"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Тень двигалась у стены — невысокая, худощавая, с ловкими движениями, как у кота. Фонарь снаружи бросал слабый свет через щель и я разглядел, как этот гад копается в моем сундуке у стола. Там, под тряпками, лежал мешок с драгоценностями — рубины, сапфиры, изумруды, которые я оставил себе после Монито. Но самое главное, там ящик Пандоры. И вот какой-то крысеныш решил это утащить. Я стиснул зубы.
  
Я напряг мышцы, перенес вес тела так, чтобы удобно было вскочить и рванул с койки. Старался как можно тише, хотя доски под ногами предательски скрипнули. Вор дернулся, обернулся — лица я не разглядел. Он метнулся к двери, но я был быстрее. Абордажный крюк взлетел в воздух, зацепил его за плечо и рванул назад. Он споткнулся, свалился на пол с глухим стуком, а я навалился сверху, прижимая его коленом к полу. Руку с ножом — я заметил лезвие в его пальцах — я вывернул одним движением, и железка звякнула, отлетев к стене. Он зашипел, дернулся, но я надавил сильнее, чувствуя, как его кости трещат под моей хваткой. Вежа не зря качала мне стволовые клетки — старик Николай Крюков остался где-то в прошлом, а здесь был Доктор Крюк, капитан и боец.
— Кто ты, черт тебя дери? — прорычал я, наклоняясь к его лицу.
Свет фонаря упал на него, и я разглядел: тощий, с острым носом, лет тридцати, с грязными волосами, прилипшими ко лбу. Губы его растянулись в наглой ухмылке, будто он знал что-то, чего не знал я.
— Кто тебя сюда послал? Говори, или я тебе кишки крюком выпущу.
Он молчал, только дышал тяжело, глядя на меня исподлобья. Ухмылка не сходила с его рожи, и это бесило меня еще больше. Я встряхнул его, ударив затылком о пол — не сильно, но достаточно, чтобы показать, что я не шучу. Он поморщился, но язык не развязал. Упрямый. Я прикинул: один он сюда не полез бы. Ночь, заброшенная верфь, мой корабль — слишком рискованно для одиночки. Кто-то его навел, кто-то знал, что у меня есть камни.
Но кто? Сквиббс? Роджерс? Или кто-то из местных?
Я выпрямился, не отпуская его, и оглядел каюту. Сундучок был открыт, тряпки отброшены, но мешок с драгоценностями лежал на месте — не успел, значит. Хорошо. Я снова посмотрел на вора. Его глаза бегали, но он молчал. Упертый. Ловкач, привыкший выкручиваться. Надо было думать, как его расколоть.
— Последний раз спрашиваю, — процедил я, поднимая крюк к его горлу. — Кто тебя послал? Говори.
Он коротко хмыкнул, почти весело, и сплюнул в сторону. Кровь — видно, прикусил губу, когда я его приложил. Но говорить не стал.
Я стиснул зубы. С возвращением молодости возвращается импульсивность. Вон как терпение трещит по швам. Ладно, если не хочет по-хорошему, придется по-другому. Я схватил его за ворот, рванул вверх и швырнул к стене — он ударился спиной о доски, охнув, но тут же попытался вскочить. Я шагнул следом, прижал его снова, на этот раз сильнее, так, что воздух из него вышел с хрипом. Крюк я держал наготове, но бить не стал — пока. Надо было понять, кто за ним стоит, а мертвецы, как известно, не болтают.
Я стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел, как он корчится, пытаясь вывернуться. Ночь была теплой, но в каюте пахло потом.
Я стоял над вором, прижимая его к стене каюты, и чувствовал, как гнев кипит в груди. Крюк в моей руке дрожал от напряжения, острие его касалось его шеи. Капля пота скатилась по его виску, смешавшись с кровью от разбитой губы. Он упрямо молчал и это бесило меня до чертиков.
— Говори, — прорычал я, надавливая крюком сильнее, так что кожа на его шее побелела. — Кто тебя послал? Или я тебе горло вскрою, и дело с концом.
Он хрипло выдохнул, но вместо слов только сплюнул снова — кровавая слюна шлепнулась на пол у моих ног. Ухмылка не сходила с его лица.
Я бросил взгляд на сундучок — мешок с драгоценностями лежал нетронутым, он не успел до него добраться. Хорошо. Но кто его навел? Это был ключ, и без него я оставался слепым.
Я отпустил его ворот, отступил на шаг, не сводя глаз. Он осел вдоль стены, тяжело дыша, но тут же попытался вскочить. Я рванул вперед, прижал его коленом к полу. Крюк я держал наготове. Надо было думать. Или посоветоваться.
«Вежа, ты тут?»
Ее голос откликнулся мгновенно:
«Слушаю вас, носитель».
