"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Нужно поработать с пропорциями, — с сожалением протянул Аркан. — Слишком плотная консистенция, не растекается как следует. Для розжига костра — то, что надо, а вот чтобы пламя охватило сразу большую площадь — не подходит…
— БРОА-А-А-АР!!! — чудище вдруг вырвалось из-подо льда, и ухватило лапой ближайший комок горящего желе. — РВ-А-А-А!!!
Воины сделали несколько шагов назад, туда, где оставили когтистые, кованые гномами остроги на прочных древках. Монстр в ярости пытался стряхнуть горючую смесь, но у него не получалось. К тому же, метания болотной твари привели к тому, что на ее странную, матовую шкуру налипло еще несколько комков горючего желе, и она в ярости ляпала всеми своими шестью лапами по туловищу, пытаясь затушить огонь, но тщетно — только больше размазывала и страдала.
  
— Уа-а-а-а!!! — взвыло чудище, и Буревестник почувствовал, как заломило виски.
— Остроги примерзли! — тут же выкрикнул кто-то. — Что за чертовщина, не отдираются!
С грохотом один из зверобоев рухнул на покрытую снегом землю:
— Что за черт? Да не было тут ничего… Нога-а-а! — и, ухватившись за стопу, скорчился на земле.
Зашумели ветви, зазвенела наледь, осыпаясь на воинов, ветер как будто озлобился, поднимая в воздух снежную крупу, сбивая с толку, мешая ориентироваться и шибая в грудь и спину яростными порывами.
— Ау-у-у-у!!! — торжествующе завыло чудовище и ринулось к людям, раззявливая полную клыков пасть.
Аркан видал на картинках гиппопотама — говорят, они водились за Наковальней Солнца, далеко-далеко на юге. Тварь могла бы напоминать гиппопотама, но шесть ног с цепкими пальцами и круглая башка с мелкими глазками и огромной зубастой пастью совершенно отбивали всякую охоту сравнивать. Нужно было действовать!
— Оружием будет мне истина Господня! Не убоюсь страха ночного, стрелы летящей во дни, вещи во тьме преходящей, сряща, и беса полуденного! — как всегда в такие минуты, Рем громко, в голос заговорил строчками из писания, и выхватил из ножен меч.
Его люди приободрились, в руках воинов снова появились зажигательные снаряды. Мечники выдвинулись вперед, расходясь полукругом.
— Иди сюда, химера! — выкрикнул Буревестник. — Иди сюда, болотная тварь!
Монстр удивленно мотнул головой. Определенно, он не был обычным зверем. Его злобные, умные глазки наконец разглядели наглеца, чудище приподнялось на четыре задние лапы, передние подняв в угрожающем жесте, распахнуло пасть — и прыгнул высоко, мощно, взлетев в воздух на восемь или десять локтей, чтобы обрушиться на врага и раздавить его одним махом.
Аркан хладнокровно ждал. Ждал единственного момента, чтобы перед самым приземлением твари рвануть вперед, напрягая мышцы и легкие изо всех сил, и хлестким, длинным ударом прочертить кровавую борозду на белом брюхе твари. Он выпустил из рук меч и ушел в кувырок — один, второй, уклоняясь от хаотичных ударов задних лап и толстого хвоста, и содрогаясь от утробного, дикого вопля чудовища, а потом вскочил на ноги и отбежал в сторону, давая возможность своим людям снова применить бутылки с зажигательной смесью.
И если на льду она была не очень эффективна, то против раненой твари напротив — оказалась мощным оружием. Патрик Доэрти умудрился разбить горючую склянку о самую рожу чудища, лишая его зрения, и Рем тут же почувствовал — все, критический момент пройден. Они победят! И кинулся к острогам, вмерзшим в снег.
Не без труда, но все же ему удалось ухватить оружие, выдернуть его из холодного плена и встать на берегу, отгораживая путь к болоту. По очереди его соратники выходили из боя, чтобы сменить мечи на остроги. Тварь теряла много крови, тычки и уколы с безопасного расстояния постепенно высасывали из нее жизненные силы, оставляя множество кровоточащих ран. Смертельный удар нанес какой-то молодой воин, еще безусый: поднырнув под выпад огромной лапы, этот зверобой резко выдохнул — и воткнул острого в самую нижнюю челюсть монстра — и отскочил в сторону. Ноги болотного чудища подломились, и оно рухнуло на промерзшую землю.
— Всё… — устало выдохнул Аркан. — Патрик, ты в порядке? Осмотри людей на предмет ран. Оботрите одежду, скорее всего — это такая же оскверненная тварь как те лоси из Доль Наяда, ее плоть и кровь могут быть опасны. Нужно сделать большой костер… Сожжем ее, а череп заберем в Цитадель, повесим в пиршественном зале… Знать бы еще — что это за гадость такая…
— Вы же сами сказали, ваше высочество! — невесть откуда появился могильщик. — Срящ!
— Какой еще срящ? — удивился Аркан, осматривая этого человека, который, кажется, с некоторой жалостью посматривал на останки болотного монстра. — И тебе-то откуда знать?
— Так вы сами ж енто говорили — «не убоюсь Сряща и беса полуденного»! Беса полуденного не видал, а Срящ — вот он! И прадед мой, и дед мой, и отец мой были могильщиками, и завсегда сюда трупы лиходеев привозили. А как выбрасываешь — так надобно повторять:
 
