"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Это она научила меня владеть оружием, — сказал седой воитель, и Рем подавился куриной ножкой.
Пир продолжался до вечера, а потом, когда на Плато Семи Ветров опустилась тьма, возницы и Коробейник ушли наверх, на мансарду — спать, и на кухне остались только сам Разор, Аркан, Микке и дю Валье. Матушка принесла подсвечник и взяв пальцами алый уголек из печи, прикоснулась им к фитилькам, подула — и кухня озарилась неверным оранжевым светом. Старушка положила уголь обратно в печь, отряхнула руки и как ни в чем ни бывало взялась за метлу и совок.
— Сотня человек уже написали мне, Тиберий! — сказал полковник. — Хлебнув лиха и почувствовав вкус крови и больших денег, наши парни не готовы больше гнуть спины на баронов и богачей, хотят вернутся в Вольную компанию. Получив твое письмо я кинул клич — и скоро сюда, на Плато начнет съезжаться народ. Не только из наших, гребцов — но и моих знакомцев из прошлой жизни, и других сорвиголов, из тех, что не замарали рук во всяких непотребствах и делах с Тьмой… Думаю, три сотни бойцов мы собрать сможем уже этой зимой.
— Хорошие новости! Аскерон обязательно полыхнет — если не прямо сейчас, то весной уж точно. Если не успею вернуться с Севера, а всё начнется — можете смело выступать к замку Аркан, или феоду Ларкеро, отец и Децим встретят вас и разместят. Но даже не думай заключать с ними договор!
— Мы будем воевать за тебя, квартирмейстер! Ни старый Аркан, ни Змий не станут командовать мной и нашими людьми… Союзники, самые ближайшие — но и только.
— Вот именно.
Аркан заметил, что дю Валье с интересом слушал этот разговор, переводя взгляд с Рема на Разора и обратно. Рыцарю-ренегату наверняка было удивительно узнавать, что самый непутевый из сыновей его господина, оказывается, вынашивает скрытые планы и готовит личную армию. А еще — он явно примерялся к Разору. Эти двое друг друга стоили, и на кого ставить, сойдись они в бою — одному Богу было известно.
Скрипнула дверь — появилась заспанная рожа Коробейника. Он почесал пузо и с независимым видом вышел на улицу, впустив в дом порцию зябкого ветра.
— Это он зря, — ухмыльнулся Разор. — Хотите фокус? Смотрите: три, два, один…
Входная дверь распахнулась и снова появился Гавор Коробейник — злой, бодрый, и с зассаными штанами.
— Гребаный ветер! Хозяин, где у тебя сортир?
— А ты еще не закончил? — давясь дурным смехом спросил Рем.
— И не начинал толком… Так сортир где?
— Так на Плато его всегда к дому пристраивают, и вход изнутри делают потому как поговорку все знают… — Разор ткнул пальцем в малоприметную дверку в коридоре. — Там ведро — смоешь, чтобы в выгребную яму утекло.
Злой Гавор протопал в сторону нужника, а Эдгар дю Валье спросил:
— Так что за поговорка?
Полковник почесал макушку и с умным видом провозгласил:
— Не писай против ветра — придется воды напиться!
Первым гыгыкнул Микке, потом — заржал Рем, даже матушка и дю Валье не удержали улыбок.
— Я всё слышу! — прокричал из сортира Гавор. — Хватит ржать, лучше бы принесли запасные штаны из фургона!
* * *Когда все улеглись, матушка поднялась на мансарду и самолично поправила всем одеяла и поцеловала каждого в лоб. Здоровенные мужики были совершенно не против, потому что понимали — сопротивление бесполезно. А потом хозяйка «Красных крыш» посидела у окна с вязанием, при свете свечи, и спела колыбельную. На последней строчке незатейливой песенки путешественники уснули крепким сном, и наутро проснулись бодрыми, отдохнувшими и посвежевшими — как в детстве.
Перед самым отъездом Разор повел молодого Аркана за дом, туда, где возвышался отвесной утес, защищающий усадьбу от злого ветра.
— Сюда! — небольшая ниша в скале оказалась входом в пещеру более обширную.
Ее своды были выложены кирпичом, а путь преграждала кирпичная же стена со стальной дверью. Загремев массивным замком, старый воин отворил дверь. Рем высек огонь и зажег факел.
— Взгляни, Тиберий! — широким жестом Разор обвел свою сокровищницу. — Я вложил сюда всё, добытое в походе.