Я чуть не хмыкнул — она всегда была тут, эта невидимая помощница, готовая выручить, если я соображу ее позвать.
«Слушай», — подумал я, не отводя взгляда от вора. — «У меня тут крыса в каюте. Пытался обчистить сундучок с камнями. Молчит, как рыба. Как мне узнать, кто его послал? Есть идеи?»
Вежа помолчала секунду, и я почти услышал, как в ее невидимой голове щелкают шестеренки — будто она прикидывала, что мне открыть, а что придержать. Потом заговорила:
«Ранг „Староста“ позволяет запрашивать информацию. Я могу назвать заказчика. Стоимость — 100 очков влияния. Подтвердите».
Я нахмурился, чуть не выругавшись вслух. Сто очков? Это было слишком дешево. Я потратил тысячи на паруса и корпус «Принцессы», а тут — жалкие сто «ов» за имя, что может спасти мне шкуру? Что-то тут не сходилось. Я прикинул: если Вежа берет так мало, значит, ответ либо очевиден, либо не так уж важен. Может, я сам мог бы догадаться? Сквиббс, Роджерс, кто-то из порта… Но вариантов было слишком много, а времени — мало.
«Погоди», — подумал я, щурясь в темноте. — «Сто очков — это несерьезно. Ты что, издеваешься? Сколько у меня баланс?»
«13 294 очка влияния», — ответила она ровно.
Я хмыкнул про себя. Хватало с лихвой, но эта цена меня насторожила. Может, система проверяет, как я расходую очки? Или это тест — догадаюсь ли сам? Я глянул на вора — он смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша, и его ухмылка чуть дрогнула, будто он ждал, что я сорвусь. Ладно, решил я. Потрачу сто «ов», проверю, как работает у нее система ценообразования. Если она права, я сэкономлю время. Если нет — ну, сто очков не обеднят.
«Подтверждаю», — подумал я.
«Очки списаны. Баланс: 13 194. Заказчик — клерк банка „Торговый Дом Блейка“. Тот, что принял ваши драгоценности».
Клерк? Тот лощеный тип с усиками и золотыми часами, который смотрел на меня, как на портового пса, когда я сдавал камни? Это он? Я вспомнил, как он крутил лупу над рубинами, бормоча про чистоту. Десять процентов от сделки, сказал он, а сам, видно, решил взять все, послав этого крысеныша за остатком. Умно. Я сдал треть камней, но он пронюхал, что у меня есть еще, и захотел урвать кусок побольше. А как узнал? Да просто — в главном кабаке города мой Стив растрезвонил о том что мы при деньгах.
Я наклонился к вору, глядя ему прямо в глаза, и медленно, с расстановкой, спросил:
— Клерк из «Торгового Дома Блейка», да? Это он тебя сюда послал, крыса?
Его зрачки дрогнули, ухмылка сползла с лица. Он явно не ожидал, что я знаю. Удивление мелькнуло в его взгляде, но тут же сменилось упрямством — он стиснул зубы и отвернулся, молча уставившись в стену. Я ухмыльнулся. Попал в точку. Вежа не подвела, сто очков того стоили.
Я выпрямился, держа крюк наготове, и оглядел каюту. Мне не нужны были свидетели. Вор лежал у стены, тяжело дыша. Но теперь я знал, кто за ним стоит, и этого пока хватало. Надо было решать, что с ним делать дальше, до утра оставалось не так уж много времени.
— Говорить не будешь, значит, — пробормотал я.
Ладно. Хватит слов.
Я размахнулся и ударил его рукоятью крюка по виску — не сильно, но точно, как врач, знающий, куда бить, чтобы вырубить, а не убить. Его глаза закатились, тело обмякло, и он свалился на пол. Тишина накрыла каюту. Я выпрямился, тяжело дыша, и оглядел его. Живой, дышит — грудь еле поднималась, но пульс был. Хорошо. Я не хотел крови на своей палубе. Надо было убрать его с глаз долой, пока я не решу, как вытрясти из него правду или использовать против клерка.
  
Я оглядел каюту. Под койкой лежали старые канаты — крепкие, потрепанные, но надежные. Я вытащил один с узлами на концах, и принялся вязать. Руки работали привычно — годы в море научили меня вязать узлы, что не развяжешь даже зубами. Я скрутил ему запястья за спиной, затянул так, что кожа побелела, потом связал лодыжки, оставив ровно столько свободы, чтобы он не задохнулся, но и не дрыгался. Он застонал сквозь забытье, но не очнулся — удар был хорош. Я ухмыльнулся про себя. Вежа сделала меня сильнее, быстрее, но старые навыки врача никуда не делись. Я знал, как вырубить человека одним движением, и знал, как держать его в живых.