"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Я всё увидел и услышал, маэстру Атерна, — кивнул Рем.
Он и не думал посвящать возможного тестя в свои подозрения по поводу Эдгара дю Валье. Пусть потом рыбоглазый палач сам объясняется, каким угодно способом.
— И это хорошо, и это хорошо… Нам с вами предстоит еще одна встреча, и прошу — не удивляйтесь. Она будет довольно деликатного свойства, и пройти должна в полной тайне!
— Пожалуй, на сегодня многовато тайн и деликатности… — пробормотал под нос Аркан.
— Что-что, ваше высочество? — Гордиан остановился и повернулся к молодому герцогу.
— Ничего, ничего, маэстру Атерна. Ведите! Вы хозяин, я — гость. Нужно с кем-то встретиться? Что ж, встретимся.
* * *Эти пышные усы и эту белую лекарскую мантию, скрытую под теплым плащом с меховым подбоем, Аркан уже видал. На портрете в «Домино», что висел на стеночке напротив входа в таверну. Видеть его превосходительство нового ректора Смарагдскогго университета на городской стене, посреди продуваемой всеми ветрами галерее куртины было более чем странно. Но за этот день и эту ночь уже произошло слишком много удивительных вещей, так что Рем с самым безмятежным видом насколько можно более галантно поклонился:
— Ваше превосходительство…
— Ваше высочество… — ответил кивком головы ректор. — Сразу к делу, монсеньор Аркан. Я знаю — вы наш человек, ученый. И должны понимать, насколько претит мне политика. Грызня между факультетами и сражения с профессурой выедают мне мозг! Я — популяр, сторонник учения Саймона Самромара, и вы можете себе представить, какую обструкцию мне каждый Божий день устраивают оптиматские преподаватели! Да, да, я знаю о ваших разногласиях с гёзами, и можете мне поверить — бредни Надода Пилтника меня не интересуют. Меня интересует, чтобы оптиматские клерикалы не придушили университетские вольности! И именно поэтому я попрошу вас проголосовать от моего имени за кого угодно, кроме оптиматского кандидата. Вы ведь принцепс электорум, и я могу добровольно и в трезвой памяти, подписав соответствующие документы препоручить вам вицы…
— Что? — такого Рем точно не ожидал, и теперь хватал ртом воздух. — Что вы хотите сделать?
— Ой, да бросьте вы. Если я лично поеду на выборы императора — меня сместят с поста ректора! Моя власть здесь держится на союзе между ортодоксами, популярами и агностиками против оптиматского большинства! Я не могу бросить всё и отправиться в Кесарию, ни сейчас, ни через два месяца… Университет Смарагды в лице ректора является принцепс электорум с момента своего основания, но сейчас это скорее досадное недоразумение для меня, а не привилегия!
— Что ж… Это очень серьезная просьба, — Аркан сделал вид, что задумался.
— Вы чрезвычайно меня обяжете! Со своей стороны обещаю — если научные изыскания еще входят в список ваших жизненных приоритетов, я могу обещать, что аттестационная комиссия вполне может пересмотреть вердикт за подписью ректора дю Греара. Отвратительный был мужчинка, земля ему тополиным пухом, аллергия у него была… — как бы в сторону заметил монсеньор ректор, а потом вернулся в русло беседы: — И более того — если у вас есть интересная тема для докторской диссертации…
— Я в деле! — кивнул Аркан. — Не голосовать за оптимата? Клянусь, что не проголосую вашей вицей за оптимата. Но мы с вами, как люди науки, понимаем, что политика — это тлен и суета. Императоры приходят и уходят, а имена великих ученых, исследователей, первопроходцев остаются в веках! Что скажете о новой карте Последнего моря, на которую нанесены все острова Низац Роск, круговое теплое течение и берега эльфийских земель? Достойно это докторской?
— По естествознанию? Вполне, вполне! — поднял бровь ректор. — Ваше высочество, да вы и впрямь человек науки! Я знал, знал, что история с гёзами — это недоразумение! Вот и ответ, достойный такого интеллигентного юноши и выпускника Смарагдского университета! Вы проводили океанографические изыскания, верно? Однако, я и сам не чужд практических исследований на местности, тем более, когда речь касается такого уникального явления, как течения! Я ведь опубликовал несколько статей, посвященных гидрографии Рубона Великого, и мог бы быть вашим рецензентом…
Глаза его загорелись, он тут же ухватил Аркана под руку и повел по галерее, разъясняя внутреннюю университетскую кухню и возможные сроки написания и защиты докторской. Староста Помола беспомощно плелся позади, прекрасно понимая, что поспать этой ночью ему уже не удастся.
