"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— О, да! — кивнул Аркан, сделав в уме зарубку про «Вергилия». — И в пир, и в мир, и в добрые люди.
Под черным плащом с багряным подбоем на герцоге Аскеронском были надеты кожаные доспехи — типичные, аскеронские. Тщательно вычищенные и покрытые специальным лаком, кираса, наплечники, наручи и поножи смотрелись на самом деле довольно элегантно — для командира наемного отряда, но никак не для хозяина всего Аскерона. Необычные ножны и два эфеса мечей также привлекли внимание Гонзака, но от комментария бывший магистр оффиций в этом случае воздержался.
  
Отбирать оружие у Буревестника никто и не подумал.
— Визит официальный? — спросил Рем.
— Вполне, вполне… — покивал Гонзак
— Тогда кое-чего не хватает… Патрик? — Аркан глянул на верного друга и вассала.
Доэрти мигом достал из сумки обруч и водрузил его на голову герцога.
— Теперь я выгляжу как подобает?
— Теперь — да, — кивнул Диоклетиан Гонорий Фрагонар. — Вам, маэстру Доэрти, придется остаться здесь, с другими адъютантами… Я сам буду прислуживать их высочествам.
Южанин с тревогой глянул на Рема, но тот подмигнул в ответ. В конце концов, у него было пятьсот воинов на расстоянии одной версты, два десятка наемных кесарийских кхазадов во главе с Ёррином — в старой, заброшенной ветке имперской канализации, прямо под особняком, и огромная банда оборванцев, привлеченных именем дерзкого башелье Ромула Беллами и звонкой монетой — в трущобах за стенами Благородной стороны. Да и в конце концов — это ведь были ортодоксальные владетели! Единоверцы! Самые естественные союзники из всех! Наверное.
— Адъютантская — это вон туда, — ткнул пальцем в обитую бронзой дверь Гонзак.
Створки были чуть приоткрыты, изнутри раздавалось ляпание карт о стол, громкие голоса и звон бокалов.
— Иди, Патрик, — кивнул Аркан.
— А вам — вверх по лестнице, ваше высочество… — Диоклетиан Фрагонар пристально посмотрел на Рема и проговорил. — Помните тот вечер в Аскероне? Когда вы дрались с тем бретером, как его… Бонасера? Буонасье? Бисер?
— Дю Бесьер… Еще бы я не помнил — тогда-то все и началось! — криво улыбнулся Буревестник и поправил герцогский обруч. — Хотя я и понятия не имел — что именно начинается… Аскеронская возня казалась мне центром вселенной.
— Мы сидели тогда в таверне и я каким-то сверхъестественным образом увидел все это, — Гонзак обвел взглядом лестницу, внутреннее убранство особняка Фрагонаров, самого Аркана. — Я понял, что вы встанете наравне с моим господином и другими князьями. Хотите — верьте, хотите — нет. Я видел, как вы будете подниматься по это лестнице, по ступеням.
— Отчего же — нет? Я хорошо помню ваш взгляд тогда: такой, каким мясник смотрит на коровенку, которую вот-вот отведут на бойню, — Рем коротким движением поправил плащ и решительно зашагал к лестнице, но перед самой первой ступенькой оглянулся. — Теперь мне понятно, почему вы так на меня смотрели. Но я — корова бодливая. С очень, очень скверным характером…
— Вы зайдете на бойню, развешаете всех забойщиков на столбах — с табличками на груди, конечно, и вернетесь с большой добычей в родное стадо… — с максимально серьезным лицом проговорил Гонзак. — Вы же — Аркан.
Буревестник взбежал по лестнице и отворил дверь в салон Фрагонара.
— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков! — провозгласил он, пребывая в самом приподнятом настроении. — Мир дому сему, ваши высочества!
— Аркан говорит о мире? — раздался бархатный баритон. — Значит, война близко! Входи, во имя Огня, Света и вечной жизни!
И Рем вошел внутрь.
* * *
Люциан Фрагонар походил на доброго Императора из ортодоксальных сказок, каким его обычно изображают на типографских иллюстрациях, миниатюрах в рукописных книгах и — на словах, передавая предания о святых правителях древности из уст в уста.
Он восседал в массивном резном кресле, покрытом волчьей шкурой, и отблески от горящего в камине огня плясали на его красивом, мужественном лице. Окладистая борода, породистый нос, каштановые волнистые волосы до плеч, проникновенный взгляд теплых светло-карих глаз… Его роскошный дублет алого цвета отлично сидел на атлетичной фигуре, и сложно было сказать, сколько лет Фрагонару. Тридцать? Тридцать пять? Сорок? Он явно пребывал в самом расцвете сил — умственных и физических, харизмой и властью от него веяло за версту. И баритон, тот самый, от которого по спине пробегали мурашки — тоже добавлял царственности.
