"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Говори, — прорычал я, отпуская его ворот и толкнув к стулу. — Всё, что знаешь. И не вздумай юлить, Кит, или я тебе кишки выпущу прямо тут.
Он сел, потер шею, где мои пальцы оставили красные следы. Фонарь освещал его тощее лицо. Он кашлянул и начал, тихо, как будто боялся разбудить что-то в своей голове.
— Это было давно, капитан. Лет двадцать назад, может, больше. Я был мелким — лет семь, не больше. Жил в порту, в какой-то дыре на побережье, воровал рыбу с прилавков, пока не попался.
  
Я прищурился, откинувшись на спинку стула. Мой крюк лежал на столе, рядом с картой, и я постукивал по нему пальцем, подгоняя его.
— Ближе к делу, — буркнул я. — Что за озеро? Что за пирамиды?
Он кивнул, глядя в пол, и продолжил:
— Меня продали. Какие-то ублюдки, торговали людьми, сдали меня испанцам. А те — дальше, вглубь материка. Я попал к индейцам — диким, с перьями и раскрашенными рожами. Они тащили меня через джунгли, долго. Я мелкий был, думал, сдохну. И там я это видел.
Он поднял взгляд, ткнул пальцем в карту, прямо в нарисованное озеро.
— Озеро, — сказал он. — Большое, круглое, как глаз. Вода в нем блестела даже ночью. А вокруг — густые джунгли. И пирамиды инков вроде — три, каменные, старые, поросшие мхом. Они стояли у воды.
Я наклонился ближе.
— Пирамиды инков? — спросил я, щурясь на него. — Где это было?
Он пожал плечами, потер виски, будто память его подводила.
— Не знаю точно, капитан. Далеко на юге, за морем, где-то в глубине. Индейцы называли это место как-то по-своему, но я не запомнил — мелкий был, боялся. Они держали меня в плену, заставляли таскать камни, пока я не сбежал. Но те пирамиды… они как на твоей карте. И озеро тоже.
Я выдохнул, глядя на него сверху вниз. Двадцать лет назад. Джунгли, озеро, пирамиды — это было не просто совпадение. Я провел рукой по карте. Бумага шуршала под пальцами. Если он прав, это где-то за пределами Кариб, в диких землях.
— Как ты сбежал? — спросил я, не отводя взгляда. — И почему помнишь это?
Он хмыкнул, криво, без той наглости, что я привык видеть.
— Сбежал случайно. Один из них отвернулся, я рванул в джунгли. Чуть не сдох — змеи, болота, голод. Выбрался к реке, а там подобрали какие-то бродяги. А помню… потому что снилось потом. Каждую ночь — озеро, пирамиды, тени эти. Как кошмар.
Кошмар или нет, но он видел это место, которое Дрейк зашифровал на своей карте. Может, не точно, может, размыто, как отражение в мутной воде, но это было больше, чем у меня было до сих пор.
Каюта «Принцессы Карибов» казалась теснее, чем обычно, пока я сидел за столом, глядя на Кита. Фонарь над головой качался, бросая золотые блики на карту Дрейка, которая лежала передо мной, — клочок бумаги. Кит закончил свой рассказ, и голос его затих. Джунгли, озеро, пирамиды — все это крутилось в голове, как обрывки сна, что я мог бы ухватить, если б потянулся. Он не дал мне точного пути, только туманное «на юг», но это было больше, чем я имел час назад. Я постучал крюком по столу, глядя на него.
Кит сидел напротив, опустив голову. Я видел, как он выдохнул, будто сбросил груз, рассказав мне про свой плен, и ждал, что я скажу. Доверять ему? Еще вчера я бы рассмеялся над этой мыслью — вор, залезший в мой сундук, чуть не утащил ящик Дрейка по приказу клерка. Но он вытащил меня из переулка, зарубил тех бандитов, а теперь выложил кусок своей души, который мог бы припрятать. Я прищурился, разглядывая его — тощее лицо.
— Ты мне жизнь спас, — сказал я наконец, медленно, будто пробуя слова на вкус. — А теперь это. Озеро, пирамиды. Ты мог промолчать, Кит. Зачем выложил?
Он поднял взгляд, пожал плечами, и голос его был хриплым, но твердым:
— Ты меня в команду взял, капитан. Я видел, как ты от Роджерса удрал, как золото не зажимаешь. С тобой можно жить, а не просто выживать. А там… я не хочу назад.
Уголки моих губ дернулись в ухмылке. Не хочу назад, но с тобой — вот оно, доверие, пусть и кривое. Я хлопнул его по и сказал:
— Спасибо, Кит.