 
«Вот тебе Срящ,
 
Мясо и хрящ
 
Тебе жрачка
 
А мне — удачка!»
 
 
И тогда целую неделю в карты везти будет, и начальство допекать не станет. А если не сказать, или трупы не забросить в болото, а схалутрить — то все! Прощай, удача… Я и Варавве про это говорил, а он небось бросил барончиков в лесу, и с дружками своими до болота не дотащил…
— Удивительный идиот, — покачал головой Аркан. — Но так даже проще. Инквизицию можно не вызывать, он сам признался! В кандалы!
Буревестник щелкнул пальцами, и зверобои мигом набросились на могильщиков.
— Орра, что получается, они этими своими стишатами химеру вызвали? Одна семья, четыре поколения — и этого достаточно для появления химеры? — удивился Патрик. — Или она тут сто лет пряталась? Какая, однако сила фольклора! С ума можно сойти… Это что — и домовые сейчас появятся, и русалки, и прочая нечисть повылезает? В какие страшные времена живем, орра…
— Сколько бы их не повылезало, — Аркан подобрал меч с земли, протер его от снега и грязи и вогнал в ножны. — Нам на всех хватит огня и стали.
* * *
  
X СВАДЬБА
 
Кёр де ла Монтанья, Сердце Монтаньи, резиденция герцогов это самого северного из феодальных владений, выгодно отличалась от большинства замков оптиматских владетелей Западных и центральных провинций. Огромная, угловатая, устрашающая крепость — родной дом Людовика Монтрея, располагалась на вершине отвесного утеса и состояла из плеяды гигантских квадратных башен, меж которыми терялись промежутки сложенных из каменных блоков куртин.
Здесь был водопровод, паровое отопление и стекла — в одной из башен, где проживала герцогская семья. И ковры на стенах, для утепления, и паркет на полу, и кое-какая внутренняя отделка кроме охотничьих трофеев, гобеленов и ржавого оружия на стенах. В остальной же части замка господствовали привычные оптиматам порядки: солома в качестве подстилки на стылых камнях, сквозняки, ставни со щелями, ведро с испражнениями вместо приличного нужника со сливом.
Для жителей Монтаньи причуды молодого герцога оставались всего лишь невинными причудами. Кто-то на борзых щенков состояния спускает, другие — гарем из одалисок содержат, а его высочество Людовик — водопровод захотел. Дай ему Бог здоровья, благодетелю! Водопровод — это не людей собаками травить, или пирамиды из голов складывать… Пусть чудачит, милостивец!
После того, как мятеж дю Бенаков был утоплен в крови войсками герцога Монтрея и аскеронского коннетабля Бриана дю Грифона, и поддержавшее восставших аристократов и значительно поредевшее оптиматское духовенство молча проглотило переход владетеля Монтаньи в ортодоксальное вероучение — подданные на герцога молились (в основном — испуганно осеняя себя знамением крыльев Феникса) и все нововведения принимали как нечто само собой разумеющееся. И водопровод, и введение денежного чинша вместо барщины, и отмену внутренних таможен, и эдикт о свободе вероисповедания… Некому больше было бунтовать. Все, кто мог — уже кормили падальщиков на полях сражений или вдоль дорог висели. Кто-то сбежал — в Кесарию, Смарагду, к родственникам из Центральных и Западных провинций. Имения мятежников конфисковывались, земли — присоединялись к герцогскому домену и раздавались в аренду всем, кто готов был их обрабатывать и платить положенные налоги.