответы последовали один за другим:
— Корабельные пушки, кои были применены супротив флота индусов… Изобретения штурвала, компаса и парусного оснащения…
Ребята отвечали поочерёдно, без суеты. На моём уроке царила атмосфера, которую иные назвали бы «вольницей», но я видел в ней иное — доверие и дружелюбие. И порядок тут был, а не то я бы действовал иначе.
Урок закончился. Впереди был небольшой перерыв, а затем — аналогичный урок в другом классе.
  
— Егор! — требовательно окликнул я парня, когда он уже выходил из кабинета.
Ученик остановился и потупил взгляд.
— Я передал дядюшке ваше письмо… — произнёс он тихо.
— А я нынче спросить тебя хочу не об этом, — сказал я, пытаясь поймать его взгляд.
Но синяк Егор упорно прятал от моего взгляда.
— Господин учитель, да это ничто. Упал я, споткнулся и упал…