Дерзкая подруга сестры, или Проучить тебя (СИ)

Сейчас в голове проясняется, и думаю, что, может, Лизка дразнила меня? Ей же наврать, как банан слопать. А белобрысый ей просто поддакивал. Но тогда мне нормально не думалось. Тогда во мне ярость на части рвалась.
— Сама дойду, — Лиза вылетает из машины, когда я останавливаюсь.
Несется к подъезду.
Смотрю на заднее сиденье и выжидаю со счетом до десяти.
Затем беру ее забытую сумку и поднимаюсь. Никогда сбегать без следов от меня не умела.
— И чего стоим? Знала, что я приду? — подхожу к ее двери и верчу сумочку на расстоянии.
— Мог и не приходить. Потом бы забрала, — малявка подводит глаза к потолку, включая сильную обиженность.
— Ладно, тогда мы с сумкой уходим, — делаю вид, что к лифту собрался.
Сзади быстрый топот меня догоняет.
— Раз принес, то пусть. У меня же телефон там, ключ и много полезного. Евсей, отдай, а то зачем ты поднимался? — и руки тянет отобрать.
Ее вопросы и раньше меня сбивали с толку. В последнее время бьют прямо по носу.
— Уж точно не бегать за тобой, малявка.
— Чего хочешь? — вонзает в меня внимательный взгляд.
Есть кое-что…
— Верну, если признаешься, что бесилась, когда я с Евой танцевал. Наедине хоть не ври! Ты следишь ведь за мной?
Пусть я сам себя не пойму, раздраконила зараза, прилипая к очкастому чудику.
Но и она же, она глаз с нашей пары почти не сводила. Даже в полутьме зала я видел, как Лиза нервно кусала губы.
— Представь себе, бесилась, — недовольно хмыкает. — Только не потому, что твою шею чуть не оторвали когти рыбины. Меня волновало мое участие в конкурсе. И думала я о том, что не смогу из-за нее пройти в команду. Не о тебе, великий царь!
— А под столом ты тоже о ней думала? — подлавливаю врунью.
— Везде и повсюду. Вижу тебя и сразу вспоминаю твоих рыбин. Доволен?
Лиза резко дергает головой, отчего ее распущенные волосы подлетают, открывая вид на шею слева. В подъезде яркий свет, не то что в клубе под неонами.
— Что смешного сказала? Сомов, ты не понял меня? — еще больше веселит, как она возмущается. Даже на носочки встала, чтоб лучше рассмотреть, что я скрываю.
— Ничего-ничего. Обо мне тебе тоже подумать придется, хотя не заставляю. Просто забей, да и все, конкурс важнее. Ходи и дальше такой, — машу на нее, мол, безнадежно все это.
— Ты так говоришь, будто со мной что-то не так, — малявка тянет настороженно, видимо, почуяла неладное.
— Ерунда, забудь. На вот даже сумку без всяких условий. Просто себе иди и радуйся моей доброте.
Малявка на моих глазах из горделивой девчонки превращается в испуганную загнанную лань.
— Сомов, ты мне яд подкинул?
Нормальная она?
Взяла и повторила мои мысли, я так тоже иногда беспокоюсь о себе рядом с ней.
— Говорю, дуй в квартиру. Топай подальше.
Держу ее — брыкается.
Гоню — и с места не сойдет.
— Хотя бы скажи, я в чем-то испачкалась? Тушь потекла?
На все ей качаю головой, что нет.
— У тебя там все зашибись. Особенно метка. — И снова срываюсь на смех.
— Не уходи пока, мне надо проверить, что не так со мной, — ворчит и лезет в сумку.
Достает маленькое зеркальце. Я подальше отхожу с расчетом улететь в любой момент. Одна нога здесь, вторая на педаль газует.
— Хм-м… И чего этот нахалюга смеется? Над рыбиной своей не ржал, а как я, то можно, — она чего-то себе забавно бормочет, мыслит вслух. И маловато там звучит тема про конкурс. Точнее, целый ноль.
— Дома проверишь. Ничего там такого, я же сказал. И вообще, пора мне.
— Подожди-подожди, — Лиза направляет зеркальце на шею. — Это что? На ничего такого не похоже… Да это же… Опупеть! Сомов, ты же меня туда укусил!!!
Одновременно с криком Лизы под дверью начинает гусь гагакать. Разбудила пернатого монстра. На весь дом разошелся.
Но не меньше, чем Лиза. Подлетает ко мне и сумкой дерется.
— У меня там след остался! Что ты наделал, зверюга?
— Давай с другой стороны укушу, чтобы для симметрии?
Мне не жалко, раз такое дело.
— Не-е-ет! Это я тебя сейчас укушу! Такой след оставлю, что за километр даже заметят, — близко подходит, и я всего лишь захлопываю вокруг нее руки.
 