* * *XXII ЮЖНЫЙ ТРАКТ
Аркан несколько раз оглядывался, чтобы снова и снова увидеть девичью фигурку в изящном кожушке и ярком платке. Габи, несмотря на все запреты и предостережения, вышла провожать его на городскую стену Смарагды, светлые пряди ее волос растрепал ветер, девушка вытянулась в струнку, даже встала на цыпочки, чтобы как можно дольше не упускать из виду троицу всадников, удаляющуюся от города по Южному тракту.
Эта встреча, и эти дни, проведенные рядом с удивительной девушкой, никак не могли уложиться в сознании Рема. Зайчишка казалась слишком замечательной, чтобы быть настоящей. Но — была! Ее можно было держать за руку, прогуливаться, говорить о разных разностях — от куртуазных романов среднеимперской эпохи и выпечки эклеров до новой рецептуры ладанной бомбы или нюансов приготовления вытяжки из красного зверобоя. Она была очень, очень хорошенькой, и у Буревестника щемило на сердце, когда он думал, что они могут больше никогда не увидеться. И хотелось всё время улыбаться, когда он представлял, что вернется к ней через три или четыре месяца. И — кто знает? — заберет ее с собой, в Аскерон, и представит отцу, братьям и Селене с Луи, Патрику, Оливьеру, Разору и всем остальным как невесту и будущую спутницу жизни… Он обернулся в седле еще раз, чтобы увидеть, как стражники гасят фонари на стенах, и теряется в утреннем мареве силуэт Габи.
Ночи становились все длиннее, так что выехали с рассветом, чтобы за дневной переход успеть покрыть как можно большее расстояние. Кесария ждала! Мощные, откормленные, выносливые лошади, которыми снабдил путешественников Гордиан Атерна взамен трофейных конячек, легко несли и всадников, и припасы. Твердый зимник тракта звенел от бодрой рыси, подкованные особым образом копыта скакунов уверенно меряли версты пути.
— Мне пришлось отрубить руку одному хаму, — сказал вдруг Эадор. — Он вел себя неприемлемо.
— Что? — погрузившись в свои мысли, Рем даже не сразу осознал суть услышанного.
— Легенда бы посыпалась, если бы я не сделал этого, — пояснил эльф. — Мне было не очень приятно, но… Туринн-Таурский ванъяр вынул бы сердце наглецу, я всего лишь отсек левую руку по локоть.
— И что же случилось? — поинтересовался Аркан. — Он хватал тебя за одежду? Кривлялся? Показывал неприличные жесты?
— Рылся в наших вещах. Обыскивал переметные сумы. Я подошел сзади, и приставил скимитар к его затылку, и предложил пояснить причины таких странных действий. Он назвался воришкой, но я не поверил, и разрезал всю его одежду — слой за слоем, пока не оставил на морозе в голом виде, а потом пригрозил продолжить. После этого он испражнился, и признался, что работает на какого-то Ослопа… Что они следят за нами целой бандой, и нанял их команду якобы лысый оптиматский святоша со страшными глазами!
— Та-а-ак! — Аркан потянул за удила, лошадь всхрапнула, замедляя бег, пока совсем не остановилась. — Лысый святоша? Со страшными глазами? Это что — привет от Белых братьев?
— Ослоп, — сказал Ёррин, судорожно пытаясь справиться со своим выплясывающим на месте скакуном и сжимая свои короткие крепкие ноги на его боках. — Ты как-то называл это имя. Что-то про разборку в каком-то кабаке! Я так понимаю, Аскеронский герцог у нас — гроза кабаков, да? Давай, вспоминай, монсеньорище, что за Ослоп такой?
— Проклятье! — выдохнул облако пара Рем. — Наймит Закана, точно! Его бойцы пытались затоптать нас в «Шести аристократах», когда он еще назывался «Кленовым листом»! Может ли это быть совпадением? Имя уж больно дурацкое… Разворачиваем лошадей! Габи грозит опасность!