"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Я спустился в каюту, захлопнул дверь и плюхнулся на стул. Руки сами потянулись к абордажному крюку, который лежал на столе, — привычка, выработанная еще на «Грозе Морей». Пальцы прошлись по холодному металлу. Нет, учиться на крюке бессмысленно. Нужно раздобыть рапиру или шпагу. У большинства моих пиратов были ножи и сабли.
Наверное, придется посетить местную оружейную лавку. Хотя, нет. У Моргана есть шпага. Одолжу у него. Но выйдя на палубу, я не обнаружил своего квартирмейстера.
Я выругался про себя. До полудня оставалось часов пять, а Генри пропал.
Я вернулся в каюту и откинулся на стуле, потирая виски. Тело, благодаря той же Веже, было молодым, крепким — ни следа от семидесяти лет. Мышцы гудели от силы, а волосы опять стали густыми, как в молодости. Но голова все еще ныла, как у старика, который слишком долго просидел за бумагами.
Если Вежа не хочет помогать мне с добычей информации о священнике, то может просто срезать путь? Спросить о конечной точке маршрута? В глубине души я знал ответ системы, потому и не обращался к ней с такими вопросами.
— Вежа, — позвал я ее, — а что скажешь про третий кусок карты Дрейка? Где его искать?
Пауза. А потом ее холодный произнес:
«Информация о местонахождении третьего фрагмента карты Дрейка доступна за 100 000 очков влияния. Точная цена зависит от дополнительных параметров запроса».
Я аж присвистнул. 100 000? А ничего не слипнется, а?
Это ж сколько пиратов мне надо вылечить, сколько кораблей потопить, чтобы такое набрать?
— Ты серьезно? — проворчал я. — Я так и думал, что ты меня грабанешь.
«Цена отражает сложность и ценность данных», — бесстрастно ответила Вежа. — «У вас недостаточно очков для сделки».
— Да уж заметил, — огрызнулся я и отключил интерфейс. Голубые линии растворились, оставив меня в полумраке каюты. 100 000 очков! Это было как насмешка. Ясно, что про карту пока можно забыть — ни священник, ни Вежа не собирались мне помогать. Оставалась дуэль.
Я встал и взял крюк — надо было хоть немного размять руки. Вышел на палубу, где солнце уже пекло нещадно, и начал махать крюком. Движения выходили неуклюжие, тяжелые — сказывалось, что фехтование крюком для меня было так же естественно, как танцы для акулы.
Но потом я просто откинул крюк в сторону и фехтовал воображаемой шпагой.
Через два часа я вернулся в каюту, рухнул на койку и закрыл глаза. Нервишки пошаливали. Сон пришел быстро. Мне снились шпаги, кровь и чей-то крик, но я не успел разобрать чей. Когда открыл глаза, солнце уже было высоко.
Впереди была дуэль. Я встал, потянулся — тело казалось легким, пальцы сами сжались, будто знали, как держать саблю. Вежа не подвела. Теперь бы Морган не подвел.
Сон с меня резко сдуло. За бортом шумел Портобелло: крики чаек, плеск волн, далекий гомон порта. Тело отзывается новыми ощущениями — легкостью, точностью движений. Третий ранг «Основ фехтования» вшился в меня. В полдень дуэль и теперь я хотя бы не буду махать саблей, как пьяный матрос топором.
Я встал, накинул куртку и вышел на палубу. Солнце слепило глаза. Команда «Принцессы» лениво шевелилась: Пит Шустрый теребил канаты у мачты, Гарри Киль дымил трубкой, а Стива с Сэмом не было видно — видно, еще спали после вчерашнего. Я окликнул Пита:
— Морган где? Не появлялся?
Пит выпрямился, вытер пот с лица рукавом и покачал головой:
— С утра ушел, капитан. Сказал, что по делам, и пропал.
— По делам, — буркнул я.
Морган и его «дела» — это явная головная боль. После вчерашнего разговора в таверне, где он так легко согласился не трогать священника, я ждал подвоха. Но доказательств не было, только липкое предчувствие.
Я спустился к пирсу, прошел вдоль берега, щурясь от солнца. Порт жил своей жизнью: матросы таскали ящики с рыбой, торговцы орали, зазывая купить ром или фрукты, а где-то вдали звенели колокола — может, в той самой церкви, где меня выставили за дверь. Думать о священнике не хотелось, но он лез в голову — его постное лицо, сжатые губы, резкое «уйди». Что он скрывал? И куда, черт возьми, делся Морган? Я плюнул в пыль и пошел дальше, разминая руки. Надо было сосредоточиться, а не бегать за этим пиратом, как за сбежавшей собакой.