Он кивнул, его плечи расправились чуть-чуть, но заметно. Я откинулся на стуле, глядя на карту, и мысли мои закрутились. Примерное направление — юг, за Карибы, в глубину материка. Не точка на компасе, не порт, где можно бросить якорь, а дикая земля, где джунгли жрут людей.
Надо идти дальше. Изабелла обещала поговорить с отцом, в архивах Тортуги может быть вторая часть. Если найду ее, а потом третью, четвертую…
— С твоим «югом» мы сможем двинуться, — пробубнил я вслух.
Кит молчал, глядя на меня. Я стукнул крюком по столу:
— Экспедиция, Кит. Не просто рейд, а настоящее дело. Джунгли, пирамиды, озеро. Ты готов?
Он кивнул, криво улыбнувшись, и буркнул:
— Готов, капитан. Только там змеи. Но я с тобой.
Я рассмеялся. Я встал, прошелся по каюте. План рождался в голове, как корабль в доках Томаса Редвуда: сначала Тортуга, Изабелла, архивы, потом — море, юг, джунгли. Команда моя — Стив, Джек Гром, Пит Шустрый, теперь Кит — выдержит, если я поведу. А я поведу.
— Иди спать, — сказал я, махнув ему на дверь. — Утро будет долгим.
Он встал и вышел, а я остался с картой. Фонарь мигал, тени плясали, но я уже не видел их — видел джунгли, озеро, пирамиды, что маячили где-то там, за горизонтом.
Каюта «Принцессы Карибов» опустела, когда Кит ушел. Я остался один, сидя за столом, где карта Дрейка лежала передо мной, освещенная тусклым светом фонаря.
Крюк мой покоился рядом, отражая блики, а шкатулка — та чертова штука из ящика, что не поддавалась ни ножу, ни силе, — стояла у края. Я провел рукой по лицу.
Я взял карту, поднес ближе к свету, щурясь на кривые линии. Джунгли — штрихи, что могли быть деревьями или просто пятнами чернил. Озеро — круг, чуть неровный, но четкий. Пирамиды — три треугольника, один выше других.
Я положил бумагу обратно, постучав по ней пальцем, и прикинул: юг, далеко на юге, за Карибами, в глубине материка.
Благодаря Изабелле я многое узнал о том времени, в которое попал.
Скажем, 1657 год — это время, когда Карибы уже не были просто тёплым морем с дикими островами, а превратились в арену, где Испания, Англия, Франция и Голландия скрестили шпаги и пушки. Испанцы всё ещё считали эти воды своими, цепляясь за старые права, дарованные папским указом ещё в XV веке. Их галеоны, груженные золотом и серебром из Мексики и Перу, шли через Карибское море к Гаване, а оттуда — в Севилью. Эти «серебряные флотилии» были лакомым куском для всех, кто мог держать саблю или заряжать пушку. В 1657 году Испания всё ещё была грозной силой, но уже трещала по швам: казна пустела, войны в Европе её выматывали, а колонии в Новом Свете становились всё более уязвимыми.
Англичане в это время только начали вгрызаться в Карибский пирог. В 1655 году, всего за пару лет до той условной точки, Оливер Кромвель отправил флот под командованием адмирала Пенна и генерала Венейбла захватить испанские владения. Их целью была Эспаньола, но они облажались и вместо этого взяли Ямайку. К 1657 году Ямайка уже стала английской базой — сырой, дикой, но стратегически важной. Порт-Ройал ещё не превратился в тот пиратский рай, каким я его знал позже, но уже тогда там швартовались корсары, которым Англия давала «патенты» на грабёж испанцев. Это называлось Западным замыслом Кромвеля — бить Испанию там, где она богата, и отбирать её колонии одну за другой.
Французы тоже не сидели сложа руки. Они уже закрепились на Тортуге — этом гнезде головорезов, где теперь Изабелла обещала мне помощь. В 1657 году Тортуга была под контролем французских буканьеров, этих полудиких охотников, которые жарили мясо на кострах и ненавидели испанцев лютой ненавистью. Остров был формально под Францией, но там правили свои законы — точнее, их отсутствие. Французская корона пыталась навести порядок, ставила губернаторов, но те либо сбегали, либо становились такими же разбойниками, как местные. Последнее применимо к отцу Изабеллы.
  
К 1657 году Франция ещё не была той морской державой, какой станет позже при Людовике XIV, но уже тянула руки к Мартинике и Гваделупе, укрепляя свои позиции.