Серега-самовар. Дилогия (СИ)

Кора на дубе была не чёрной, как на других деревьях, а белой, как кость, и испещрена трещинами, напоминающими руны. Вокруг дерева не росло ничего. Ни травы, ни кустов. Только голая земля, чёрная и жирная.
Прибор в руках Кранца тряхнуло. Стрелка компаса замерла, указывая прямо на гигантское дерево. Гудение катушки стало прерывистым, словно прибор захлёбывался, не справляясь с нагрузкой. Латунь корпуса компаса начала темнеть, покрываясь пятнами окисляться прямо на глазах, словно металл старел за секунды.
  
— Эфир перегружен, слишком много помех, — прошипел эсэсовец, чувствуя, как вибрация прибора вызывает онемение в пальцах. — Я не могу локализовать точку. Сигнал идёт отовсюду. Словно сам лес излучает энергию.
Он остановился. Солдаты инстинктивно рассредоточились, образуя защитное кольцо вокруг офицеров. Автоматы были сняты с предохранителей, пальцы лежали на спусковых крючках. В лесу было тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни насекомых. Только их собственное дыхание, ставшее частым и поверхностным. Некоторые солдаты тихо шептали молитвы, крестились, несмотря на то, что многие были протестантами. Суеверия всегда просыпались в людях перед лицом непонятного.
— Нужно локализовать сигнал… — произнёс Кранц, больше самому себе, чем окружающим. Он чувствовал, что цель где-то рядом, но скрыта пеленой какой-то древней магии.
Он медленно положил прибор на землю и достал из внутреннего кармана плаща небольшой кинжал с костяной рукоятью, вложенный в ножны. Полированное лезвие блеснуло холодным синим отблеском, когда эсэсовец его обнажил. Не колеблясь ни секунды, Виктор провёл им по ладони левой руки.
Кожа поддалась легко. Кровь, тёмная и густая, выступила мгновенно, стекая с ладони прямо на гудевшую катушку прибора. Солдаты, напряглись, такого они еще не видели.
— Герр штурмбаннфюрер? — начал было Хоффман, делая шаг вперед. — Это необходимо?
— Молчать! — рявкнул Кранц. — Вы хотите поймать дьявола, убивающего ваших солдат? Это цена, Фридрих. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Так работают законы, которые куда старше нас.
Кранц поднёс окровавленную ладонь к прибору, и основательно оросил костяные пластины с рунами. Кровь впитывалась мгновенно — руны на костях засветились ярче. Сам прибор неожиданно вспыхнул фиолетовым светом. Гудение переросло в высокочастотный «визг», от которого заложило уши.
Эта «волна» прошла сквозь землю, сквозь корни, сквозь стволы деревьев. А затем прибор потух, а из катушки повалил дым. В первые секунды ничего не происходило. Только воздух словно застыл. Пыль повисла в лучах света, не оседая. Даже ветер стих. Солдаты замерли, ожидая чего-то… Тишина стала абсолютной, звенящей.
А затем лес «вздохнул». Это был не ветер. Это был звук выдыхаемого воздуха, огромный и глубокий, исходящий отовсюду сразу. Мох на деревьях вспыхнул тусклым зелёным светом, освещая поляну мертвенным сиянием. Тени оторвались от стволов и поползли по земле, удлиняясь, сгущаясь, приобретая плотность. Они стали чёрными, как чернила, и двигались независимо от источников света. Они тянулись к сапогам солдат, словно живые щупальца.
— Что за чёрт⁈ — выдохнул солдат слева от Хоффмана.
Он попятился, споткнулся о корень и едва не упал. Его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены от страха. Он смотрел на свою тень. Она отделилась от его ног и самостоятельно поползла в сторону дерева по голой земле.
Из-под земли, словно змеи, выстрелили корни. Толстые, покрытые слизью, они обвились вокруг голени солдата, стягивая сапог с силой гидравлического пресса.
— Помогите! — крикнул он, пытаясь вырваться. Его голос звучал тонко, ломаясь от страха. Он безостановочно бил тыльной стороной автомата по корням, но безрезультатно.
Еще один корень обвил его шею: рывок — и хруст позвонков прозвучал громче выстрела. Тело дёрнулось и обмякло, его волоком потащило в кусты, где земля неожиданно разверзлась, как пасть, поглотив бедолагу.
— Отступаем! — резко крикнул Хоффман, но его голос потонул в приближающемся рёве.