В идеальном порядке тут стояли комплекты кожаной брони, круглые шлемы, щиты, клинки и дротики. Имелась и конская сбруя, и удобные ранцы, и сапоги всех размеров, непромокаемые плащи и прочий скарб, который делает солдатский быт чуть менее мерзким.
— Вольная компания ни в чем не будет нуждаться, — полковник явно гордился собой.
Молодой аристократ отцепил от пояса кожаный мешочек с монетами и сказал:
— Вот, мой посильный вклад. Будет еще — как только вернусь с Севера. Я перед тобой в долгу, Разор.
Полковник без ложного благородства сграбастал золото и сказал:
— Только подними знамя с Красным Дэном — и мы придем, Аркан! И вывернем всех подлецов наизнанку — как на Низац Роск и в Доль Наяда. И хорошо подзаработаем. Верно я говорю?
— Борьба за правое дело и золото — лучше чем просто борьба за правое дело, а, Разор?
— Ага. И чем просто золото — это уж точно.
Снова заскрипели колеса фургонов, зафыркали лошадки, зацокали по дорожным плитам подковы. Караван двигался к Дымному перевалу, а ветер качал вереск, гоняя зеленые волны над пустошью.
* * *У моста через полноводную и бурную Бланку скопилось множество повозок, кибиток, фургонов, крестьянских телег. Без пошлины и вне очереди стража пропускала только дворянские экипажи, всадников-аристократов, а еще — герольдов, гонцов и чиновников, путешествующих по государственной надобности.
Народ ворчал и бурчал, но терпел. Мост-то здесь был один — старый, позднеимперской постройки, с массивными каменными опорами, толстыми перекрытиями из дубовых бревен, крепким настилом. Здесь запросто могли разминуться два экипажа, и еще осталось бы место, а запаса прочности хватило бы на непрерывный поток транспорта. Но, по какой-то неизвестной причине, чиновник пропускал единовременно только одну повозку с каждой стороны.
За этим строго следили бдительные воины в красно-синих коттах.
— Люди герцога Людовика дю Монтрея. Его земли — Монтанья — на той стороне реки, он правит железной рукой, не то что размазня дю Пюс. Уплатив пошлину здесь, вы не будете терять время на внутренних таможнях… Бароны и пикнуть боятся, знают, что будут раздавлены. Гвардия герцога — вон те молодчики в одинаковых доспехах — сильнее любых трех местных баронских дружин, а если учесть, что с мощным кланом дю Бенак молодой Людовик породнился путем династического брака, и уже заделал супруге троих детей — то, пожалуй, можно сказать, что герцогство Монтанья — самое централизованное и крепкое на Западе… — Гавор Коробейник трепал языком с удовольствием, ведь в длиннющей очереди делать всё равно было нечего. — Но проверяют дотошно. Боятся ревизоров! Если те обнаружат контрабанду — не миновать виселицы.
— И что — на лапу не берут? — удивился Аркан.
— Берут, как не брать?
— Так виселица же…
— Так дорого берут!
— Однако, логика… — покачал головой Рем. — Я прогуляюсь, осмотрюсь, что за народ тут стоит… Микке — особенно не высовывайся, и вообще — надень шапель, за ортодокса сойдешь, и по башке не получишь. Здесь могут дежурить шпионы недоброжелателей твоего дядюшки…
Аркан снял с головы шлем с металлическими полями и протянул его северянину, снял надоевший шаперон, который выполнял роль подшлемника, и швырнул его в фургон. За кобылкой взялся присмотреть и поухаживать Транкил, так что Рем о животинке не беспокоился.
Очередь была действительно впечатляющей, а повозки всё прибывали и прибывали. Перед мостом развернулся настоящий табор — торговый люд разбивал палатки и шатры, отчаявшись перебраться в Монтанью до ночи. Над кострами уже булькали котлы, насыщая воздух сытными запахами, на вертелах жарились целые тушки птиц и мелких животных, торговцы открывали припасенные на такой случай бочонки пива и мехи с вином.
Со стороны небольшой рощицы доносились звуки музыки: выбивал частый ритм барабан, пела скрипка, звенела мандолина. Мелодия показалась Рему знакомой — и он двинулся туда. Приходилось протискиваться между жующими овес лошадьми, которые флегматично, хотя и неодобрительно косились на молодого аристократа, перепрыгивать ящики, свертки и бочонки, распихивать купеческих слуг и ругаться с охранниками.