— Маэстру! А это последний участник нашего маленького «Заговора Ортодоксов», — владетель Первой Гавани встал и сделал несколько шагов навстречу Рему. — Тиберий Аркан Буревестник, я полагаю? Наслышан, наслышан.
— Вы пели в церковном хоре, ваше высочество? — ничтоже сумняшеся спросил Рем.
— Что? — глаза князя Люциана округлились. Он явно не ожидал такого начала разговора с молодым аскеронцем. — Но как…? Действительно, я подвизался в Кафедральном соборе Первой Гавани в юности, пел в хоре и служил псаломщиком… Это все ваши аркановские штучки, да?
— Это все ваш фрагонаровский голос! — парировал Буревестник. — Пробирает как на проповеди.
Он играл на грани. Бог знает, какие отношения приняты между сильнейшими ортодоксами Империи? Эти четверо, конечно, были единоверцами — но не аскеронцами! Не зверобоями! Не друзьями ему! В конце концов, каждый из них был старше Рема на семь, десять, может быть — пятнадцать лет! Вполне вероятно, что его сочтут наглецом и просто-напросто вышвырнут!
— Орра, — раздался хриплый голос из угла. — А парень неплох. Думаю — споемся.
В центр комнаты вышел коренастый, на голову ниже Рема мужчина в тяжелой кирасе, наручах и поножах, и с огромным мечом у бедра. Шлем-бацинет он держал на сгибе локтя. «Вот кто тут главный милитарист!» — подумал Аркан. Круглая, коротко по-ортодоксальному остриженная голова с большими залысинами, орлиный нос, мощная челюсть, хитроватый прищур гоулбых глаз- это и был Вергилий Аквила, собственной персоной. Не являясь южанами-орра по крови, Аквила уже больше тысячи лет проживали на территории Юга, и давно впитали нрав и манеры его горячих обитателей в самую свою душу. В мимике и движениях грозного воителя сквозило нечто неуловимое, что роднило его с Патриком Доэрти и другими лихими орра-кавалеристами, какие служили под знаменами Арканов во время феодальной войны герцогстве.
Знаменитый голубой берет был продет в крепление наплечника, и давал возможность совершенно точно идентифицировать этого человека. Аркан коротко поклонился, но увидел, что легендарный южанин протягивает ему ладонь для рукопожатия, смутился — и ответил на приветствие.
— К вашим услугам, ваше высочество… — ладонь у Вергилия была твердой как кузнечные клещи и покрытой мозолями от сотен часов, проведенных за тренировками с оружием.
— Формально — превосходительство, — пояснил Аквила. — Пусть нас для удобства и величают князьями, но на юге все аристократы — равны. А титул наместника дает мне право только на «превосходительство».
— Посмотрел бы я на того, кто попробует оспорить ваше право на княжеский титул, Аквила, — подал голос молчавший до этого Луций Корнелий Гаста. — Право любого из нас на любой титул. Нынче всякое право имеет значение только в том случае, если у вас есть достаточное количество клинков, чтобы подтвердить его. Будем откровенны, маэстру — сейчас мы, ортодоксы, можем говорить с позиции силы. Каждый из нас в одиночку может разгромить любого из своих соседей, вместе — мы можем победить любую армию. Нечего скромничать.
Он походил на птицу в своем свободном белом кафтане с широкими рукавами и серебряным шитьем, и передвигался так же, как будто перелетая с места на место. Светлые длинные волосы Корнелия Гасты при этом свободно ниспадали до плеч и развевались при каждом шаге.
  
— Особенно после того, как Арканы забрали себе Аскерон, да? — в своем зеленом одеянии, по крою похожем на наряды тъялери, Лентул Бергандаль практически слился с портьерой того же оттенка, и теперь как будто проявился из ниоткуда. — Вы оказали нам большую услугу, сдвинув вектор внимания Синедриона с Юго-Востока на Запад. Нужно сказать спасибо вашему отцу и Диоклетиану — они работали над этим долгие годы… Но вышло так, как вышло. Вы стали самостоятельной фигурой, Тиберий. Можно звать вас Тиберием? Понятия не имею, как на западе, но в наших краях люди одного круга зовут друг друга по имени…