"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Ночь на Тортуге была густой, как ром в бочке, стоящий в трюме у хорошего капитана — темной и липкой. Я шагал брусчатке, ведущей от губернаторского дома вниз, к пирсам, где ждала моя «Принцесса Карибов». Шаги мои гулко отдавались в тишине, смешиваясь с далеким гомоном таверн да редкими вскриками чаек, которые не могли угомониться даже в такой час. Рядом топал Генри Морган с сажей на щеках и этой своей ухмылкой, которая делала его похожим то ли на сорвиголову, то ли на шута, который вот-вот выкинет что-то дерзкое. Он пах дымом. Я пока не решил, доверять ли ему до конца, но держать рядом стоило. Такие, как он, либо поднимают тебя к славе, либо топят вместе с кораблем. Вопрос только в том, как направить их ветер.
  
— Слушай, Крюк, — чуть запнувшись, обратился Морган. — Я тебе обязан. Если бы не ты, было бы тяжко. Ты вытащил меня и я это ценю. Но вот квартирмейстер… Это не мое, знаешь ли.
Я глянул на него искоса, не сбавляя шага. Фонари вдоль пирса бросали тусклый свет на его лицо и я заметил, как он морщит нос. Я молчал, давая ему выговориться. Пусть выложит все, что на уме, — так легче понять, с кем имеешь дело.
— Я не против быть в твоей команде, — продолжал он, шагая чуть быстрее, чтобы не отставать. — Ты дело знаешь, это видно. И корабль у тебя — не какая-то дырявая лохань, может дать фору любому испанцу. Но квартирмейстер… Это все подсчеты, споры с командой, дележ добычи. Я не для этого рожден, Крюк. Мне бы боцманом — орать на матросов, держать их в узде, да шпагой махать, когда надо. Вот это по мне.
Я усмехнулся, не удержался. Звук получился хриплый. Морган, значит, хочет быть боцманом. Ну что ж, парень честен, этого не отнять. Но я-то видел в нем больше, чем он сам в себе. Я бы назвал это потенциалом. Или просто чутье врача, знающего, где рана еще заживет, а где уже гниет. Ну или банальное послезнание.
— Морган, — я замедлил шаг. — Ты себя недооцениваешь. Боцман — это хорошо, спору нет. Кричать, держать строй, размахивать клинком — дело нужное. Но ты не боцман по натуре. Ты капитан, парень. В тебе это есть, я вижу.
Он замер, будто я ему не слова сказал, а крюком по башке заехал. Глаза его округлились, рот приоткрылся и даже эта его дурацкая ухмылка куда-то делась. В свете фонаря он выглядел почти мальчишкой — лет двадцати, не больше, с растрепанными волосами и этой дикой искрой в глазах. Я смотрел на него и думал: вот ведь судьба какая. Генри Морган, тот самый, что потом станет легендой, стоит передо мной и хлопает глазами, как юнга.
— Капитан? — переспросил он наконец дрогнувшим голосом. — Ты серьезно, Крюк? Я? Да я даже корабля своего не держал никогда, только на чужих палубах ошивался! Ты дашь мне свой корабль?
Я рассмеялся. Морган смотрел на меня, явно не понимая, что тут смешного, но я уже не мог остановиться. Картина была уж больно забавная.
— Спокойно, парень. Свой корабль я тебе не отдам, не надейся. «Принцесса Карибов» — моя, и я ее никому не уступлю, хоть ты трижды Морган. Но вот что я тебе скажу: первый же корабль, что мы захватим, — твой. Под твоим командованием пойдет. Слово даю. А там посмотрим, какой из тебя капитан выйдет.
Он моргнул, потом еще раз, будто пытался уложить это в голове. А потом ухмылка вернулась. Он выпрямился. В нем загорелось что-то новое, тот самый азарт, который я видел у пиратов перед боем, когда они чуют добычу.
— Ловлю тебя на слове, Крюк. Первый корабль — мой. И я докажу, что не зря ты это сказал. Увидишь, я не просто так тут с тобой шагаю.
— Увижу, — кивнул я, и мы чуть ускорили шаг. — Главное, не спали мне бриг раньше времени, поджигатель ты наш.
Он хмыкнул, но ничего не ответил. Дальше мы шагали молча, погруженные в свои мысли. Морган рядом, живой, довольный и это было хорошо. Я не врал ему — он действительно мог стать капитаном, и не просто каким-то там шкипером на утлой шхуне, а настоящим. Я же читал про него — Генри Морган, пират, ставший кошмаром для испанцев, а потом и вовсе губернатором Ямайки. И вот он тут, рядом, еще зеленый, но уже с той искрой, что потом разгорится в пожар. Да и кто не читал про Моргана?