Из темноты подлеска вышла стая волков, особей десять-пятнадцать, которые тут же набросились на людей. Глаза их горели нездоровым огнём. Они нападали молча, с профессиональной эффективностью убийц. Следом ломился медведь. Огромный. Он ревел, и от этого рёва дрожала земля, а с деревьев осыпались листья.
Отряд открыл огонь. Автоматы застрочили, вспышки выстрелов освещали хаос, выхватывая из темноты оскаленные пасти, горящие глаза, движущиеся корни. Пули попадали в зверей, вырывали куски меха и плоти, но они продолжали лезть вперёд, игнорируя раны, словно не чувствуя боли, словно они были не плотью, а продолжением самой воли леса.
— Sie sterben nicht! — закричал кто-то в панике, стреляя очередью в медведя.
[Они не умирают! (нем.)]
Зверь даже не замедлился. Он ударил лапой солдата, отбросив того на несколько метров. Тело хрустнуло при ударе о дерево. Строй рассыпался. Солдаты пятились, спотыкались о корни, падали. Ветви деревьев опускались вниз, как кнуты, сбивая с ног, ломая рёбра, выбивая автоматы из рук.
Кто-то стрелял наугад, попадая в своих же. Крики боли смешивались с треском ломающихся костей. Запах пороха смешивался с запахом сырой земли и крови.
Кранц стоял в центре этого ада. Прибор в его руках раскалился так, что даже металл начал деформироваться от жара. Руны на костях начали исчезать, словно их стирала невидимая рука.
— Это не он! — наконец понял Виктор, и холодный ужас впервые коснулся его сердца. Теперь он почувствовал разницу в сигнатуре силы. Это не был человек, пусть даже одарённый. Это было нечто древнее, могучее, первобытное. — Это… Хозяин — дух этого леса! И мы забрались в самое его логово.
— Ко мне! Все живо ко мне! — заорал Кранц, перекрикивая шум боя. — Шнель! Шнель!
Он ударил окровавленной ладонью по костяным пластинам, активируя аварийный контур, заблаговременно встроенный в руны. Вокруг эсэсовца вспыхнуло слабое фиолетовое поле — едва заметное марево, дрожащее, как воздух над костром. Корни, выпрыгивающие из земли, сгорали и осыпались пеплом, когда касались его границы.
Хоффман, водитель, унтер с Блицем и двое солдат, оказавшиеся ближе всех к Виктору, бросились к нему. Они вбежали в периметр, который спокойно пропустил людей, как раз в тот момент, когда огромный корень ударил в землю там, где они стояли секунду назад. За пределами спасительного круга шла настоящая бойня.
Крики обрывались внезапно. Земля распахивалась, затягивая людей корнями под слой дёрна, звери утаскивали в лес тех, кто падал. Солдат, по фамилии Вебер — однофамилец лейтенанта, успел добежать до края барьера, но лиана обвила его лодыжку и рывком опрокинула назад.
Пальцы Вебера скребли по траве, оставляя борозды. Его крик оборвался на полуслове, словно кто-то заткнул ему рот землёй. Что, в общем-то, так и было.
— Бежим! — заорал Кранц. — Назад! К опушке! Не оглядываться! Стрелять во всё, что движется!
Он не стал ждать и рванул вперёд, туда, откуда они пришли. Выжившие бросились следом, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но стараясь держаться внутри мерцающего фиолетового полога. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, продираясь сквозь ветки и кусты, которые хлестали по лицам, оставляя кровавые царапины.
Сзади слышались звуки смерти — хруст, рёв, рычание. Заполошная стрельба стихала по мере того, как солдаты погибали или теряли оружие. Лес не хотел их отпускать. Он, словно почувствовав вкус человеческой крови, требовал ещё и ещё.
  
— Держитесь! — прорычал Кранц. — Ещё немного и пойдут пустоши!
Все и так уже увидели впереди просвет. Там лес редел и заканчивался, так же, как и заканчивалась власть его Хозяина.
Ещё десять метров. Пять. Корень выстрелил из земли прямо перед ногами Кранца, словно копье. Но фиолетовая защита, окружающая беглецов, сработала и на этот раз, испепелив очередное порождение магии леса.
Наконец они вывалились на опушку. Даже воздух здесь был другим. Чистым. Без запаха гнили, сырой земли и грибов. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона, предвещая закат. Тени были обычными, и редкие деревья шелестели листвой без всякого злого умысла.