День тянулся медленно. Я вернулся на корабль, велел Питу принести воды и сел у борта, глядя на море. Волны лениво плескались о корпус, а я крутил в руках абордажный крюк, думая о бое. Навык фехтования — это хорошо, но опыта у меня мало, а дворянин тот, поди, всю жизнь шпагой махал. Надо было бы потренироваться, но жара выжимала силы, а тревога за Моргана грызла изнутри. Где он шляется? Напился? В драку влез? Или, не дай бог, пошел к священнику, несмотря на мой запрет? Я стиснул крюк. Если он что-то затеял, я ему шею сверну.
Стив с Сэмом вернулись ближе к полудню, оба красные от солнца и с запахом рома. До дуэли тут рукой подать. Дворянчик назначил ее на мысе, в десяти минутах ходьбы от причала.
— Капитан, — прогундосил Стив, — мы в «Черном Коте» были, слухи слушали. Испанцы в порту что-то мутят, солдат прибавилось.
— А Морган? — перебил я.
Стив пожал плечами:
— Не видали. Может, тоже слухи собирает?
— Слухи, — проворчал я. — Ладно, идите уже, пока ноги носят.
Они ушли. Тревога росла. Морган не из тех, кто пропадает просто так. Я уже собрался отправить команду на его поиски — проверить таверны, спросить у местных. И тут на пирсе замаячила фигура. Генри шел быстро, чуть сутулясь, в своей потертой куртке. Лицо его было в тени, но я разглядел его фирменную ухмылку.
Он махнул рукой и крикнул:
— Крюк, спускайся! Есть разговор.
В его голосе звенело что-то странное — то ли гордость, то ли вызов. Я стиснул зубы. Прибью засранца. Что-то подсказывало мне, что этот «разговор» мне не понравится. Но я спрыгнул с борта и пошел за ним, пока солнце догорало за горизонтом, а порт затихал перед ночью.
До дуэли еще часик-полтора есть. А у меня не было шпаги. Зато есть Морган, у которого она есть. Я шел за Морганом. По дороге я объяснил ему затык со шпагой, но он будто не слушал. Только сказал, что с удовольствием отдаст свое оружие для такого дела.
Его ухмылка, этот тихий голос с ноткой вызова — все это било по нервам. Он вел меня к докам, не оборачиваясь. Я замолчал, хотя вопросов в голове было больше, чем волн в шторм. Куда он пропадал? Что за «разговор»? И почему у меня такое чувство, будто я иду на собственную виселицу?
Мы поднялись на верхний ярус пристани. Рядом были склады. Морган остановился у двери в очередной ничем не примечательный склад. Он кивнул мне приглашающим жестом открывая мне дверь. Я, стиснув зубы, зашел внутрь. Сразу перед глазами появилась лестница вниз, в какое-то полуподвальное помещение. Лестница скрипела под сапогами, а в нос ударил запах сырости и смолы. Генри шел следом, зажег фонарь, и тусклый свет выхватил из темноты бочки, канаты, тени. А потом я увидел то, ради чего Морган меня притащил сюда.
В углу, у стены, сидел священник. Тот самый, из церкви. Руки его были скручены веревкой, во рту торчал кляп, а черные глаза буравили меня. Он дернулся, пытаясь что-то промычать, но кляп глушил звуки. Я медленно обернулся к Моргану. Тот стоял, скрестив руки, и смотрел на меня с наглой ухмылкой.
— Ты что наделал, Генри? — выдавил я.
— Да брось, Крюк, — отмахнулся он, будто мы о пустяке говорили. — Ты хотел правду про карту? Вот он, твой ключ. Теперь потолкуем, как ты велел, но только по-моему.
Я смотрел на перекошенное лицо священника. Гнев и растерянность рвут меня пополам. Это был не мой путь. Я, Николай Крюков, врач, лечивший пиратов, учивший их перевязывать раны и мыть руки, не затем сюда попал, чтобы людей в трюмах вязать, как скот. Но этот чертов пират Морган переступил черту, которую я сам себе нарисовал еще на «Грозе Морей». И хуже всего — он втянул меня в это по уши. Я шагнул к нему, сжимая кулаки:
— Я сказал — без глупостей! Ты хоть понимаешь, что натворил?
— Понимаю, — спокойно кивнул он. — Понимаю, что мы теперь ближе к карте Дрейка, чем ты со своими танцами вокруг да около. Он знает, Крюк. И скажет.