Пирс скрипел под ногами, запах моря бил в ноздри.
Мы свернули к причалу, где покачивалась «Принцесса». Ее стройный силуэт вырисовывался в темноте — легкий, с новыми парусами от Томаса Редвуда, который поставил их мне на Сент-Китсе.
Я остановился на миг, глядя на нее. Мой корабль. Моя ставка в этой игре. А рядом — Морган. Я вижу в нем не просто помощника, а того, кто может однажды встать рядом со мной на равных. Но это потом.
— Ну что, будущий капитан Морган, — сказал я с ухмылкой, глядя на него. — Готов к первому дню в моей команде?
— Готов, капитан Крюк, — уверенно ответил он. — Только не забудь про свое обещание, Крюк.
Мы с Морганом поднялись по сходням на «Принцессу Карибов». Ночь обнимала корабль, фонари на пирсе бросали дрожащие блики на доски. Морган шел за мной, все еще переваривая мое обещание, и я видел, как он то и дело косится на мачты, паруса, канаты — будто уже примеряет на себя роль того, кому это все достанется. Парень был доволен, это точно. Его ухмылка светилась каким-то внутренним огнем. И я тоже был доволен. Не каждый день к тебе в команду вливается такая легенда, пусть пока и в зародыше. Генри Морган — это не просто пара рук или шпага, это имя, которое я смогу направить, как ветер в паруса. Если, конечно, он не решит однажды повернуть против меня. Но это риск, без которого в нашем деле не обойтись.
— Хороший бриг, — бросил он, оглядывая палубу. — Легкий, быстрый. Сколько с тебя взяли за эти паруса?
— Не так много, как могли бы, — ответил я, шагая к штурвалу. — Это делал мастер старой закалки, ему гордость дороже дублонов. А паруса — да, хороши.
Морган хмыкнул, но ничего не сказал.
— Ладно, пора звать команду, — сказал я, поворачиваясь к Моргану. — Надо их познакомить с новым квартирмейстером. И заодно кое-что уладить.
Он кивнул, и позвал Сэма, крутящегося рядом:
— Сэм! Зови всех на палубу, живо!
Сэм улыбнулся и начал орать как умалишенный. Его голос разнесся над кораблем, и вскоре послышался топот ног. Из трюма, с кормы, из кубрика начали высыпать люди — заспанные, но любопытные. Стив вышел первым, потирая глаза, за ним канонир Джек Гром. Юнга Пит и рулевой Гарри Киль тоже сразу появились. Эта компашка неплохо спелась, видать, вместе сидели, ром попивали.
Остальные тоже подтянулись, глядя на меня с интересом. Я обвел их взглядом. Внутри растет что-то теплое. Моя команда. Не шайка оборванцев, а люди, что уже доказали свою верность — кто в бою, кто в дележке добычи с Монито. И теперь их станет больше.
— Слушайте все, — повысил я голос, чтобы слышали даже те, кто стоял у кормы. — Сегодня у нас новость. Этот парень, — я кивнул на Моргана, — Генри Морган, теперь с нами. И не просто матросом, а квартирмейстером. Он будет следить за порядком, за дележкой добычи и за тем, чтобы всем воздалось по справедливости. Ясно?
Команда загомонила — не то чтобы в восторге, но и без недовольства. Кто-то кивнул, кто-то просто пожал плечами. Морган шагнул вперед, выпрямился и бросил на них тот самый уверенный взгляд, который я уже видел. Он не сказал ни слова, но этого и не требовалось. Его поза и взгляд сказали тем кто умел видеть.
А он хорош.
— И еще, — продолжил я. — Стив, ты теперь официально боцман. Давно пора было это сказать. Ты держишь этих лентяев в узде лучше, чем я ожидал, так что носи это звание с гордостью.
Стив ухмыльнулся, сверкнув зубами в полумраке. А вот теперь команда зашумела очень радостно. Стив был из тех, кто не гонится за славой, но ценит, когда его труд замечают. Команда загудела громче, кто-то хлопнул Стива по плечу, кто-то крикнул что-то про ром. Я поднял руку, призывая к тишине.
  
— Сегодня хороший день, — сказал я, глядя на них. — Новый квартирмейстер, новый боцман. Есть еще одна новость. Мы теперь под флагом Франции, с грамотой капера. Это значит, что впереди нас ждет добыча, золото и слава. Так что идите в таверну, отметьте это дело. Каждый берет по три дублона из сундука — моя доля с Монито вам на угощение. Но чтобы к утру все были на борту, живые и хотя бы немного трезвые. Ясно?