— Ну, давай. Ты же смелая.
Голову наклоняю, само собой, целясь на манящие губы. Черт. Так и распирает от «нельзя, не трогай подругу сестры» до «пошло оно все, хочу в эту девочку впиться».
— Даже не мечтай, озабоченный! — замечает мой порыв она, приподнимаясь к шее.
Прикосновение теплых губ девушки к моей коже даже под гагаканье гуся за дверью заставляет вдохнуть глубже. И только ощущение сменяется на вонзание острых зубов, дверь квартиры распахивается.
— Ой! — мама Лизы просыпается до конца в один момент. — Гусь шумел, проверить вышла, и та-а-ак не вовремя.
— Мама! Это не то, что ты подумала, — малявку быстро сдувает. — Евсей, скажи моей маме, что мы с тобой просто стояли? Я не делала ничего!
Охренеть.
Проще внушить Жанне Ореховой, что ей все приснилось. С утра уже моя мама от подруги узнает, что Лиза к моей шее присосалась. Со стороны это выглядит так. И родители перекрутят, половину добавят, и выйдет, что я ей тут чуть ли не предложение делал.
Тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог. Я не сошел с ума до такой степени.
Выкручиваюсь на ходу, пот вытирая.
— Жанна, я старался за Лизой следить. Не давал ей пить, отбирал стаканы. Думаете, она послушалась? Пила, пила и моей шеей занюхивала.
— Дочь, как ты могла?!
— Сомов, что ты врешь? — с визгом отпирается малявка.
— Лизок, иди проспись. А то опять меня перепутаешь с единорогом. Десять раз ей повторял, я — Евсей, твой друг. Она мне: дай за рог подержаться, покатай без седла.
Жанна меня благодарит, обещает больше не отпускать никуда по ночам эту вредину.
О да-а! Мне спокойней становится. Обломается пусть белобрысый.
Лиза сжимает кулак незаметно от мамы.
Я ей так же показываю два пальца на разных руках.
Один-один, малявка. Не только ты меня топить враньем умеешь. Зато с какой меткой будешь теперь. Моей!
— Ну, давай. Ты же смелая.
Голову наклоняю, само собой, целясь на манящие губы. Черт. Так и распирает от «нельзя, не трогай подругу сестры» до «пошло оно все, хочу в эту девочку впиться».
— Даже не мечтай, озабоченный! — замечает мой порыв она, приподнимаясь к шее.
Прикосновение теплых губ девушки к моей коже даже под гагаканье гуся за дверью заставляет вдохнуть глубже. И только ощущение сменяется на вонзание острых зубов, дверь квартиры распахивается.
— Ой! — мама Лизы просыпается до конца в один момент. — Гусь шумел, проверить вышла, и та-а-ак не вовремя.
— Мама! Это не то, что ты подумала, — малявку быстро сдувает. — Евсей, скажи моей маме, что мы с тобой просто стояли? Я не делала ничего!
Охренеть.
Проще внушить Жанне Ореховой, что ей все приснилось. С утра уже моя мама от подруги узнает, что Лиза к моей шее присосалась. Со стороны это выглядит так. И родители перекрутят, половину добавят, и выйдет, что я ей тут чуть ли не предложение делал.
Тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог. Я не сошел с ума до такой степени.
Выкручиваюсь на ходу, пот вытирая.
— Жанна, я старался за Лизой следить. Не давал ей пить, отбирал стаканы. Думаете, она послушалась? Пила, пила и моей шеей занюхивала.
— Дочь, как ты могла?!
— Сомов, что ты врешь? — с визгом отпирается малявка.
— Лизок, иди проспись. А то опять меня перепутаешь с единорогом. Десять раз ей повторял, я — Евсей, твой друг. Она мне: дай за рог подержаться, покатай без седла.
Жанна меня благодарит, обещает больше не отпускать никуда по ночам эту вредину.
О да-а! Мне спокойней становится. Обломается пусть белобрысый.
Лиза сжимает кулак незаметно от мамы.
Я ей так же показываю два пальца на разных руках.
Один-один, малявка. Не только ты меня топить враньем умеешь. Зато с какой меткой будешь теперь. Моей!
  
Глава 15
 
Евсей