Лукавый рыцарь

— Да. Кажется, что-то говорил.
— Вот и отлично! Я хотела с вами познакомиться, сперва вот так, заочно, — навязчивая приветливость в голосе Пелагеи немного раздражала… и настораживала.
Аделия представила худощавую женщину около сорока с рыжим каре. Почему с рыжим, она и сама не могла сказать, наверно, жизнерадостные интонации создавали стереотип. Он завершался домашними туфельками — у нее они должны быть с перьевыми помпонами, и розовым шелковым халатом.
  
Аделия поморщилась, принялась интенсивнее массировать переносицу — головная боль заявляла о себе все настойчивей. Голос лился из трубки:
—…Безусловно, никакое заочное общение не заменит личное знакомство, но, думаю, что было бы правильнее согласовать его с вами. Подскажите, Аделия Игоревна, вы работаете? У вас выходные свободные? Мы с девочками собираемся на дачу, там и детям вольготно, и нам посвободнее… Как вы на это смотрите?
Аделия не поняла:
— На что? На ваши поездки на дачу? Прекрасно смотрю…
— Вот и отлично! Присоединитесь к нам в ближайшие выходные?
— Я?
— А почему бы и нет? С дочкой, конечно… — голос оскорбился.
— Ничего не понимаю. — Аделия оставила свою переносицу, уставилась за окно. — Запланировано какое-то мероприятие? Мне Макс просто ничего не говорил.
Голос отозвался с облегчением:
— Да кто бы сомневался. Это исключительно моя инициатива. Я считаю, что служба наших мужей — отличный повод поддержать друг друга по мере сил и возможностей.
У Аделии отлегло от сердца:
— Ах, вот оно в чем дело. Спасибо большое. Мы, наверное, с дочерью лучше вдвоем куда-нибудь сходим. Думаю, это пойдет на пользу дочери — в отсутствие отца больше общаться с матерью... Но за предложение и заботу огромное спасибо, я очень тронута.
На парковке показался Бочкин: в щегольской кожанке-авиаторе, спрятав голую шею от промозглого ветра воротником, он шагал к кафе. Заметив Аделию, остановился перед витриной и требовательно поманил за собой, указав на запястье.
— Простите, Пелагея Всеволодовна, мне пора идти. Работа. Прошу простить и еще раз благодарю за предложение.
Она нажала кнопку отбоя и засобиралась к выходу
— Чего у тебя с лицом? — Бочкин смерил ее взглядом, стоило ей подойти к нему.
Аделия отметила, как при личном разговоре Тимур легко возвращается к обращению «ты».
— А что с ним не так?
— Ты на ведьму похожа, — Бочкин поежился. — Как будто только что в жабу кого-то превратила!
Аделия рассмеялась.
— Нет, не угадал. Просто не очень приятный разговор. — Она сунула ладонь под предложенный Бочкиным локоть. — Скажи, жены начальников в следствии брали под опеку твою жену во время твоих командировок?
Тимур запрокинул голову, прикидывая.
— Нет, — ответил коротко. — Но у меня командировок уж прям серьезных не было. А что такое?
Он прищурился и посмотрел на Аделию сверху вниз. Та поправила на плече сумку.
— Супруга нового начальника Макса предлагает дружбу… На дачу нас с Настей зовет…
— И что в этом такого неприятного? — они подошли к автомобилю Тимура, почти новенькому темно-изумрудному «Форду». Бочкин распахнул перед Аделией пассажирскую дверь.
Та замерла, задумавшись — в самом деле, что такого раздражающего ей предложила Пелагея?
— Не знаю. В Москве так не принято, здесь каждый сам за себя, и сам планирует свое время.
Они так и стояли у открытого автомобиля.
— Но это хорошо, если есть кто-то, кто с полуслова поймет, что тебе нужна помощь? Кто знает чуть больше, чем все остальные и вовремя подхватит? — Тимур вежливо улыбался.
— Я не думала с этой точки зрения, — Аделии стало неловко за свои мысли. Она, должно быть, выглядела грубо в разговоре с Пелагеей.
Бочкин кивнул:
— Теперь думаешь, — он кивнул на сиденье. — Я был бы рад, если бы за моей семьей было, кому присмотреть, пока я мотаюсь черти где… Ну, сама понимаешь, работа у нас такая…
Аделия опустилась в кресло, подобрала ноги, позволив Тимуру захлопнуть за ней дверь. Бочкин обошел машину, сел на водительское место:
— Теперь-то, понятно, у меня совсем другая работа, но за Макса я рад. Честно! Кажется, у него действительно крутой шеф.
Аделия рассеянно наблюдала, как он выезжает с парковки на проезжую часть, как работают поворотники, а «дворники» размазывают грязь по стеклу.
Достав из сумочки мобильный, она нашла последний входящий номер и отправила короткое сообщение: «Пелагея Всеволодовна, простите, я, вероятно, показалась вам грубой. Ваше предложение меня застало врасплох. Мы с Настей с удовольствием познакомимся с вами и вашими девочками лично, не в ближайшие выходные, а может, в другой раз? Буду очень рада личному знакомству». Она отправила сообщение и улыбнулась: Тимур, стоило это признать, оказался прав — приятно осознавать, что где-то рядом есть люди, у которых такие же тревоги, как у тебя, и они готовы прийти на помощь. «Надо менять собственную тягу к затворничеству», — решила она для себя.
Бочкин болтал, она не слишком прислушивалась, о чем. Кажется, он рассказывал, где добыл сегодняшних клиентов и уверен, что из них в итоге никто не придет.
— Ну, моя клиентка-то наверняка появится, — отметила Аделия.
— И значит, день пройдет не впустую!
Он припарковал «Форд» вдоль дороги.
Аделия не стала дожидаться, пока он припаркует «Форд», вышла из автомобиля. Над знакомым крыльцом лаконично значилось «Тайны.нет», а через стеклянные двери приемной струился уютный золотистый свет — это до работы добралась Таисия. Наверняка в приемной уже пахнет крепким кофе и свежими булочками. Аделия улыбнулась.
Она так и зашла в приемную — улыбаясь мечтательно и умиротворенно, когда заметила табличку у своей двери.
«Аделия Мило, профайлер».
Улыбка медленно погасла на ее лице.
Она обернулась и встретилась взглядом Бочкиным.
— Круто вышло, да? — он подбоченился.
— Это что? — Аделия указала пальцем на табличку.
Бочкин прищурился:
— Это — ваше новое амплуа, Аделия Игоревна. Уверен, вам оно по плечу, хоть и чуточку посложнее, чем какая-тот там «потомственная ясновидящая»…
Она понимала, что он манипулирует ею. Понимала головой, но язык успел среагировать чуть раньше, чем успели сформулироваться мысли.
— Что значит «сложнее»?!
— То и значит, что профайлеры — это элита, это вам не магическими шарами поблескивать... Как думаете, справитесь? Образование вам вроде позволяет, я проверил. Опыта, конечно, маловато. Но я вас поднатаскаю!
Он стянул с плеч куртку, убрал ее в шкаф. А Аделия между тем чувствовала, как закипает. В голове шумело, боль тяжким обручем обхватила виски.
— Тимур Альбертович, я вам не позволяла вмешиваться в мою работу, — отрезала она, наконец.
Бочкин резко обернулся, посмотрел настороженно.
— Вернуть все, как было? — спросил он без обиняков.
Таисия тоже смотрела на начальницу, в руках секретаря тревожно позвякивали чашки: та, из которой по утрам обычно пила чай Аделия, и большая черная с крышкой, очевидно, принадлежавшая Тимуру Альбертовичу. Секретарь выглядела испуганной.
В приемной стало так тихо, что было слышно, как этажом выше в квартире плачет ребенок, а где-то справа кто-то настырно учит гамму Фа-мажор.
Аделия шумно выдохнула. Уперла руки в бока.
— Я очень прошу, Тимур Альбертович, не делай так больше…
И она ушла в свой кабинет. Бочкин переглянулся с Таисией.
— Так снимать табличку или оставлять?!
Таисия пожала плечами и вернулась к кофемашине.
Постояв посреди приемной, он решительно шагнул к кабинету Аделии. Постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь — девушка, обняв себя за плечи, стояла у окна. Рыжие волосы небрежно подобраны, мягкие завитки трогательно падали на шею.
  
Тимур шагнул внутрь, откашлялся и закрыл за собой дверь.
— Аделия Игоревна…
— Вы хоть понимаете, что вы творите? — голос девушки дрожал от гнева.
Бочкин решил, что ему пока рано отвечать, поэтому ограничился виноватым «ну-у».